Некоторые народы, и таких народов немало, в качестве символа себя — а символом всегда выбирают максимально красивое, что позволяет увидеть достигнутый уровень развития членов общества — выбрали волка. И действительно, именно у волка мы видим чрезвычайно красивые черты, которые не могут не возвышать душу всякого, кто выбрал созерцать именно волка. Волки моногамны, то есть половых партнёров не меняют. Не только при жизни партнёра ему не изменяют, как это водится у кобыл, свиней или псов, да и у многих других, псам уподобляющихся, но, овдовев, остаются одинокими вдовцами — из них и получаются легендарно известные своей мудростью волки-одиночки. Те, которые суть координаторы нескольких волчьих семей.

Кроме того, неоднократно наблюдали, как волчья стая своих одряхлевших вожаков поддерживает. Он, поседевший как Акела, уж и охотиться не может, а порой уж даже и жевать не в состоянии, ему пищу пережёвывают другие волки,

но такого волка-учителя, как правило, совсем седого, не бросают. Передвигаться ему помогают два более молодых волка, при передвижении встающие от одряхлевшего вожака по обе стороны, и эта пара поддержки меняется. Умение владеть речью за волками не замечено, так что мудрость от поседевшего вожака передаётся психоэнергетически.

..именно у волка мы видим

чрезвычайно красивые черты,

которые не могут не возвышать

душу всякого, кто выбрал

созерцать именно волка.

Другое дело, что вожак всю полноту мудрости передать молодым не может, потому что и волки тоже, увы, живут по тому известному принципу, что «гром не грянет — мужик не перекрестится». То есть сначала кризис в жизни стаи, а уж только потом побитые жизнью волки помоложе вожака соглашаются принять от учителя какой-то сектор мудрости.

Но люди в наше время до таких высот, как волки, подниматься разучились. Во времена легендарные, считается, подниматься могли.

И во времена легендарные были, наверное, разные периоды: и хорошие времена, и иногда ещё лучше. В такой, условно говоря, идеальный период самый дальше других в то время продвинувшийся в духе народ в поиске возвышающего символа самого себя мог обратиться не только к при нём бытующим животным, но и к тем, кто виден для нас только в виде палеонтологических остатков.

Схема жреческих коллегий

Все уже всё поняли — намекаю на аммониты и на касту жрецов Амона, верховного бога самой седой древности. И не обязательно одного только Египта.

У аммонитов очень красивый способ размножения. Совокупляются они только один раз в жизни. Ныне в науке считается, что как только аммониты достигали половой зрелости, они сбивались в стайки и начинали искать себе брачного партнёра. После того как выбор бывал сделан, происходило совокупление, и самец, это совокупление даже не довершив, истощённым умирал. Оплодотворённая самка жила ещё несколько недель, пока сформируется икра, а потом, икру выметав в приповерхностном слое воды моря, она тоже умирала. Этот процесс палеонтологи реконструировали, для чего привлекли имеющиеся данные по дальним родственникам аммонитов, ныне живущим — наутилусам и кальмарам. Но у этих дальних родственников аммонитов всё пошлее.

Этот у аммонитов, как мы увидим чуть ниже, чрезвычайно красивый процесс палеонтологи описывают, но свои тексты не подписывают. Почему? Скорее всего, опасаются. Вспомним американского писателя Марка Твена, который, написав повесть о Жанне д’Арк, своим именем подписать его, опасаясь репрессий, поостерёгся. Чужое большее совершенство, которое, по сути, обличает некоторую часть наблюдателей, вызывает у этих наблюдателей сильнейшую ненависть. Анализ следствий брачной жизни аммонитов в наше время не менее опасен, чем во времена Марка Твена анализ нравственной красоты жизни и смерти Жанны д’Арк, Орлеанской девственницы, — и авторы эту опасность чувствуют. Вот тексты и не подписывают. Во всяком случае, в России.

Мутации происходят с согласия всех участников мутационного коллектива. Ведь что получается, если тот или иной биологический вид добровольно вберёт в себя такую мутацию, что совокупляться возможно будет только один раз в жизни? Всё познаётся в сравнении. Лучше всего изучен вид хомо сапиенс. Что такое половая жизнь современной женщины, во всяком случае, одного из них типажа? Дефлоратор отдельно, муж отдельно, любовники отдельно. И всё это, не считая так называемых мелких увлечений. Думается, даже самки хомо сапиенс десять раз подумали бы, стоит ли совокупляться с дефлоратором, — а дефлоратор обязательно наиболее омерзительная особь из её будущих партнёров, и, как бы она ни кривлялась, себя оправдывая, ей обычно безразличен, он как бы техническое приспособление, — чтобы затем умирать в течение нескольких недель. Вряд ли настолько радужная перспектива, чтобы самой вешаться на дефлоратора, как это бывает по жизни хомиков.

Другое дело, что раз возможно только одно совокупление, согласиться на него можно только с целью, чтобы любимое существо взаимодополняющего пола продолжало жить и дальше, вплоть до вечности — в своих потомках, которых она ему подарит. Интим-самопожертвование.

Все эти любовники, лёгкие увлечения и, в особенности, дефлоратор, чтобы при каком-либо постоянном партнёре, вроде мужа, удержаться, требуют обильного, при воспоминании о них, левых, вранья. Но там, где есть враньё, высокая дружба невозможна. А без дружбы, то есть настоящего союза, в котором полностью синхронизированы цели и ощущение прекрасного, к примеру, и эталон героев общий, невозможна никакая мутация. Но, чтобы пройти по жизни с изменяющимися условиями дальше, мутации необходимы. Условие мутации — это согласованность товарищей в числе более сотни. Так что с точки зрения эволюции возможности хомо сапиенс и аммонитов несравнимы. То есть, зная всего только о способе совокупления и ещё об одном факторе, о котором речь чуть ниже, сразу можно сказать, какой вид вымрет, будучи неспособным на мутацию, а какой, наоборот, сможет мутировать при первой же необходимости.

Прежде чем продолжить рассуждение, определимся с тем, так уж ли точно аммониты вымерли на биологическом уровне — наглухо и бесследно. Ныне в науке, которая часто меняет свои мнения, считается, что аммониты полностью вымерли во время мел-палеоценовой катастрофы, в результате которой, по причине падения сразу нескольких крупных метеоритов, вызвавших массовое извержение вулканов, так что пепел от извержений заслонил солнце, как следствие, резко изменилась температура океана и химический состав его поверхностного слоя. В таких условиях от вымирания обычно спасает серьёзная мутация, и чем она кардинальней, тем лучше. Аммониты, которые в науке считаются рекордсменами по мутациям, вдруг мутировать — якобы — перестали. Так считается, несмотря на их многомиллионнолетнее лидирующее положение в свойстве мутировать. В ныне бытующей обычной палеонтологической науке есть такой постулат, ну ничем не обоснованный: мутация в принципе может привести только к мельчайшим изменениям. По умолчанию мутацией считается очень незначительное изменение вида. К примеру, тли, а тли монофаги, то есть способны усваивать только одно растение, вместо одного растения стали питаться другим — вот и проявление мутации. Кстати, после такой мутации они от ближайших родственников размножаться уже не могут. А сами тли внешне практически не изменились. Назовём это постулируемое мельчайшее изменение умозрительным мутационным шагом. Но ведь можно предположить, что рекордсмены по мутациям могут измениться сразу на несколько ступеней, сразу на несколько шагов!