Поздно вечером, закончив с бумагами, я отправилась в оранжерею. Не для работы с растениями, а для практики. Уроки феи продолжались, и сегодняшняя тема была как никогда актуальна: иллюзии.

Фея появилась в облаке серебристых искр, выглядев ещё более прозрачной, чем неделю назад.

— Ну что, дитя, готова обманывать глаза и уши? — её голосок звучал устало, но с привычной долей иронии.

— Готова, — кивнула я. — Особенно после сегодняшних новостей. Умение создать правдоподобную иллюзию может спасти жизни.

— Верно мыслишь. Иллюзия — это не просто картинка. Это убеждение, внедрённое в сознание. Слабая иллюзия покажется мимолётным пятном света. Сильная... заставит поверить, что стена там, где её нет, или что ты — это кто-то другой. Основа — всё то же Пламя, но направленное вовне, на формирование образа.

Она описала технику. Нужно было не просто представить образ, а «выткать» его из собственной энергии, насытить деталями: не просто «дерево», а шершавая кора определённого оттенка, шелест конкретных листьев на ветру, запах хвои или прелой листвы. И удерживать этот образ, подпитывая его силой Анхилоса.

— Но есть способ усилить иллюзию, сделать её не просто видимой, а осязаемой для магического восприятия, — сказала фея. — Если совместить силу туфелек — их врождённую способность влиять на восприятие — с направленной силой твоего Внутреннего Пламени... можно создать не просто мираж, а убедительную реальность. Попробуй. Начни с малого.

Я надела туфельки, закрыла глаза, отыскала внутри ровный гул своего «мотора». Затем представила себе простой образ: спелое красное яблоко, лежащее на камне у колодца. Не просто яблоко — с глянцевой кожурой, с маленьким тёмным пятнышком у черенка, с капелькой влаги на боку. Я мысленно «вылепила» его, ощущая, как энергия тонкой струйкой уходит из центра груди, формируя этот образ в воздухе передо мной. Потом добавила едва уловимый аромат сладкой мякоти.

— Теперь... туфельки. Они — проводник. Почувствуй их. Они часть тебя. Направь через них не просто образ, а уверенность в том, что яблоко реально. Что его можно взять, понюхать.

Я сделала, как она сказала. Сконцентрировалась на лёгком, привычном давлении хрусталя на ступнях. Представила, как энергия моего Пламени проходит через них, очищаясь и приобретая особое, убеждающее качество. И направила этот усиленный поток в созданный мысленно образ.

Открыла глаза.

На камне у колодца лежало яблоко. Оно выглядело чуть более чётким, более «присутствующим», чем всё вокруг в сгущающихся сумерках. Я протянула руку. Пальцы прошли сквозь него, конечно, встретив лишь холодный вечерний воздух. Но секунду, всего секунду, мой мозг кричал, что я должен был почувствовать гладкость кожуры.

— Неплохо для первого раза, — оценила фея. — Детализация хороша, но удержание слабое. Практикуйся. Начни с неподвижных объектов, потом попробуй оживить. Это умение может стать твоим лучшим щитом или приманкой.

Она исчезла, оставив меня тренироваться до тех пор, пока от напряжения не начала болеть голова. Яблоко, лист, тень от несуществующего дерева... С каждым разом получалось чуть лучше, чуть дольше. Ключ, как и говорила фея, был в деталях и в спокойной, уверенной подаче через туфельки.

На следующий день, ровно в десять, к воротам Лунной Дачи подкатила чёрная, неброская самоходка Кассиана.

Мы уединились в кабинете. Я разложила перед ним карту города, где красным кружком было обведено место у реки, и подробно пересказала доклад Корвина.

— Мельница «Старый жернов», — пробормотал Кассиан, изучая карту. — Она действительно числится заброшенной лет двадцать. Идеальное прикрытие. Ты уверена в источниках?

— Воронам и мышам незачем лгать. Они чувствуют магию. И описывают именно производственный процесс: оборудование, люди в робах, круглосуточная работа.

