— Нет. — Он сжимает мои пальцы. — Слушай меня внимательно. Ты не шлюха. Ты не продалась за бриллианты и шубы. Ты согласилась на эту сделку, потому что у тебя не было выбора. Потому что ты пыталась спасти свою семью от нищеты. Потому что твоя мама работала на трех работах и умирала от усталости. Это разные вещи. Это не алчность. Это отчаяние.

— А теперь моя семья меня ненавидит. — Слезы текут с новой силой. — Мама сказала, что я ей не дочь.

— Это временно. — Он гладит меня по щеке. — Поверь мне. Мама успокоится, переварит, поймет. Она любит тебя. Просто сейчас ей больно и стыдно, она не знает, как на это реагировать.

— А если нет? — шепчу я. — Если не поймет? Если навсегда?

— Значит, мы поедем к ней. Вместе. И будем объяснять столько, сколько потребуется. Хоть каждый день. Хоть по сто раз. Я не отступлю.

Я смотрю на него. На этого мужчину, который сейчас — мой единственный якорь, моя опора, единственное, что удерживает меня от того, чтобы провалиться в черную бездну отчаяния.

— Ты не устал от меня? — спрашиваю я тихо. — От всего этого? От этого цирка, от проблем, от моей семьи, от позора?

— Никогда. — Он качает головой, и в его глазах такая нежность, что сердце сжимается. — Ни за что.

— Даже сейчас? Когда рушится вся твоя жизнь?

Он усмехается, но усмешка выходит грустной.

— Моя жизнь не рушится, Алиса. Она только начинается. По-настоящему. С тобой. Все, что было до тебя — это была репетиция. Пустая, бессмысленная. Ты дала мне смысл. И я не отдам это за спокойную жизнь.

Я хочу ему верить. Очень хочу. И где-то глубоко внутри я верю. Но страх и вина грызут изнутри, не давая дышать полной грудью.

В три часа дня звонит его адвокат. Я сижу рядом на диване, и Саша включает громкую связь, чтобы я тоже слышала. В комнате тихо, только голос из динамика звучит напряженно.

— Александр, плохие новости, — говорит адвокат. — Очень плохие. Ваш дед… он видел новости. Все эти статьи, заголовки, комментарии. И он в ярости. Такой ярости я у него давно не видел.

— Что именно он сказал? — Голос Саши спокойный, но я чувствую, как напряжены его плечи.

— Он сказал, что вы опозорили имя семьи. Что имя Шуваловых теперь у всех на устах в самом грязном контексте. Что такой брак, построенный на деньгах и обмане, он не считает браком. Это цитата: «Это фарс, а не семья».

— И что дальше? — Саша сжимает челюсть.

— Он переписывает завещание. Сегодня. Через час у него встреча с нотариусом. Если вы не остановите его… Александр, вы лишитесь всего. Доли в бизнесе, капиталов, недвижимости. Все, что он вам оставлял, отойдет фондам и дальним родственникам. Вы останетесь ни с чем.

Пауза повисает в комнате, густая, как кисель.

— Как я могу его остановить? — спрашивает Саша.

— Не знаю, — вздыхает адвокат. — Честно, не знаю. Ваш дед — человек упрямый. Если он принял решение, переубедить его почти невозможно. Но если вы не придумаете что-то, не найдете нужные слова… вы потеряете всё.

Саша отключается и сидит неподвижно, уставившись в одну точку. Я смотрю на него и чувствую, как вина разъедает меня изнутри, как кислота. Из-за меня он теряет всё. Из-за девчонки из трущоб, которая согласилась на грязную сделку.

— Это я виновата, — говорю я, и голос звучит глухо. — Саша, это я. Если бы не я, ничего бы этого не было. Ты бы спокойно жил, готовился к свадьбе с Вероникой, получил наследство…

— Алиса, прекрати. — Он поворачивается ко мне, но я не могу остановиться.

— Это правда! — восклицаю я. — Ты потеряешь наследство из-за меня! Из-за того, что связался с девушкой из гетто, у которой даже платья нормального нет! Твой дед прав — я опозорила вашу семью!

— Алиса! — он резко, почти грубо поворачивает меня за плечи к себе, заставляя смотреть в глаза. В его взгляде — сталь. — Заткнись.

Я замолкаю, испуганная его тоном.

