Александр нервно сглотнул. — Разумеется, Софи. Я учту. Арина, ступай. Ты свободна.

Я поставила графин на стол. Громче, чем следовало. Звук удара стекла о дерево заставил их обоих вздрогнуть. Я развернулась и вышла, чувствуя, как спину жжет их взглядами.

***

Поздней ночью, когда дом утих, я сидела в своей комнате у окна. Сна не было. В голове крутились варианты. Бежать? Куда? Беременной, без документов, без денег (те крохи, что я скопила, не в счет). Остаться? И смотреть, как он женится на этой кукле?

Дверь тихо скрипнула. Я не обернулась. Я знала, кто это. Запах его одеколона, смешанный с запахом винных паров, заполнил маленькую комнату. Александр вошел, но не приблизился. Он остался стоять у порога.

— Ты вела себя неподобающе, — его голос был тихим, но злым. — Ты чуть не устроила сцену.

Я медленно повернулась к нему. — Сцену? Я просто налила вина, Александр. Или тебя смутило то, что твоя "невеста" назвала меня грязью?

Он поморщился, словно от зубной боли. — Она не невеста. Пока. — "Пока"? — я горько усмехнулась. — Значит, это вопрос времени?

Александр прошел в комнату и сел на единственный стул, уронив голову в руки. Сейчас он не выглядел властным князем. Он выглядел жалким. — Ты не понимаешь, Арина. Все гораздо хуже, чем ты думаешь. Имение заложено. Векселя просрочены. Через месяц, если я не найду двести тысяч, всё это, — он обвел рукой воздух, — пойдет с молотка. Я стану нищим. Меня вышвырнут из общества.

— И Софья — это твои двести тысяч? — спросила я прямо.

Он поднял на меня глаза. В них была мольба. — Софья — это миллионы. Это влияние. Это спасение рода Волковых. Отец Софьи давно намекал на этот союз. Если я женюсь, долги будут погашены. Я смогу восстановить хозяйство. Я снова стану сильным.

— А как же мы? — тихо спросила я, кладя руку на живот. — Как же твой наследник?

Он встал, подошел ко мне и взял за плечи. Его хватка была болезненной. — Я же обещал! Я все устрою. Я куплю тебе дом. Не здесь, в другой губернии. Хороший дом, с садом. Ты будешь жить там, растить ребенка. Я буду приезжать. Я буду обеспечивать вас. Никто не узнает. Ты будешь сыта, одета, в тепле.

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот хищник, который покорил меня своей силой? Передо мной стоял обычный трус, готовый продать себя подороже. Он предлагал мне роль содержанки, любовницы на стороне, спрятанной в глуши, пока он будет играть роль примерного мужа при богатой жене.

Это был холодный душ. Ледяной водопад, смывший все остатки романтической пелены. Я, Елена Власова, которая строила небоскребы и управляла сотнями людей, должна сидеть в глуши и ждать подачек от мужчины, который предал меня ради комфорта?

— Ты хочешь сделать меня своей... наложницей? — спросила я, чувствуя, как голос звенит от напряжения.

— Я хочу спасти нас! — воскликнул он шепотом. — Это единственный выход, Арина! Будь разумной. Ты же умная женщина. Пойми, у крестьянки нет будущего. А я даю тебе всё! Статус, деньги, защиту. Просто... просто нужно немного потерпеть. Софья... она не помеха. У нас будет фиктивный брак. Я не буду любить ее. Я люблю только тебя.

Его слова лились сладким ядом. Он искренне верил в то, что говорил. Он верил, что это благородно. Но я видела другое. Я видела, как он боится Софью. Как он боится бедности. И как легко он готов пожертвовать моим достоинством ради своего спокойствия.

Я отстранилась от него. — Уходи, Александр. — Что? — он опешил. — Арина, я пришел к тебе, я... — Уходи. Сейчас же. От тебя пахнет её духами. И страхом.

Он замер, его лицо исказилось гневом, но он сдержался. — Ты просто устала. Беременность делает тебя нервной. Мы поговорим завтра, когда ты успокоишься. Помни, Арина, ты принадлежишь мне. И ребенок тоже.

