— Помнишь, своего соседа? — тут и сам Леон про него вспомнил. — Клим. Он тоже помогал проворачивать разные дела.

— Сейчас между ними конфликт.

— Я тебя умоляю, — рассмеялся Леон. — Очередная игра на публику. Все же должно быть натурально. Без сомнений.

— Допустим… но Давид женился второй раз.

— Только для прессы. Тот брак никогда не считался официальным и та женщина просто играла свою роль.

— Но… он же подставил ее под удар бандитов?

— Нет. Почему ты так решила? Он представил все так, будто брак необходим для поддержания имиджа серьезного бизнесмена. Но у него не было никаких отношений с той девкой. Она всего лишь красивая кукла. Отработала свою роль на публику и отправилась прочь.

— Не понимаю.

— Что непонятного?

— Откуда ты столько подробностей знаешь?

Леон широко улыбнулся, довольный собой.

— Не буду скрывать, на то, чтобы выяснить все это ушло много времени. Только в последний год мне удалось сопоставить факты, разобраться, как именно Давид выстраивал одну схему за другой. Но это тоже неплохо. Информация очень закрытая. Было тяжело добраться.

— И как тебе удалось?

— Свои источники не готов раскрыть даже сейчас, — многозначительно усмехнулся Леон. — Хотел бы я, чтобы вся правда открылась гораздо раньше, но мне так не повезло. Жаль, конечно. Тогда был бы шанс подпортить Давиду игру намного красивее.

Я как и раньше не стала задавать уточняющих вопросов, но было предельно ясно, что будь у Леона хотя бы малейший шанс… он бы сразу раскрыл всю ту схему, которую решил провернуть Давид.

Тогда не для меня, ни для детей не было бы уже никакого спасения.

Леон это не скрывал. Ему было наплевать.

— Я действовал на ощупь, если ты понимаешь, о чем я, — сказал он. — Понимал, что-то не так. Давид слишком любил тебя, чтобы настолько резко выгнать. Но я же не знал ничего. Ни про всю эту историю с «вором в законе». Ни про то, как он заявил, будто ты изменила ему и родила детей от другого мужчины. Мне оставалось только догадываться, где скрывается правда, и собирать ценную информацию по крупицам. Но я справился.

— Если Давид так заботился о нас, почему ничего не рассказал? Мог бы хотя бы намек дать, но он же вообще не появлялся.

— Он не мог. Слишком высокий риск. Только в последние месяцы он достиг своей цели. Теперь можно не скрываться. У него остались… ну скажем, самые последние штрихи.

— Цель?

— Да, цель. Он хотел полностью подмять под себя криминальный мир. И главное — он хотел переписать кодекс. Старый кодекс, который работал годами. Больше нет такого правила, что нельзя вору в законе иметь семью, детей. Давид лично добился того, чтобы это отменить. А всех, кто был хоть как-то с ним не согласен, он убрал. Конечно, были довольно опасные и живучие типы. Например, одного вроде как убили, но он выжил и подбросил проблем. Думаю, ты поймешь о чем я.

Молчала. Пусть лучше считает, я полная дура.

— Ир, да что такое? — Леон самодовольно хмыкнул. — Все тебе разжевывать надо. Ну ничего. В общем, тот живучий гад организовал похищение. Хотел шантажировать Давида детьми. Но не вышло. Арсанов расправился с ним благодаря помощи Клима. Этот Клим давно ушел из полиции, работал под прикрытием с бандитами. Он делал вид, будто ведет переговоры с Арсановым, продавливает его на свои условия, а в реальности они просто тянули время и разыгрывали комедию. Похитителя быстро прихлопнули. Но тут… знаешь, похищение не мой метод. Обычно.

Он усмехнулся шире, будто радовался собственной удачной шутке.

— Однако сейчас ставки слишком высоки.

Леон выглядел настолько уверенным в собственной безнаказанности, что если бы мои руки были сейчас свободны, я бы бросилась на него и расцарапала его физиономию.

Но приходилось терпеть.

