— Дура, — наконец сказала Аня, ее голос был хриплым, но мягким. — Ты же не бросила. Ты спасала жизнь. Человека, который для тебя как отец. Любой на твоем месте поступил бы так же.

— Но я оставила всех остальных, — прошептала я, утирая лицо рукавом.

— А теперь ты собираешься вернуться, чтобы их защитить, — констатировала она. Это был не вопрос. Она уже все поняла. — Ты сказала «в течение недели».

— Да, — кивнула я. — Я должна. Там моё дело, мои люди. И если я не вернусь, Карэн получит всё.

— А война? — спросила Аня. — Ты же говорила, что там всё на грани. Это же не шутки, Лина. Ты можешь попасть в настоящую мясорубку.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Но у меня есть знания, которые могут помочь. Лекарства, которые спасут жизни. Технологии, которые могут переломить ход войны. Если я останусь здесь, сидя сложа руки, пока там гибнут люди, которые мне доверяли... я не смогу с этим жить.

— А я? — наконец прошептала она, и её голос впервые за всё время дрогнул. — Мы только что снова нашли друг друга. Я только что вернула тебя. И ты снова уходишь. Насовсем.

— Ты могла бы поехать со мной, — снова предложила я, хотя знала ответ заранее.

— Нет, — Аня покачала голову с той же твёрдой уверенностью, что и в прошлый раз. — Мой мир здесь. Моя жизнь, моя работа, мои привычки. Я не готова променять всё это на магию и войны, даже ради тебя. — Она вздохнула. — Но я понимаю, почему ты должна ехать. Ты всегда была такой — бросалась в самое пекло, если считала, что это правильно. Помнишь, как добилась увольнения того гнусного профессора?

Она улыбнулась своей кривой, грустной улыбкой. Я чувствовала, как ком подкатывает к горлу.

— Значит, это прощание, — тихо сказала Аня.

— Не прощание, — возразила я, хватая её руку. — Я найду способ. Я найду способ связаться с тобой. Хотя бы... хотя бы просто дать знать, что я жива.

Аня кивнула, и по её щеке скатилась слеза. Она смахнула её с раздражением.

— Ладно, хватит реветь. Если уж ты решила играть в героиню, то нужно подготовиться как следует.

Она встала и потянулась, будто сбрасывая с себя тяжесть этого разговора.

— А теперь иди, умойся. Ты выглядишь как после драки с ротой десантников. А я пойду проверю, не горит ли у нас чайник. И, кстати, — она обернулась на пороге, и в ее глазах блеснула знакомая деловая искорка, — если ты все-таки едешь, нам нужно успеть сделать кое-какие дела. Закрыть финансовые вопросы с нашей мазью, например. И кое-что купить. В твой средневековый мир, наверное, не так-то просто заказать что-то с «Озона».

Ее практичность заставила меня слабо улыбнуться.

— Спасибо, — прошептала я ей вслед.

— Да брось, — отозвалась она из коридора. — Просто не вздумай исчезнуть, не попрощавшись. Иначе я найду способ дотянуться до твоей феи-крестной и устрою ей такой скандал, что она пожалеет о своем существовании.

Разговор с Виктором состоялся на следующее утро. Мы сидели с ним на кухне, пили крепкий, почти черный чай. За окном моросил мелкий, нудный снег.

Я рассказала ему все. О видении, о связи с Кассианом и Артуром, о положении в Империи, о новой угрозе со стороны Карэн. Я говорила четко, без эмоций, просто излагая факты. И затем поставила вопрос прямо, глядя ему в глаза.

Виктор слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он долго смотрел в окно, на просыпающийся город.

— Значит, вам предстоит выбор, — наконец произнёс он. — Остаться здесь, в безопасности, или вернуться туда, где вас ждут долг и война.

— Это уже не выбор, Виктор, — тихо сказала я. — Я уже решила. Я возвращаюсь. Вопрос в другом — вернёшься ли ты со мной?

Он повернул ко мне голову, и в его глазах я не увидела ни тени сомнения.

— Я говорил вам, мисс Элис. Моё место — рядом с вами. Здесь или там. Если вы возвращаетесь, то и я возвращаюсь.

Он посмотрел в окно, на унылый городской пейзаж.