Он вышел, хлопнув дверью. Я осталась одна в темноте. "Принадлежишь мне". Как вещь. Как крепостная. Я подошла к умывальнику и плеснула в лицо водой, смывая ощущение его прикосновений. План "А" — стать любимой женщиной и хозяйкой — провалился с треском. Значит, пора переходить к плану "Б".

Я не стану содержанкой. Я не буду прятаться в тени. Мой ребенок не будет расти ублюдком, которого отец навещает раз в месяц украдкой. Александр Волков сделал свой выбор. Он выбрал деньги и страх. Что ж. Я тоже сделаю свой выбор.

Я села на кровать и начала думать. Слезы высохли, не успев пролиться. На их место пришел холодный, расчетливый прагматизм, тот самый, что помог мне выжить в девяностые, построить империю в двухтысячные и не сойти с ума при попадании в девятнадцатый век.

Мне нужны ресурсы. Деньги. Документы. И план побега. Я вспомнила сейф в кабинете Александра. Я видела, куда он прячет ключ. И я знала, что там лежит "неприкосновенный запас" наличными, о котором он, вероятно, даже не сказал своим кредиторам. Это было воровство? С точки зрения закона — да. С точки зрения моральной компенсации за использование моего тела и души, а также как алименты на будущего ребенка — это было справедливо.

За окном начал накрапывать дождь, перерастая в ливень. Холодный душ для природы. И холодный душ для моей новой жизни. Романтика закончилась. Началась война за выживание. И в этой войне я не собиралась проигрывать.

Тревога висела в воздухе, густая и липкая, как патока. Она просачивалась сквозь щели оконных рам, оседала пылью на тяжелых бархатных портьерах и отравляла каждый мой вдох. Моя интуиция — тот самый внутренний голос, который в двадцать первом веке спасал меня от разорительных сделок и ненадежных партнеров, — теперь не просто шептала. Она кричала, била в набат, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Я стояла у окна в своей небольшой комнате, примыкающей к людской, и смотрела, как ветер гнет верхушки старых лип в парке. Небо затянуло свинцовыми тучами, предвещая осеннюю бурю. Но буря назревала не только снаружи. Она уже бушевала внутри поместья Волкова.

С момента приезда графини Софьи Вяземской прошло всего два дня, но атмосфера в доме изменилась до неузнаваемости. Если раньше здесь царил дух некоторой расслабленности, приправленный нашей тайной страстью с Александром, то теперь каждый угол, казалось, был пропитан напряжением и фальшью. Слуги ходили на цыпочках, боясь потревожить важную гостью. Управляющий, тот самый пьяница, которого я когда-то поставила на место, теперь ходил с высоко поднятой головой, словно почуял смену власти.

Александр исчез. Нет, физически он был здесь — я видела его экипаж, слышала его голос в коридорах. Но для меня он стал призраком. Ни тайных записок, ни мимолетных касаний, ни тех взглядов, от которых у меня подкашивались ноги. Он избегал меня. И это молчание было красноречивее любых слов.

Я положила руку на живот. Там, внутри, зарождалась новая жизнь. Наш ребенок. Мой и Александра. Еще вчера я была готова бросить к ногам этого мужчины всю свою гордость, всю свою прошлую жизнь, приняв судьбу женщины девятнадцатого века. Я верила в сказку. Елена Власова, акула бизнеса, поверила в любовь прекрасного князя и бедной крестьянки. Какая ирония. Какая непростительная глупость.

— Арина, — в дверях появилась Глаша, одна из горничных. Вид у нее был испуганный. — Там барыня… то есть, графиня, требует чаю в библиотеку. А Дуняша куда-то запропастилась. Экономка велела тебе отнести.

Меня словно током ударило. Прислуживать ей? Женщине, которая смотрела на меня как на грязь под ногами? Моя первая реакция — жесткий отказ. Я хотела рявкнуть, что это не входит в мои обязанности помощницы экономки. Но разум, холодный и расчетливый разум Елены Власовой, мгновенно перехватил управление.

Библиотека. Александр наверняка там. Это шанс увидеть его, понять, что происходит. Взглянуть в глаза и, возможно, найти там подтверждение, что я всё придумала, что его холодность — лишь вынужденная мера предосторожности перед назойливой гостьей.