На первый взгляд Антигуа не создавал впечатления могущественного и ужасного врага, способного на фатальные для нас свершения. Разве что размер впечатлял. Туша метров двести пятьдесят-триста в длину — вот и все выдающиеся достопримечательности гиганта. В остальном вид его вызывал жалость и отвращение. Удлинённое червеобразное тело, схожее с морским огурцом состояло из плотно прилегающих ломтей мяса. Словно огромная заготовка для шаурмы, только очень неаппетитно выглядящая. Переднюю часть тела венчала голова, похожая на огромную бескожую морду льва. Вместо гривы лицо обрамляли иссиня-чёрные скользкие кишки, струящиеся вдоль тела и вниз. Тьма в провале пустых глазниц безразлично созерцала всё вокруг.

Скорость движения Антигуа не превышала интенсивности пешей прогулки обычного человека. Я визуально не мог отметить никаких воздействий ловушек на рубленую колбасу, прикинувшуюся демоном. Но нечто по чуть-чуть наносило урона. Цифры здоровья потихоньку таяли на тысячу-полторы, но по сравнению с пятнадцатью миллионами это было ничто. Гадина оказалась ещё и с неплохой регенерацией здоровья. По моим прикидкам, не меньше трёх-четырёх сотен жизни в секунду.

Антигуа за собой оставлял хорошо видимый след. Не кровавый, что казалось бы логичным, а выжигающий, о чём свидетельствовала дорожка с чёткими краями серой, поседевшей земли. Полоса позади чудовища наводила на мысли о непригодности почвы, превращённой мерзким гадом в тлен и пепел.

Приказал Охотнику ползти неподалеку от могильного титана, под землёй, и не высовываться. Тентакля в этом бою отличилась самыми неэффективными действиями. Только разве что ночью воровала моих дев, а с самого утра только и делала, что ползала туда-сюда между полем боя и Древом.

Наверное, хорошо, что все мои соратники вовремя успели сделать ноги за какие-то секунды формирования тела Антигуа. Ему не удалось атаковать союзников и проявить себя. Но это же было и минусом, я вообще не понимал, чего ждать от этой ползучей ливерной колбасы.

Поймал взглядом пляшущую над головой сирену, которой, казалось бы, дела не было до происходящего. Её нежные пальчики не перестали перебирать струны ситары, даже когда я окликнул целительницу, приказав спуститься. Феникс была ещё далековато, чтобы дать исчерпывающую информацию.

— Доления, наш прелестный человек-оркестр. Мне и самому не хочется тебя отвлекать, но сильно встревожившейся Лии ещё нет. Тебя эта дрянь совсем не расстраивает? — я показал пальцем на отчётливо видимую на столе гусеницу. Вся информация на табло о войсках противника исчезла, оставив лишь две строчки:

Могильный титан: 1

Висельник: 7

Неправдоподобно длинное создание подсвечивалось алым сиянием, занимая приличный кусок пространства на карте.

Сирена, меняясь в лице, спустилась к нам:

— Это сущность из Нижнего мира. — сирена омертвела и говорила без эмоций. — Один из шаманов пожертвовал всеми ради шанса победить нас. Могильный титан — концентрат энергии тех, кого принесли ему в жертву. Искра его просочилась через портал, но силу он может собирать только с тех, кто стал его составляющей.

Я ничего не понял, но на балкон наконец влетела запыхавшаяся Лия. Феникс тяжело дышала.

— От Антигуа в нашем мире только его чёрная кровожадная душа и цель. Всё остальное он черпает отсюда. Те, кто пошёл к нему на корм, уже никогда не вернутся. Забрав их энергию, он исполнит цель и вернётся восвояси с ними.

— Ага, — понимающе кивнул я. — Значит снова можем атаковать только издалека, не в коем случае не сближаясь с врагом?

— Ну да, вывод верный, — Лия без хоть какого-нибудь энтузиазма делилась комментариями. Она всем своим видом показывала обреченность нашего будущего. В общем, Долениия тоже нагоняла уныния. Сирена застыла почти не дыша, её кожа, порядком побелевшая, напоминала скалу или камень. Из-за этих двоих всем окружающим тоже захочется спрятаться, забиться в пещеру, ну, или слиться с природой, становясь частью ландшафта. Только-только соратники рвались к победе, а тут раз - и готовы сдаться. Хорошо, хоть я не готов.

