Я положила последнюю баночку в коробку и закрыла крышку. Звонкий щелчок прозвучал в тишине комнаты как последний удар гонга, возвещающий о том, что время простых решений закончилось.

Тем временем в Империи

В личной библиотеке Кассиана, расположенной в самой защищенной башне дворца, царил хаос. Столы были завалены свитками, древними фолиантами и сложными артефактами.

Кассиан стоял у центрального стола, на котором была развернута огромная карта с десятками красных меток — отметками всех известных аномалий пространства и магических всплесков за последние пятьдесят лет. Его лицо было бледным и осунувшимся от бессонных ночей, пальцы нервно и бесцельно барабанили по полированной деревянной столешнице.

— Ничего нового, Артур? — его голос звучал хрипло. — Прошла уже неделя. Никаких следов. Ни всплесков энергии, ни разрывов.

Мастер Логан отложил в сторону очередной артефакт — сложную конструкцию из хрусталя и бронзы.

— Ничего, ваше высочество. Я перепробовал все известные Гильдии методы отслеживания пространственных смещений. Мы охватили всю планету. Их тут нет.

— Они должны были где-то появиться! — Кассиан с силой ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть несколько свитков. — Она не могла просто испариться или отправиться в космос!

— Согласно теории, мощный пространственный прыжок должен оставлять эхо, — устало произнес Логан, протирая лицо. — Особенно с использованием артефакта такой силы. Но здесь ничего, как будто их никогда и не было.

— Мы ищем не там, — мрачно констатировал Кассиан. — Или не так.

Глубокая ночь опустилась на дворец. В библиотеке царила непроглядная тьма, нарушаемая лишь слабым светом далеких звезд в высоких окнах. Принц и мастер Логан, побежденные усталостью и отчаянием, разошлись по своим покоям.

Тишину нарушил едва слышный шелест. В воздухе замерцали крошечные серебристые искры, и из них материализовалась маленькая фигурка. Фея-крестная. Она сердито оглядела заваленный стол, закатила глаза и, сложив руки на груди, принялась ворчать:

— Сами они будут до окончания веков искать и без толку головой об стену биться. Двум самым могущественным магам Империи и в голову не пришло попытаться идти другим путем, а не вынюхивать следы, словно собаки.

Она порхнула в самый темный угол библиотеки, к стеллажу, который, казалось, не трогали десятилетиями. Пролезла в узкую щель между массивными фолиантами и через мгновение вытащила оттуда старый, покрытый пылью свиток из темной, почти черной кожи. Она отряхнула его, и серебряная нить, перевязывающая его, вспыхнула в темноте мягким светом.

— Вот же он, — проворчала она, сдувая с пергамента последние крупинки пыли.

Она подлетела к столу и аккуратно положила свиток на самый край, на чистое место, где его невозможно было не заметить. Устроилась сверху, свесив ножки, и с минуту смотрела на свою находку с удовлетворением.

— Ладно, хоть помогу дурочке. А то она там сомневается, метается, бедная.

С этими словами она снова рассыпалась мириадами серебристых искр и исчезла, оставив в неподвижном воздухе лишь легкий, едва уловимый аромат полевых цветов.

На следующее утро, когда первые лучи солнца упали на разложенные на столе бумаги, Кассиан собирался наконец убрать хаос со стола. Его взгляд, затуманенный усталостью, скользнул по знакомым переплетам, и вдруг он замер. На самом краю стола, там, где еще вчера вечером была лишь полированная древесина, лежал старый, потрепанный свиток.

Кассиан он протянул руку и развязал нить. Пергамент был исписан причудливыми, угловатыми символами, которые словно двигались при свете.

Едва Логан переступил порог библиотеки, Кассиан молча и нетерпеливо протянул ему свиток.

— «Ритуал Явления», — прочел Логан вслух, его глаза бегали по строчкам, и с каждым прочитанным словом его лицо становилось все серьезнее. — «…требует колоссальной магической подпитки… позволяет установить связь во сне с любой душой, независимо от разделяющих их миров и расстояний…»

Он поднял взгляд на Кассиана, и в его глазах читалась смесь надежды и тревоги.

