Он произнес это так просто, с такой непоколебимой верой, что у меня навернулись слезы. Я уронила пакет на тумбочку и схватила его большую, жилистую руку.

— Виктор… прости меня. Ради всего святого, прости. Это я во всем виновата.

— Никакой вины вашей тут нет, мисс Элис, — он попытался приподняться, но я легонько нажала ему на плечо, заставляя остаться в постели. — Я сделал свой выбор. И я ни о чем не жалею. Спасибо, что не оставили меня там.

Я вытерла слезы и принялась раскладывать купленные вещи.

— Вот, лекарства, которые прописали. И мазь для швов. Тут еда. Все будет хорошо, Виктор. Обещаю. Теперь мы вместе, и мы со всем справимся.

Он молча кивнул, и в его глазах я прочла то, что он всегда доказывал своими поступками — преданность и готовность следовать за мной куда угодно.

Воздух в палате пах хлоркой и лекарствами. Я сидела на жестком пластиковом стуле у кровати Виктора, его крупная рука лежала поверх одеяла, пронзенная капельницей. Аня молчаливо пристроилась на свободной койке в углу, уткнувшись в телефон, давая нам пространство.

Виктор лежал, устремив взгляд в потолок. Он молчал уже несколько минут, и я чувствовала, как в тишине между нами зреет главный вопрос.

Наконец он медленно повернул ко мне голову.

— Мисс Элис, — начал он тихо, тщательно подбирая слова. — Где мы? Эти шкафы со светящимися кнопками… эти прозрачные трубки в моей руке… люди в белых халатах…

Я закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. Пришло время. Я не могла и не хотела лгать ему.

— Мы… не в Империи, Виктор. Даже не в нашем мире.

Он внимательнее вгляделся в мое лицо, словно пытаясь прочесть в нем разгадку.

— Объясните, пожалуйста. Я должен понимать, в какой ситуации мы оказались.

Я сделала глубокий вдох и начала рассказ.

— Мы не в Империи. Мы в мире, где я родилась впервые. Том самом мире, откуда пришли мои знания химии, мои странные методы...

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Когда мачеха толкнула меня с лестницы, во мне проснулись воспоминания моей прошлой жизни. Меня звали Алина Воронцова, я была ученым в мире, где магии не существует вовсе. В том мире, где мы сейчас. Давай назовем его Земля-0.

Виктор слушал, не отрывая от меня взгляда. Его пальцы слегка сжали край одеяла.

— Меня призвала сюда фея-крестная, страж мира, в котором ты родился, назовем его Земля-1.. Ее привязали к туфелькам уходящие Сиды, чтобы хранить магию мира Земли-1. Она объяснила, что магия этого мира иссякает, потому что люди разучились ею пользоваться, стали рабами магической пыли. Гильдия намеренно скрывает истинные пути развития, чтобы сохранить свою власть. А я... я должна была это изменить. Фея призвала мою душу в тело еще не рожденной Элис, поскольку хотела, чтобы наследие моей матери – потомка Сидов – соединилось со свободным, незашоренным умом. Мои знания науки, соединенные с магией, должны вернуть равновесие.

Я увидела, как в его глазах мелькнуло понимание. Теперь все странности моего поведения обретали смысл.

— А туфельки... — я посмотрела на свою сумку, где лежали хрустальные башмачки. — Это не просто красивый артефакт. Это ключ, оставленный самими Сидами. Они дали мне способность понимать язык животных, видеть скрытое... и перемещаться между мирами. Но их сила ограничена.

Я замолчала, чувствуя, как сжимается горло. Самое трудное было впереди.

— Фея сказала, что заряда хватит только на два прыжка между мирами. Туда... и обратно. Первый прыжок я использовала, чтобы спасти тебя. Чтобы доставить нас сюда, где тебя могли вылечить.

Он медленно кивнул.

— Значит, остался один прыжок? — тихо спросил он. — Если вернетесь обратно, путь сюда будет закрыт? Навсегда?

Я не смогла ничего сказать. Лишь молча кивнула, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Этот кивок был приговором — и ему, и мне. Он означал, что либо ему придется до конца дней жить на чужбине, либо мне придется попрощаться с этим миром навсегда.