— Значит, это оно. Место, где Гильдия делает свою пыль, — Кассиан откинулся на спинку стула, его лицо стало холодным и расчётливым. — Это козырь, Элис. Невероятный козырь. Если мы сможем доказать, что производство пыли связано с... нелегальными источниками, или что там нарушаются правила безопасности... Это добьёт репутацию Гильдии окончательно. И даст короне право взять производство под полный контроль.

— Но сначала нужно попасть внутрь, — заметила я. — И незаметно. Нужно проникнуть, снять доказательства, желательно — вынести образцы сырья и готовой продукции.

— Согласен. Это работа для профессионалов. У меня есть люди, специализирующиеся на тихом проникновении.

— Я думаю, что смогу помочь с этим, — тихо сказала я.

Кассиан нахмурился.

— О чём ты?

— О силе туфелек. Они могут создавать иллюзии. Я уже пробовала — на том балу, с призраками для Карэн. Но это было спонтанно, на эмоциях. Я думаю, если совместить этот дар с тем, что я называю «Внутренним Пламенем» — с концентрацией, направленной волей, — можно создать не просто мимолётный страх, а стабильную, долговременную иллюзию. Маскировку. Чтобы твои люди могли подойти близко, рассмотреть всё, что нужно, и уйти незамеченными.

Он замер, оценивая. Риск был колоссальным. Если иллюзия подведёт, его лучшие агенты окажутся в ловушке. Но потенциальная награда — доступ к самой охраняемой тайне Гильдии — перевешивала.

— Тебе нужно тренироваться, — заключил он. — Быстро и эффективно. У нас нет времени. Дай мне слово, что будешь практиковаться каждый день. А я пока отправлю разведку для внешнего наблюдения, составлю карты подступов, расписание смен охраны. Когда ты скажешь, что готова, мы попробуем.

— Договорились, — кивнула я.

И тренировки начались. Я выделяла на них время поздно вечером, после того как лабораторные дела были закончены, а поместье затихало. Местом для практики служил заброшенный ледник в дальнем углу сада — полуподвальное помещение с толстыми каменными стенами, где меня никто не мог потревожить или увидеть.

С каждым днём я становилась лучше. Иллюзии держались дольше, были чётче. Я училась создавать не статичные образы, а простые движения. Я практиковалась на предметах, затем на животных — создавала иллюзию пустоты там, где сидела ворона, или подменяла одного голубя другим. Это была изматывающая работа, отнимающая много сил. После часа таких тренировок я чувствовала себя выжатой, с головной болью и желанием просто рухнуть в кровать. Но я продолжала.

Лавка «Лунная Дача» на Изумрудном переулке процветала так, что это начинало пугать. Новости о новых средствах, особенно о духах и декоративной косметике, разнеслось по городу со скоростью лесного пожара. К нам приезжали уже не только из Аэлиса, но и из соседних городов — обеспеченные купчихи, жены провинциальных дворян, даже несколько представительниц столичной знати, оказавшихся тут проездом.

Лео, наш застенчивый продавец-эрудит, творил чудеса. Его феноменальная память и искренняя увлечённость продуктом превращали каждую покупку в мини-консультацию. Дамы уходили не только с баночками, но и с ощущением, что их поняли и позаботились именно о них. Он запоминал имена, типы кожи, предпочтения. И они возвращались, приводя подруг и сестёр.

Особенно бешеным спросом сейчас в Аэлисе пользовались те самые брошюры под авторством «Королевской библиотеки» — те, что на самом деле были плодом моего труда, переданного короне. Их выкупали не только простые лекари и алхимики, жаждущие хоть какого-то системного знания, но и обычные обеспеченные люди, решившие, что теперь они могут лечиться сами, без непонятных и дорогих зелий.

Я случайно подслушала разговор двух почтенных дам у книжного магазина:

— ...и представляете, Марта, там же всё написано! Ясно, по пунктам! «Если рана покраснела, горячая на ощупь и сочится гной — это признаки инфекции. Необходимо очистить рану раствором спирта или отваром ромашки, наложить мазь с ихтиолом и менять повязку два раза в день». А не «выпейте зелье и молитесь»!

— А мне вот брошюра про питание глаза открыла! — вторила ей собеседница. — Оказывается, от куриной слепоты не только зелье Свастова помогает, но и морковка, и печёнка! И почему наши лекари об этом молчат? Всё дорогие зелья суют!