— Так это не я, господин Адриэн, — почти шёпотом ответила Нэйлия. — Там госпожа. Она разбирала вещи и спросила, есть ли у нас кладовая, подвал или чердак. А я возьми да проболтайся насчёт чердака. Каюсь, язык у меня слишком длинный! В общем, она потребовала ключ. Я не хотела давать, господин Адриэн, уж поверьте. Но она прямо-таки вынудила меня. Угрожала, сказала, что пожалуется, будто я ей грублю, и вы меня вышвырнете. Не могу утверждать, господин Адриэн, но, кажется, госпожа собирается выбросить все вещи с чердака и занять его своими.

Я недоверчиво посмотрел на Нэйлию. Пожалуй, прежняя Элианна вполне могла бы так сделать, причём нарочно, но она же стала совсем другой. Или эти два дня так искусно притворялась? Очень сомнительно, что она настолько гениальная актриса. А Нэйлия, между тем, с явным удовольствием продолжила ябедничать.

— И ещё госпожа требовала, чтобы я разбудила вас. Я ей, конечно, сказала, что вы написали записку и не велели беспокоить, но она заявила, что ей, видите ли, плохо. Однако она и вещи разобрала, и позавтракала, и что-то я не заметила у неё никаких признаков недомогания.

— А где она сейчас? — хмуро спросил я.

— Да всё там же, на чердаке, господин. Я не решилась идти за ней, знаете ли, такая она была непреклонная. Думаю, вас-то она побоится. — И Нэйлия усмехнулась с явным злорадством. — Вы уж скажите ей, чтобы не смела больше совать нос, куда не следует.

— Я тебя услышал, Нэйлия, — процедил я. — С женой как-нибудь разберусь сам, советы мне не нужны.

Я вошёл в дверь, прикрыв её за собой и наложив полог тишины. Ни к чему Нэйлии слышать, о чём мы будем говорить. По ступеням поднимался осторожно. На чердак я почти никогда не захожу. Когда три года назад въехал в этот дом, занёс туда вещи и с тех пор наведывался от силы пару раз. Не могу всё это видеть, но и выбросить никогда рука не поднимется. Отец с мамой при жизни завещали раздать все их личные вещи бедным. Мебель я продал вместе с домом. А вот некоторые вещи Лины — те, которые были ей особенно дороги — оставил.

С невольным содроганием вспомнил, как долго не мог решиться войти в комнату жены и разобрать вещи, а когда всё-таки осмелился, от слёз ничего толком не видел. Вот поэтому и не люблю подниматься на чердак. Сразу же накатывают самые тяжёлые воспоминания.

Я не дошёл до конца лестницы. Элианну было видно и так: она стояла возле сундука с личными вещами Лины и разглядывала её любимую куклу. Ту самую, которая должна была достаться нашей так и не родившейся дочери… Сглотнув тяжёлый ком, я оглядел чердак. Я-то боялся, что увижу раскрытые сундуки, валяющиеся на полу вещи. Однако на первый взгляд всё казалось нетронутым.

Элианна, между тем, осторожно прикоснулась к кукле и продолжила смотреть на неё. А потом начала тереть глаза, и я понял, что она плачет. Догадалась, чьи здесь вещи? Хотя что это я? Конечно, догадалась, она же не дура. Меня разрывало два противоречивых чувства: злость на девчонку за то, что разворошила моё прошлое, и благодарность за бережное отношение. Однако мне вспомнились слова Нэйлии, и злость перевесила. Теперь не только на Элианну, но и на служанку. В два шага преодолев оставшиеся ступени, я неслышно подошёл к девчонке и тихо сказал:

— Что ж, надеюсь, ваше любопытство удовлетворено.

Элианна резко развернулась и даже вскрикнула. Глаза на бледном лице сделалась огромными. И без считывания ментального фона было понятно, что она сильно напугана моим свирепым видом. Девчонка открыла и тут же снова закрыла рот и попыталась вздохнуть. Кажется, даже это далось ей с трудом.

— А… А… Адриэн, п-п-простите м-меня… — заикаясь, прошептала Элианна и неожиданно бросилась на колени. Я так опешил, что злость моментально испарилась.