— Слушай меня. — Он говорит жестко, чеканя каждое слово. — Если бы не ты, я бы так и остался циничным, продажным ублюдком, который не верит в любовь и считает всех женщин одинаковыми. Если бы не ты, я бы женился на Веронике, которая ненавидит меня так же, как я ее, и мы бы мучили друг друга до конца дней, прикрываясь деньгами и статусом. Если бы не ты, я бы до сих пор думал, что мир — это говно, и все в нем продается. Ты дала мне больше, чем все деньги мира. Ты дала мне себя. Настоящую. Честную. Живую. И я не променяю тебя ни на какое наследство. Никогда.

— Но твой дед… — пытаюсь возразить я.

— Мой дед — старый упрямый дурак, который любит драмы и громкие заявления, — усмехается Саша, но усмешка выходит горькой. — Я позвоню ему. Объясню. По-человечески. Как внук деду.

— Он не послушает, — качаю я головой.

— Послушает. — Саша берет телефон. — Потому что я не отступлю. Потому что я буду говорить до тех пор, пока он не услышит. Или пока не охрипну.

Он набирает номер. Ждет. Я задерживаю дыхание, будто от этого разговора зависит вся моя жизнь. Впрочем, так оно и есть.

— Дед? — говорит Саша в трубку. Голос у него ровный, но я вижу, как побелели костяшки пальцев, сжимающих телефон. — Это я. Да, видел. Все видел. Нет, это не то, что ты думаешь. Это не фарс и не афера. Я люблю её. Слышишь? Люблю. По-настоящему. И если ты решишь лишить меня наследства из-за того, что я выбрал любовь, а не выгодную партию — лишай. Мне плевать на деньги. Я не откажусь от неё.

Пауза. Дед что-то говорит на том конце, я слышу только неразборчивое бормотание.

— Нет, дед, ты не понимаешь. — Саша проводит рукой по волосам. — Она другая. Она не из тех, кто охотится за деньгами. Она… она спасла меня. От цинизма, от пустоты, от одиночества. Я впервые за много лет счастлив по-настоящему. Я просыпаюсь и хочу жить. Ради неё. Понимаешь? И если для тебя это ничего не значит — значит, ты, прости меня, ничего не понимаешь в жизни.

Еще одна пауза, длиннее. Я смотрю на Сашу и вижу, как меняется его лицо — напряжение чуть спадает, в глазах появляется надежда.

— Хорошо. — Говорит он наконец. — Мы приедем. Я и она. Ты должен увидеть её своими глазами, услышать, поговорить. Тогда и решай. Договорились.

Он отключается и смотрит на меня.

— Что он сказал? — спрашиваю я шепотом.

— Сказал, чтобы мы приехали к нему сегодня вечером. — Саша кладет телефон на стол. — Он хочет встретиться с тобой. Лично.

У меня холодеет внутри. Все тело покрывается мурашками.

— Сейчас? — переспрашиваю я. — Сегодня? Когда весь интернет кричит, что я аферистка и охотница за деньгами?

— Именно сегодня. — Саша смотрит на меня внимательно, изучающе. — Именно сейчас. Боишься?

— Ужасно, — признаюсь я честно. — Больше всего на свете. Я не знаю, что ему говорить. Он решит, что я вру, притворяюсь…

— Я тоже боюсь. — Саша берет мои руки в свои. — Но если мы не поедем, он решит, что мы трусы и нам есть что скрывать. А мы не трусы, правда? Нам скрывать нечего. Потому что наша любовь — это правда. Самая настоящая.

— Правда, — повторяю я, пытаясь поверить в это.

— Тогда одевайся. — Он встает и протягивает мне руку, помогая подняться. — Поедем знакомиться с дедушкой. Обещаю, это будет незабываемо.

Мы едем за город. Чем дальше от Москвы, тем реже становятся высотки, уступая место сосновым борам и аккуратным заборам кирпичных коттеджей. В машине висит особая тишина — не напряженная, а задумчивая, под аккомпанемент ровного гула мотора. Я смотрю на дорогу, но вижу лишь свое отражение в стекле и свое же нервное напряжение.

— Расскажи мне о нем, — прошу я, нарушая молчание. Мой голос звучит тише, чем мне хотелось бы. — Чтобы я знала, чего ожидать. Как мне себя вести? Что он любит? Что ненавидит?

Саша усмехается, но в его усмешке слышна гордость.

— Дед — это… легенда. Серьезно. Он не просто бизнесмен, он человек, который всего добился сам. Начинал с нуля в девяностые, с ларька, а построил империю. Представляешь? Жесткий, принципиальный, иногда кажется настоящим тираном, но… справедливый. Если он кого-то уважает, то это навсегда. А если нет — лучше держаться подальше.