— То похищение, которое было устроено, натолкнуло меня на определенные мысли. Все дело в том, что тот живучий тип, последний из бандитов, был не просто бандитом. В прошлом, как и Клим, он работал в правоохранительных органах. Однако не просто в полиции, а в секретной службе, которая долгие годы занималась определенными разработками. Та комната, где он держал детей, была не просто обычной комнатой, а бывшей лабораторией. Но этот дурак плохо разбирался именно в том проекте, а вот для меня это открытие стало последним фрагментом, чтобы составить пазл.

Теперь я действительно перестала понимать, о чем говорит Леон.

Какие проекты? Разработки?

— Видишь ли, пока я расследовал всю эту историю с Арсановым, пока разбирался во всех этих схемах, то открыл кое-что очень любопытное. Оказывается, спецслужбы давно занимались изучением различного вида психологических воздействий.

Стало понятнее. И от того страшнее.

— На моих детей оказали какое-то воздействие? — не выдержала я.

— Нет. Ты как меня слушаешь? — фыркнул Леон. — У того мужика-похитителя просто был доступ к секретной лаборатории, где раньше проводили часть экспериментов над людьми. Проект давно закрыли. Лабораторию забросили. Болван использовал ее как место, которое будет тяжело найти. Там хорошая защита, блокируются все сигналы. Но чтобы ты понимала, таких лабораторий несколько. Все законсервированы. Мы, кстати, прямо сейчас в одной из них, в самой центральной. Поэтому не надейся, будто Арсанов сможет сюда добраться. У того похитителя была информация по всем закрытым лабораториям. Но я эту информацию вовремя стащил. Давид ничего не знает. Уверен, что больше похожих мест нет.

За детей успокоилась. Главное, что с ними ничего ужасного не произошло во время того проклятого похищения.

Но теперь уже не было ни тени сомнений, что у Леона есть серьезные планы на меня саму.

Ограничивать свою больную фантазию он не собирался.

— Все эти бандитские разборки, теневые схемы, — он скривился. — Это очень прибыльно. Однако есть программы поинтереснее. Ни Давид, ни Клим даже не подозревают, какой жирный проект проплыл мимо них. Прямо в мои руки. Не каждый сумеет раскрутить информацию как я.

Меня подмывало задать наводящий вопрос, чтобы Леон перестал расхваливать себя и поскорее перешел к сути, но я опасалась, что одно мое неосторожное слово может вообще прекратить поток его спонтанной откровенности.

— Любопытные фрагменты попадались мне часто. Например, твой отец тоже участвовал в этом проекте. Как раз за месяц до смерти. Я выяснил это, когда расследовал его связь с Монахом. И угадай что? Монах тоже там свою руку приложил.

Почему-то в этот момент у меня перед глазами четко встала картина звездного неба.

Хотя еще неясно, как все связать.

Леон продолжал болтать, а я с трудом могла его слушать, старалась ничего не упустить.

— Ты же была в его квартире, Ира? Довольно долго. Нашла что-нибудь? — он вдруг прищурился и внимательно посмотрел на меня.

Актриса из меня плохая. Но я надеялась, что на моем лице ничего нового не отразилось.

— Да, — спокойно произнесла я. — Там было очень много всего. Альбомы с фотографиями, коллекция книг.

— Нет, — резко произнес Леон. — Я о чем-то по-настоящему важном.

— Например?

Теперь он замолчал и продолжал прошивать меня взглядом. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы отвести подозрения.

— Знаешь, вся это твоя история про спецслужбы, секретные проекты… не обижайся, конечно, но это попахивает бредом. Какими-то теориями заговоров. Шапочками из фольги. Про бандитов ты все отлично вычислил. Тут я признаю твою полную правоту в изучаемом вопросе. Но сейчас… ты на полном серьезе веришь в тайный проект?

— Отец оставил тебе письмо.

— Да, но там…

— Я его прочел.

Тут удивляться не стоило.

— Там нет ни слова насчет проектов, — вздохнула я. — Потому я и говорю, что звучит абсурдно. Он рассказывал про предательство на самом верху. Хотел вывести всех на чистую воду. Думаю, если бы он участвовал в особом проекте, то хотя бы пару строчек написал о нем, дал бы мне намек.

— Это слишком опасная информация. Только не посвященных. Понятно, почему он ничего тебе не написал. Ты бы не поняла, — Леон брезгливо скривился. — Я думал, там будет хоть какой-то шифр, но нет. Даже я ничего не нашел.