— Энергия малого вулкана… Это безумие. Такой расход пыли опустошит королевскую казну. И нет гарантии, что это сработает. Откуда вы взяли этот манускрипт?

— Он появился здесь ночью, — тихо ответил Кассиан. — Сам по себе.

Логан снова посмотрел на свиток, затем на принца.

— У нас нет выбора, Артур, — тихо, но твердо сказал Кассиан. — Это единственная нить. Мы должны попытаться. Мы используем этот ритуал. Сегодня же ночью.

Решение было принято. Цена не имела значения.

Прошло два дня. Два дня, наполненных непривычной обыденностью. Я просыпалась в своей старой комнате, и первое мгновение всегда было дезориентацией: я ожидала увидеть высокий потолок с лепниной своей спальни в Лунной Даче, услышать пение птиц в саду, а вместо этого на меня смотрели знакомые обои с едва заметным цветочным узором, и в уши бил городской гул за окном.

Мои дни были заполнены делами. С утра — обязательный визит в больницу к Виктору. Каждый раз, когда я переступала порог его палаты, я с замиранием сердца искала в его глазах признаки тоски или отчаяния. Но их не было. Виктор держался с привычной, стоической выдержкой. Он аккуратно принимал лекарства, выполнял предписания врачей, а в остальное время внимательно изучал мир через экран планшета. Аня закачала ему документальные фильмы об истории, технике, географии. Он смотрел их с сосредоточенным выражением лица первоклассника, впитывая информацию о самолетах, электричестве, мировых войнах и полетах в космос.

— Удивительный мир, мисс Элис, — сказал он как-то раз, когда я застала его за просмотром ролика о строительстве небоскребов. — Столько нового… и всё — без единой крупицы магии. Жаль только, что применяют они свои изобретения не всегда разумно.

Он ни разу не пожаловался. Ни на боль, ни на странность всего окружающего, ни на тоску по дому. Его молчаливая преданность была одновременно опорой и укором. Он принял свой выбор — следовать за мной — и теперь нес его безропотно, предоставив мне решать нашу общую судьбу. Эта тихая покорность давила на меня сильнее любых упреков.

После больницы я возвращалась в квартиру и принималась за работу. Слава о «чудо-мази» разлетелась среди знакомых Клавдии Петровны с быстротой лесного пожара. Ко мне уже обратились не через бабушку, а напрямую: звонили взволнованные голоса, умоляли помочь с артритом, остеохондрозом, застарелыми болями в спине. Я брала заказы, но строго лимитировала их, объясняя «уникальностью и сложностью приготовления». Каждый тюбик аптечной мази я превращала в мощнейшее терапевтическое средство, расходуя крошечные фрагменты моих драгоценных опалов. Коробочка с перламутровыми камешками становилась все легче. Каждый потраченный опал был словно вырванной страницей из книги возможного возвращения.

Деньги текли рекой. Мы с Аней открыли отдельный счет, куда складывали всю прибыль. Сумма росла с пугающей скоростью. Мы могли бы позволить себе многое. Снять хорошую квартиру, обеспечить Виктора лучшими реабилитологами, зажить тихой, обеспеченной жизнью.

Но вечерами, когда Аня была на работе или занималась своими делами, а я оставалась одна в тишине, меня накрывало. Я стояла у окна, глядя на огни чужого-родного мегаполиса, и перед глазами вставали другие картины. Заснеженные поля Лунной Дачи. Теплый свет камина в гостиной, где собиралась вся наша странная команда. Серьезное лицо Инны, склоненное над алхимическими ретортами. Задорный писк мышей-швеек. Умный, оценивающий взгляд мистера Уайта. И Кассиан… Его образ всплывал с особой, колющей остротой. Его колебание у короны, его выбор, который больно ранил, но который я, в глубине души, понимала. Он был принцем. Его долг был железным ошейником, с которым он родился. Я злилась на него, чувствовала себя преданной, но не могла вычеркнуть из памяти те редкие моменты, когда железная маска спадала, и он был просто Кассианом — умным, ироничным, увлеченным нашим общим делом.