— Этот мир... он удивителен. Машины, летающие по воздуху коробки, эти «компьютеры», что знают все на свете. Это сила, о которой мы в Империи и мечтать не могли. Но это не мой мир. Здесь я как птица в клетке. Красивая клетка, просторная, с вкусной едой. Но клетка.

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела ту самую стальную, непоколебимую решимость, что знала так хорошо.

— Моя клятва была дана не поместью и не Империи. Она была дана вам. Как наследнице Мёрфи, а затем — как той, кто поднял Лунную Дачу из руин, дал работу и надежду тем, кто в ней отчаялся. Вы — мой долг. И мой смысл. Без этого я просто старый солдат на покое. А я не хочу на покой. Я хочу служить. Там, где мой труд и моя преданность что-то значат.

Он выпрямился на стуле, и в его позе читалась вся его военная выправка.

— Если вы возвращаетесь, мое место рядом с вами. Чтобы управлять вашими самоходками, охранять вашу спину и напоминать вам вовремя поесть. Здесь или там — не имеет значения. Идти назад не страшно. Страшно — остаться здесь, зная, что вы там одни, а я тут пью чай и смотрю «документалки».

В его последних словах прозвучала редкая для него, легкая самоирония. И в этот момент я поняла, что он абсолютно прав. И я была бесконечно благодарна ему за эту верность, которая сейчас, в разгар моих собственных сомнений, стала для меня якорем.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как с души спадает огромный камень. — Тогда готовься. Через неделю мы едем домой.

Виктор кивнул, и на его суровом лице промелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Что касается реабилитации, — добавил он деловито, — я чувствую себя отлично. Эта ваша мазь... или что бы там ни было... сотворила чудо. Так что беспокоиться не о чем.

После этого разговора последние дни в Москве превратились в стремительную, почти лихорадочную подготовку. Аня взяла на себя организационную часть с истинно генеральским рвением.

Первым делом мы «закрыли гештальт» с нашим мини-бизнесом. Аня созвонилась с Клавдией Петровной и, выбрав самый дипломатичный тон, объяснила, что «из-за семейных обстоятельств и переезда в другой город» мы вынуждены прекратить производство мази. Бабушка, конечно, расстроилась, но, получив в качестве прощального подарка и компенсации пару последних баночек, смирилась.

Затем начались закупки. Мы с Аней составили список того, что могло пригодиться в мире, технологический уровень которого колебался где-то между поздним средневековьем и паровой эпохой с магическим уклоном. Я исходила из принципа «взять то, что сложно воспроизвести на месте или что даст нам реальное преимущество».

Мы отправились в книжный магазин. Я скупала всё, что могло пригодиться: подробные справочники по медицине (особенно по хирургии и фармакологии), книги по химической технологии, парфюмерии и косметологии, пособия по механике и простейшему машиностроению. Отдельной стопкой легли учебники по физике и химии — не самые сложные, но дающие системное представление. Я даже взяла несколько художественных книг — культовую классику, которую когда-то любила. Не то чтобы я собиралась открывать литературный салон, но эти книги были частью меня, частичкой моего старого мира, который я навсегда оставляла здесь.

Мы обошли несколько крупных аптек и закупили всё, что могло пригодиться: антибиотики широкого спектра действия в больших упаковках, сильные обезболивающие, противовоспалительные, жаропонижающие. Отдельно — современные средства для лечения кожных заболеваний, более эффективные, чем то, что я могла создать из местных компонентов. Виктор, с его знанием моих потребностей, помогал отбирать самое необходимое, советуя, что из этого может пригодиться в условиях ограниченных ресурсов.

Особое место в моих сборах заняло оборудование. Я забрала из квартиры Ани старый, но прекрасно работающий микроскоп, что когда-то стоял у меня в кабинете на работе. Я аккуратно упаковала его в специальный футляр вместе с набором стекол. Я нашла в интернете и распечатала схемы простейших, но эффективных устройств: дистилляторов, фильтров, прессов, даже примитивного парового двигателя. Всё это было аккуратно упаковано в водонепроницаемые пакеты. Я также закупила наборы качественных реактивов, которых не было в мире магии: чистые кислоты, щёлочи, соли редких металлов, пипетки, мензурки, точные электронные весы (на батарейках, с запасом элементов питания). Важным приобретением также стал большой сейф.