Виктор увидел мои слезы. Его суровое, изможденное лицо смягчилось, в уголках глаз обозначились лучики морщин. Он с трудом протянул руку, и я взяла ее в свои, чувствуя шершавую, знакомую кожу его ладони.

— Мисс Элис, — сказал он тихо, но с той непоколебимой твердостью, что всегда придавала мне сил. — Вы пожертвовали всем — своим прошлым, своей миссией — чтобы спасти жизнь старого, упрямого шофер. Что бы вы ни решили делать дальше... куда бы вы ни направили свой путь... я останусь рядом. Здесь или там. Мое место — возле вас. Это мой выбор.

Его слова стали одновременно облегчением и тяжелейшим грузом ответственности. Он доверял мне свою судьбу безоговорочно. А я должна была решить, куда нам идти. Остаться здесь, в относительной безопасности, но без магии, без своего дела? Или вернуться в Империю, где меня ждали война, интриги Гильдии и ненависть мачехи, но где у меня была команда, поместье и реальная возможность что-то изменить?

Я сидела, сжимая его руку, и разрывалась на части.

Внезапно тишину нарушил веселый перезвон из сумочки Ани. Я вздрогнула, вынырнув из своих тягостных раздумий. Аня достала свой телефон — маленький блестящий прямоугольник, за которым Виктор наблюдал с немым изумлением.

— Бабушка Клавдия, — пояснила она, поднося аппарат к уху. — Да, Клавдия Петровна? — ее лицо постепенно озарялось широкой улыбкой. — Серьезно? Четыре баночки? И еще десять?.. Да, я все поняла. Спасибо вам огромное! Передайте Лидии Ивановне, что мы все организуем.

Она положила телефон и посмотрела на меня сияющими глазами.

— Это был звонок от старушечьей мафии, — объявила она весело. — Твоя мазь произвела фурор. Богатая подруга Лидия Ивановна, едва попробовав ее, немедленно выкупила у Клавдии все четыре оставшиеся баночки — для себя. А теперь заказывает еще десять штук — для своих подруг. Клавдия намекнула, что она, скорее всего, будет их перепродавать втридорога в своих кругах.

— Но это же… — я попыталась возмутиться, но Аня перебила меня.

— Идеально! Нам нужны быстрые деньги, а не создание благотворительного фонда. Пусть перепродают. Нас это устраивает.

Деловая хватка Ани брала верх. Она была права. Эта сумма — пять тысяч за баночку, умноженные на четырнадцать штук — была в самый раз.

Перед уходом, чтобы скрасить Виктору hours одиночества, мы оставили ему старый планшет Ани, с величайшим трудом объяснив, как пользоваться приложением для звонков и запускать специально подобранную нами видео-подборку: «Кратко обо всем на свете».

Когда мы вернулись в квартиру, я отправилась на кухню, прихватив с собой небольшую коробочку с моим самым ценным запасом — опалами. Я высыпала их на ладонь. Их было чуть больше десятка — крошечные, переливающиеся жемчужным светом сгустки чистой магии. Невозобновляемый ресурс в этом мире.

Я взяла один из них, самый маленький, и сжала в ладони, чувствуя его прохладную, пульсирующую энергию. На создание первой партии мази для Клавдии Петровны я потратила лишь некоторую долю одного камня. Теперь же, для четырнадцати баночек, мне пришлось использовать чуть больше половины всех имеющихся у меня опалов. Я действовала экономно, направляя магию точечно, лишь на структурирование и активацию молекул, не растрачивая силу на яркие визуальные эффекты.

Когда я закончила, передо мной стояли четырнадцать ничем не примечательных баночек с аптечной мазью, которые теперь обладали силой, способной поставить на ноги безнадежного больного. Я пересчитала оставшиеся опалы. Их было шесть. Шесть крошечных капель магии в безбрежном океане безразличного к ней мира.

Дохода с мази с лихвой хватило бы, чтобы обеспечить Виктора и меня на пару месяцев вперед. Мы могли бы затаиться, адаптироваться, начать медленно и осторожно строить новую жизнь.

Один прыжок. Либо назад, в гущу битвы, где от меня зависели судьбы людей и, возможно, целой Империи. Либо остаться тут, сжигая за собой все мосты.