Я смотрела на Эдгара. На его решительное, сосредоточенное лицо. Он выбрал меня. В момент, когда можно было защищать короля, символ государства, он выбрал закрыть собой меня. Он не знал, что я выберу – защитить себя, или короля, но он по умолчанию решить защитить меня.

Он обернулся, встретив мой взгляд. Увидел в нём потрясение, вопрос.

— Короля охраняли десятки людей, — тихо сказал он, как бы отвечая на невысказанное. — А тебя — только я. Мой выбор был прост.

И в этот момент я поняла окончательно и бесповоротно. Это был не просто союз по расчёту или по страсти. Это была любовь. Та, что не требует доказательств, но в решающий миг проявляется в простом, ясном жесте: «Я буду твоим щитом».

Я протянула руку и коснулась его щеки. Он прикрыл глаза, прижав свою ладонь к моей.

Вокруг нас кипела суета — уводили арестованных, король отдавал распоряжения, придворные обсуждали произошедшее шепотом. Но для нас на мгновение мир сузился до точки — до наших сплетённых пальцев, до тёплого кольца на моей руке и до тихого, беззвучного обещания в его глазах.

И никакая сказка, никакие туфельки, способные перенести куда угодно, не были больше нужны. Я уже нашла то, что искала.

Иногда, когда я сижу вечером на террасе родового поместья и смотрю, как солнце тонет в золоте полей, мне кажется, что те первые, отчаянные годы были сном. Безумным, страшным, прекрасным сном. Но потом я чувствую тепло кольца на пальце, слышу знакомые шаги по камням сада и понимаю: нет, всё было наяву. Каждая битва, каждая потеря, каждая маленькая победа. И вот мы здесь.

Сегодня утром я проснулась раньше. Солнечный свет, мягкий и золотистый, пробивался сквозь стёкла высоких окон, играя на полированном дереве комода, где в специальной стеклянной витрине стояли те самые хрустальные туфельки. Как напоминание в выборе, который привёл меня домой.

Я осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Эдгара, накинула шелковый халат и подошла к окну. Наш сад — не тот запущенный парк, который я застала когда-то, а ухоженный, цветущий рай — просыпался. Внизу, у фонтана, уже копошились садовники. Дальше, за оградой парка, виднелись аккуратные здания лабораторного комплекса и учебного корпуса. Наше главное поместье, Дом у Старого Дуба, что досталось мне от отца, стало центром: научным, образовательным, производственным. Тем самым, о котором мы с Эдгаром мечтали в те долгие вечерние разговоры.

— Опять убежала, — раздался сзади сонный, тёплый голос.

Я обернулась. Эдгар сидел на кровати, потягиваясь. Его янтарные глаза, чуть затуманенные сном, смотрели на меня с той самой мягкой, спокойной нежностью, которая до сих пор заставляла моё сердце биться чуть быстрее.

— Не убежала. Просто дала тебе поспать. У тебя же сегодня совещание с комиссией из Альянса по новым стандартам медикаментов.

— В два часа дня, — он зевнул и встал, подходя ко мне. Его руки обняли меня сзади, подбородок лег на макушку. — А утром я весь твой. Как и всегда.

Мы постояли так молча, глядя на просыпающийся мир нашего дома. Пять лет. За это время столько всего изменилось, что иногда голова идёт кругом.

Мы поженились через месяц после того бала и неудавшегося покушения. Свадьба была не пышной дворцовой церемонией, а скромным, душевным праздником на Лунной Даче. Присутствовали только самые близкие: наша команда, королевская семья (король Аврелиан с супругой и, конечно, Кассиан), Лилия с Артуром, который к тому времени уже стал её женихом, да несколько друзей Эдгара из Альянса, его дядя. Я надела элегантное белое платье работы Зары и Пикси. Эдгар — свой парадный мундир, но без излишней мишуры.

Мы обменялись клятвами под старой яблоней в саду, где когда-то делились самыми сокровенными мыслями. И вместо колец — мы обменялись искрами нашего Пламени, материализованного в кольцв. Они до сих пор тёплые на ощупь.