Если интерфейс показывает здоровье твари, значит, это кому-то нужно. Я думал. Ни феникс, ни сирена не сказали о том, можно или нельзя убить этого гада. Но раз цифры есть, значит, возможно их и снести, чем сейчас следует заняться вместо пустого трёпа. Почему же в глазах бывших приспешников нежити плещется такой животный, утробный ужас?

— Лорэй?

— Слышу тебя, друид, — немедленно откликнулся Гриб-Созерцатель, открывая глаза.

— Что нам делать с Антигуа? Жду от тебя советов, — бодрился я, подавая пример остальным. Мол, сейчас Лорэй как выдаст очевидно легкий приём против всех морских огурцов с нижних миров.

— Я не знаю, что тебе сказать, друид, — ответил Созерцатель всё тем же умиротворённым голосом. — Что это такое и как с ним бороться я ещё не понял. Следует понаблюдать. Как только у меня появятся мысли на этот счёт, будь уверен, поставлю тебя в известность, — Лорэй закрыл глаза.

Интересно, как он наблюдает-то, находясь в спящем состоянии? Отвернувшись от Гриба-Созерцателя, я обратился к соратникам.

— Значит так, — но доверить мне не удалось, в комнату вошли бортник и Селеста, до этого предававшиеся любовным утехам.

— О—о—о—о! Приветствую бывшего короля своего и владетеля! — Нельзенбер и Киерен смотрели друг на друга так, будто съели тухлого мяса, а выплюнуть нельзя. — Я всё думаю, когда же это славный Нильзенбер пожалует разделить чужую славную победу?

— Ты, старый безумец, превзошёл все мои ожидания, — не стал лезть за словом в карман владыка Алесуна. — Я искренне верил: дураком жил — дураком и помрешь. А ты вон как лихо, ещё и переродился дураком. Земли твои всегда на окраинах стояли, дальше чем у молодняка, всё ты никак в толк не мог взять, от чего? Подсказать, или сам додумаешься? — Киеренн не отвечал. — На твоём месте я бы попробовал сделать выводы. Новый лорд у вас достойный, но будешь продолжать в том же духе в военное время он может и не так на тебя осерчать. — Прочитав бортнику мораль, Нельзинбер обратился ко мне: —Лорд Штрих, смотрю и диву даюсь. Думал, только хорошие люди от нас к вам перешли. А оказалось и такие, как Киерен змеями просочились в ваши ряды, — король говорил так, будто бы бортник не стоил и пятака земли, на которой рожден. — Нужно устроить министерство по передаче подданных! Впредь мне позора меньше и к вам человеческому шлаку труднее попасть станет.

— Не приди жители Алесуна к древу, нас давно бы прибрали мертвые. Киеренн в стороне не стоял, когда все защищали границы. В семье Детей Древа он не последний. — Видя, что Нильзенбер, кривясь, ни в какую не принимает оды бортнику, я решил, что пора бы сменить акценты в речах. — А вот позволить Киеренну оскорблять славного Нельзенбера — моя грубейшая оплошность. Вместе с искренними извинениями даю вам обещание: этот словоблуд никогда более не позволит себе такого. — Строго смерил взглядом горделивого пчеловода. — И поклянётся впредь только с глубоким уважением и почтением обращаться к королю.

— Не торопитесь, лорд, давать таких обещаний, —вполне благодушно отозвался на мой спич Нельзинбер. — Думаю, это попросту невозможно.

Ожидая ответа бортника, я смотрел на него стараюсь донести свои мысли о происходящем посредством мимики. Совсем, что ли, старый, ополоумел — портить дипломатические отношения с соседом и подвергать риску поток высокоуровневых новобранцев?! Ну ладно, пусть это для тебя не довод, как и на внучку, живущую на землях Нильзенбера тоже плевать? Идиот, честное слово.

— Клянусь вам, прославленный Нельзинбер, впредь быть уважительным и почитать. И ты прости, лорд. — Мы с владыкой Алесуна переглянулись. Тот с нескрываемым удивлением согласно кивнул. Ещё бы. Похоже, Нельзинбер бортника всю жизнь гнобил за скверный характер, а результата ноль. Я же за короткий срок добился от Киеренна того, что он вполне сносно и искренне принёс извинения и дал обещание хорошо себя вести. Нет, конечно, на ворчливого пчеловода повлиял не мой авторитет, или уж точно не только он. Думаю, эмоции во взглядах соратников оказали куда большее влияние.