— А если бы она от горя приняла бы яд? Вы готовы были бы обменять жизнь Даши на жизнь Маши? — я мысленно извинился перед Марией Ганноверской, что обозвал ее Машей.

— Я бы смогла переговорить с вашей невестой и всё ей объяснила бы. Уверена, она бы приняла мою сторону. — Да! В настойчивости девице не откажешь. А вот уме… Нет он есть, но какой-то странный!

— А вы не можете предположить, что я не принадлежу себе. Что мой брак — это результат договоренностей и его менять не в моих силах? Например? — спрашиваю на всякий случай.

— Вы не выглядите принцем! — гордо заявляет девица.

— Ага! Я выгляжу малолетним идиотом, который сделает всё, что его девушка попросит? Вы каких дурацких романов начитались, мадемуазелька?

— Хам и бесчестный даже не мужчина… я даже не знаю, как вас назвать! – опять почти орет дамочка. Благо, начинает играть оркестр, заглушая столь интересные для обывателей звуки шкандаля. И тут, наконец, появляется кавалерия из-за холма[146]! Я имею ввиду Марко.

— Добрый день, Ваше Величество! — обращается он ко мне на изысканном французском. А девица им владеет, и я вижу, ка у нее рвет шаблоны и начинается мыслительная деятельность. Нет, нет, милочка. На вашего императора, который любит инкогнито пройтись по паркам и скверам я не похож. Прихожу ей на помощь.

— Король Баварии Людвиг, к вашим услугам, мадмуазель… — это тоже на французском.

— Елена Скворцова. — почти шепотом произносит девица. — Простите, Ваше Величество, я приняла вас…

— За лоха! — я слышу сочный бас, который никак Марко на принадлежит. За моим помощником оказывается фигура почти двухметрового роста. И явно сей господин принадлежит к работникам полицейского департамента. Он внимательно смотрит на девицу, которая становится то красной, как вареная свекла, то бледной, словно свежий снег.

— Позвольте представиться: коллежский секретарь Крумов, Василий Павлович. А эта девица некая Софья Кларедон-Радульская, известная вымогательница и авантюристка. Позвольте мне у вас, Ваше Величество, ее похитить. Есть к этой девице несколько вопросов.

— Я выловил фотографического мастера, государь. Пластинку уничтожил. Его зовут Святослав Радульский. По его словам, зафиксировать изображение скандала его попросила супруга, Софья. Но что-то мне это не нравится. С ним сейчас будет работать Отто. Надеюсь, мы узнаем много нового и интересного. — сообщил мне Марко как только участковый пристав Крумов удалился в компании неудачной авантюристки.

— Как много нам открытий чудных готовит просвещенья дух! — не удержался я от цитаты из А. С. Пушкина.

Гатчинская егерская слобода

19 октября 1863 года

Вот в чем мы с российским императором не схожи — так это в отношении к охоте. Мне убийство беззащитных (относительно человека) животных претит. Иное дело –отстрел волков, которые, сбившись в стаи могут угрожать жизни человека. В таком случае охота более чем оправдана. Но тут всё дело во вкусе. В ТОЙ жизни я если и охотился, то только на двуногую дичь. В Чечне я служил военным медиком, но приходилось участвовать в рейдах. Вот такой эпизод в моей биографии. Вспоминать его не люблю. Погибших товарищей помню, а остальное — не столь важно. Для Александра II сие действо была самым любимым развлечением. В историю вошла знаменитая охота в Беловежской пуще в шестидесятом году. До того времени пуща сия была охотничьим заказником, но в ней эту потеху со стрельбой не проводили.

Высочайшая охотничья забава была приурочена к переговорам между Австрией, Пруссией и Россией. Увы, попытка создать «союз трех императоров» вышла не самой удачной, как следует из последовавших событий. Зато охота получилась грандиозной. Две тысячи загонщиков заранее сгоняли дичь, устраивая облавы на крупных зверей. Их сгоняли к зверинцу, в котором были построены укрытия для охотников, а для зрителей возвели амфитеатр, с которого они могли следить за сим действом. По сигналу императора загонщики занялись делом, через некоторое время спустили гончих (государь искренне любил псовую охоту и содержал весьма большую свору гончих собак). Они погнали животных на номера. В первый день перебили сорок четыре животных, из которых шестнадцать зубров и четыре кабана. Государь в тот день на свой счет записал четырех зубров и одного кабанчика. На следующий день гости пристрелялись и уничтожили уже пятьдесят пять крупных целей. Император уложил шестерых зубров и был крайне мероприятием доволен. Гости получили в подарок шкуры убитых животных.

Местом сбора экипажей определили Дворцовую площадь. Я отправился в сопровождении Марко и егеря Людвига Цорна, который отвечал за оружие и подарки, которые я буду вручать царственным особам и приближенным. Не всем, но самым важным, конечно же. С утра пораньше и отправились в Гатчину. Там было охотничье хозяйство, которое именовали еще Гатчинской егерской слободой. Насколько я понимал, к появлению государя там тщательно готовились. Поговаривали, что в хозяйство завезли из Беловежской пущи пятерку зубров, но по этому поводу ходили только слухи. Что приготовят егеря для царской забавы, это оставалось под вопросом. Надеюсь, загонщики уже нагнали дичь. Ибо от настроения императора после полевания[147] многое (как мне кажется) в наших переговорах зависит.

Но перед этим три экипажа: с императором и наследником престола, военным министром и мой свернули на небольшой стрелковый полигон, который располагался неподалеку от Гатчины, в холмистой местности. Тут размещалось место для учений Гатчинского охранного пехотного батальона. Это подразделение относительно недавно сформировано и главной его задачей как раз стало обеспечение безопасности царской семьи. На полигоне нас встретил командир батальона, полковник Эдуард Васильевич фон Аммондт. Высокий, приятной внешности и весьма строгих манер, он производил впечатление надежного и умного военного. Носил просто роскошные усы в сочетании с густыми бакенбардами, по моде того времени подбородок гладко выбривал. Он отдал честь императору и доложил, что для испытательных стрельб всё готово.

Людвиг достал приготовленные три образца винтовки Мюллера-Маузера. Один экземпляр был укороченным (типа кавалерийский карабин, но пока еще слишком сырой вариант). В принципе, за основу взяли винтовку Гра (переделанной Шасспо), но главными отличиями значилось: продольно-скользящий затвор и обойма на три патрона, которую легко было заменить. Недостатки конструкции — всего только три патрона! Это из-за конструкции металлической гильзы. Как только получим 8-мм патрон и гильзу под него, можно будет подумать о пяти единицах в обойме или даже семи, если расположить их в шахматном порядке. Главной технологической проблемой, которая могла сказаться на массовом производстве этого оружия — это качество сталей для пружин. Увы, пока не сумели подобрать тот состав, который гарантировал бы безупречную работу винтовки, но наши химики и сталевары оказались весьма близки к получению настоящей пружинной стали для потребностей оружейников. Александр и его наследник, который сразу же ухватился за карабин, быстро разобрались в устройстве винтовки. Пощелкали затвором, посмотрели, как Людвиг меняет обойму, попробовали сами, убедившись, что делать это можно быстро и достаточно удобно. И, конечно же. мы втроем постреляли по мишеням — самым разным. И ростовым, и изображающим всадников, и на различных дистанциях. Каждый отстрелял в свое удовольствие по десятку обойм, а могли бы и больше, да только впереди ждала главная забава дня. Подарком император был доволен, но велел эти образцы спрятать от глаз подальше. А я предупредил его, что не буду возражать, если русские оружейники разработают что-то подобное на своей собственной производственной базе.