Эдгар остался в Аэлисе. Официально — как постоянный представитель Альянса и советник по научному сотрудничеству. Неофициально — как мой муж, партнёр и сооснователь всего, что мы построили. В Альянс мы ездим навещать его дядю, короля Рауля, и других родственников пару раз в год. Отношения между нашими странами изменились кардинально. Тот мирный договор, который мы когда-то выторговали ценой знаний, превратился в тесный, дружественный союз. Империя поставляет Альянсу «опалы» и технологии на их основе, лекарства, новые сельскохозяйственные методики. Альянс делится с нами ресурсами, которых не хватает здесь, — редкими рудами, определёнными видами древесины, своими инженерными наработками. Это взаимовыгодное партнёрство, основанное не на страхе, а на общем видении будущего. И во многом — на личных связях. На том доверии, что возникло между мной и Эдгаром, а потом распространилось на наших правителей.

Мы живём здесь в моей родовом поместье, которое за эти годы отстроили и расширили, но сохранили его душу.

А та самая Лунная дача — маленький домик у озера, где я когда-то нашла туфельки, — теперь не жилое помещение. Мы превратили его в элитный косметологический и спа-центр. Туда приезжают дамы (и даже некоторые господа) со всей Империи и из Альянса, чтобы пройти курсы омоложения и ухода на основе наших самых передовых разработок.

Сеть магазинов «Лунной Дачи» разрослась до невероятных масштабов. Теперь они есть в каждом крупном городе Империи, а несколько бутиков открыты и в столицах Альянса. Мы производим не только косметику, но и парфюмерию, которая стала визитной карточкой нашего дома. Этой частью бизнеса по-прежнему занимаюсь я лично. Ароматы — это всё ещё моя страсть, мое искусство, где я могу экспериментировать бесконечно.

Эдгар возглавил Имперский фармацевтический и исследовательский центр, выросший из той самой королевской лаборатории. Под его руководством десятки учёных и лекарей работали над новыми лекарствами. И мы всё-таки совершили невозможное. Создали лекарство от рака.

Точнее, целый комплекс терапии против рака. Путь был долгим, полным неудач и отчаяния. Мы потеряли несколько пациентов на ранних этапах испытаний, и каждый такой случай был ножом в сердце. Но мы не сдались. Мы соединили мои знания о клеточной биологии, его умение работать с тонкими энергиями и магией «опалов» для доставки активных веществ именно в поражённые клетки. Получился не один универсальный препарат, а целая система диагностики и индивидуального подбора терапии. Она не даёт стопроцентной гарантии, но повышает выживаемость в разы.

И, как мы с Эдгаром и настаивали с самого начала, это лечение доступно всем. Не бесплатно — производство слишком дорогое, — но по себестоимости, а для неимущих за счёт государственных субсидий и нашего благотворительного фонда.

Мы шли к идее всеобщего бесплатного медицинского страхования медленно, преодолевая сопротивление консерваторов в совете, но король Аврелиан, помнивший, как мы с Эдгаром спасли ему жизнь на том балу, был настроен благожелательно. Первые пилотные программы в крупных городах уже запустили.

Одной из ключевых частей революции стала реформа образования. Теперь основы Анхилии — не как мистического учения, а как науки о внутреннем потенциале и резонансе — входят в официальную учебную программу Академии Магических Наук и даже обычных школ.

Изменилась и медицина. Лекари больше не могут приступить к практике, пока не сдадут строгие экзамены — по анатомии, физиологии, иммунологии, фармакологии. И появилась, наконец, отдельная, уважаемая профессия — врач. Человек, который лечит не только магией, но и знаниями, лекарствами, хирургией. Магия стала мощным, но не обязательным инструментом в арсенале, когда есть понимание болезни и точные лекарства.

— О чём задумалась? — Эдгар прервал мои мысли, мягко поворачивая меня к себе.

— О том, как всё изменилось, — улыбнулась я. — Иногда всё ещё не верится.

— Понимаю, — он поцеловал меня в лоб. — Потому что мы меняли это вместе.

Дверь кабинета тихо открылась, и на пороге показалась миссис Дженкинс.