— Я… ничего не трогала! Ну то есть… трогала… — Девчонка судорожно всхлипнула и заломила руки. — Но я… не знала, что здесь за вещи. Нэйлия сказала, что они ненужные, и их можно выбросить, и я просто посмотрела…

— Элианна, вы с ума сошли? Немедленно встаньте! — Я протянул девчонке обе руки, но она не спешила принимать помощь. Снова всхлипнула и пробормотала:

— Клянусь, я никогда, никогда не пошла бы сюда, если бы знала, я…

— Да встаньте вы уже, наконец! — прошипел я, и только тогда Элианна ухватилась за мои руки и медленно поднялась. Я придержал её за талию, но поспешил отпустить: ни к чему сейчас испытывать себя на прочность.

Элианна вытерла лицо и посмотрела на меня совершенно больными глазами. Лицо у неё какое-то распухшее и покрасневшее, будто от жара. Или просто слишком сильно испугалась?

— Значит, Нэйлия прямо так и сказала? — Я прищурился, внимательно глядя на Элианну. Судя по выражению глаз, она не врёт. Девчонка дёрнулась, отшатнувшись. Похоже, я невольно перегнул с силой. Не хватало ещё случайно зацепить её сознание.

— Я… спросила, есть ли в доме чердак или подвал… или кладовая… — Элианна снова всхлипнула, прижав руки к вискам. — И она дала мне ключ от чердака.

В общем-то, нечто подобное я и предполагал.

— Простите, Адриэн, я должна была дождаться вашего пробуждения, а не самовольничать… Мне очень стыдно, правда! Я ведь знала, что не нравлюсь Нэйлии, и она вряд ли будет помогать от чистого сердца. — И девчонка по-детски вытерла глаза кулаками.

То, что Элианна говорит правду, сомнений больше не вызывало. Что ж, значит, придётся применять крайние меры, раз Нэйлия не понимает по-хорошему.

— Я на вас не сержусь, Элианна, — с тяжёлым вздохом ответил я, проведя рукой по лицу. — И вы можете хранить здесь лишние вещи, я не возражаю. Когда закончите разбирать, перетащу их сюда.

— Спасибо, но, наверное, не стоит. Может, их выбросить или отдать на благотворительность? — Элианна выглядела такой несчастной и виноватой, что я невольно почувствовал себя извергом.

— Всё в порядке, я не против, чтобы вы хранили их здесь, — сказал я, постаравшись, чтобы голос прозвучал как можно мягче. — А теперь давайте спустимся. Не люблю здесь находиться.

— Понимаю, — тихо сказала Элианна и почесала руку, потом вторую.

Я направился к лестнице и подождал её, чтобы помочь спуститься. Элианна вложила пальцы в мою ладонь, и мы осторожно пошли вниз. Второй рукой девчонка продолжала скрести то голову, то ногу, то шею, и я вспомнил слова Нэйлии.

Перед тем, как открыть дверь, придержал Элианну и включил свет. Да, мне определённо не показалось, выглядит девчонка совсем не здоровой: глаза лихорадочно блестят, под ними залегли тени, на шее, не скрытой воротником платья, красная сыпь.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я, внимательно глядя на девчонку.

— Э-э, я… — Элианна запнулась и нервно почесала шею. — Вообще-то не очень хорошо. У меня… всё чешется и ещё трудно дышать, это началось ещё вечером, и я почти не спала ночью. Но я не знаю, что со мной случилось.

Девчонка потупилась и опустила голову. Что ж, зато теперь, кажется, понятна причина её вчерашних тёплых отношений со стеной в прихожей.

— Почему не разбудили меня?

— У вас было заперто. А Нэйлия сказала, что вы оставили записку, где не велели вас будить, и что она сама это делать не станет. А я побоялась. Вам ведь нужно высыпаться…

В руки дал импульс, и я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

— Я с этим разберусь. Но в следующий раз, если вам станет плохо, не нужно стесняться и ждать, пока будет ещё хуже. И тем более не нужно слушать Нэйлию. Если у меня заперто, просто постучитесь громче. Я сплю достаточно чутко, даже если принял снотворное.

— Спасибо, — еле слышно пробормотала Элианна. — Буду иметь в виду.

— Я сейчас свяжусь с Рониэлем, а вы пока можете идти собираться. — Я открыл дверь, снял полог тишины и пропустил девчонку вперёд.

Ключ по-прежнему торчал в двери, я запер её, задёрнул штору и направился в кабинет. Элианна уже успела скрыться в спальне. Кажется, теперь она меня ещё сильнее боится. А всему виной происки одной неблагодарной служанки.

— Адриэн, дружище, давненько я тебя не слышал. — Бодрый голос Эксерса дал по ушам, и я поморщился. — Неужели ты успел по мне так соскучиться?