Пар был слишком густым. Я потерял направление почти сразу, едва сделав несколько шагов. Вроде бы шёл прямо, но лавка, о которую я споткнулся, располагалась совсем не там, где должна была быть.

Ладно, спокойно. Стены по периметру, дверь в одной из стен. Нужно просто добраться до стены и двигаться вдоль неё.

Я повернул направо…

И врезался во что-то мягкое.

Точнее, в кого-то.

Рыжие волосы мелькнули перед глазами. Зелёные глаза распахнулись в шоке. Знакомое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

Беллатрикс.

Ёпть!

Ёпть-ёпть-ёпть!

Вот это встрял так встрял.

— Белка, ты чего здесь? — вылетело изо рта раньше, чем мозг успел включиться.

Беллатрикс дёрнулась так, будто в неё молния ударила.

В её руке что-то было, какая-то стеклянная бутылочка с чем-то масляным. Она выскользнула из пальцев и с глухим стуком ударилась о каменный пол, выплёскивая содержимое.

— Т-ты⁈ — взвизгнула Белка. — Ты что здесь⁈..

Она инстинктивно отшатнулась, делая панический шаг назад.

Прямо в лужу этого масла.

Нога поехала словно по льду. Руки взметнулись в воздух, тело начало заваливаться назад. И в этот момент её полотенце, державшееся на честном слове, окончательно решило, что с него хватит.

Оно слетело.

Инстинкт сработал раньше разума. Я шагнул вперёд, чтобы её поймать.

И моя нога тоже попала в это чёртово месиво, сразу поехав точно так же, как и её всего секунду назад.

Беллатрикс вцепилась в меня как кошка, падающая с крыши. Её пальцы врезались в плечи, потянули вниз, и я уже ничего не мог сделать. Под ногами хлюпало и скользило, центр тяжести ушёл куда-то в пропасть, и мы полетели вместе.

Спина впечаталась в мокрый каменный пол.

Воздух вышибло из лёгких.

И сверху на меня рухнула Беллатрикс.

Секунда тишины.

Её глаза смотрели в мои. Зелёные, яркие, расширившиеся от шока. Рыжие волосы разметались вокруг, касаясь моих щёк влажными прядями. Горячее дыхание обжигало губы.

Сознание с опозданием зафиксировало несколько фактов одновременно.

Первый: мои руки каким-то образом оказались на её талии. Инстинктивно обхватили, пытаясь удержать и смягчить падение.

Второй: на этой талии не было никакого полотенца, оно валялось где-то в стороне, в луже масла.

Третий: я тоже был без полотенца. Оно осталось висеть на крючке у входа.

Между нами не было ничего, кроме горячего пара и взаимного шока.

Мы лежали на мокром полу парной, прижатые друг к другу, и смотрели глаза в глаза.

Время будто застыло.

Её зелёные глаза были так близко, что я мог разглядеть в них золотистые крапинки вокруг зрачков. Рыжие волосы разметались вокруг её головы огненным нимбом, а несколько прядей прилипли к моей щеке, щекоча кожу. Горячее дыхание касалось моих губ с каждым её выдохом.

И ещё кое-что.

Её грудь. Та самая, которую я раньше видел только затянутой в тугой корсет. Сейчас она прижималась ко мне без всяких преград, мягкая и упругая одновременно, и я чувствовал каждый её вдох всем своим телом.

Лицо Беллатрикс залило краской. И это явно был не жар от пара.

Ох, чую, влип я в неприятности по самую макушку.

— Убери… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, — свои грязные руки!

Я моргнул и поднял обе ладони перед её лицом, демонстративно растопырив пальцы.

— Уже. Видишь? Свободны как птицы.

Она скосила взгляд на мои ладони, потом обратно на моё лицо. В её глазах плескалась такая ярость, что я всерьёз забеспокоился о сохранности своих бровей.

— Хотя, справедливости ради, — добавил я тем же спокойным тоном, — если бы не эти «грязные» руки, подхватившие тебя во время, ты бы сейчас лежала с разбитым носиком на голом полу.

Про себя добавил: впрочем, она и так прилегла на пол. Правда, на противоположный. На меня.

Беллатрикс открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент произошло кое-что непредвиденное.

Моё тело предало меня.

Оно отреагировало на близость красивой девушки единственным способом, который знало в шестнадцать лет. Естественным, здоровым и абсолютно неуместным.

Беллатрикс замерла.

Её глаза медленно расширились. Лицо прошло удивительную цветовую гамму: от красного к мертвенно-белому, потом обратно к багровому, потом снова к белому. Как светофор, который никак не может определиться с сигналом.

— Ты… — её голос дрогнул. — Ты… извращенец!

Ну а что я могу поделать? Физиология, она такая. Не я её придумывал.

Несмотря на весь конфуз ситуации, заставил себя сохранить невозмутимость. Паниковать сейчас было бы худшим из возможных решений. Нужно перевести разговор в другое русло, и чем быстрее, тем лучше.

— Уважаемая Беллатрикс, — произнёс я тем же спокойным тоном, что использовал для обсуждения температуры в печи. — позволь напомнить тебе об одном пари. Неделю назад ты проиграла спор и пообещала разговаривать со мной уважительно и как с равным. Слово «извращенец» как-то не очень вписывается в эти рамки, не находишь?

Её глаза вспыхнули.

— Да как ты смеешь…

— Смею. И предлагаю для начала встать, а потом продолжить дискуссию в более… достойных позах.

Я попытался опереться на руку, чтобы приподняться.

Рука поехала по мокрому камню, проскользив сантиметров на двадцать, и я снова шлёпнулся затылком об пол. Одновременно Беллатрикс попыталась оттолкнуться от моей груди, но её локоть угодил в лужу масла, и она рухнула обратно с приглушённым вскриком.

Теперь её лицо оказалось ещё ближе. Наши носы почти соприкасались.

— Не двигайся, — процедила она.

— Я и не двигаюсь. Это ты на мне ёрзаешь.

— Я не ёрзаю!

— Ну да, конечно. А эти движения бёдрами — это такая новая техника культивации?

Её щёки вспыхнули так, что я почти физически ощутил исходящий от них жар.

— Замолчи!

Она резко оттолкнулась от меня обеими руками, перекатилась в сторону и каким-то чудом умудрилась встать на ноги. Её силуэт маячил в клубах пара, расплывчатый и… совершенно обнажённый.

Что ж, теперь моя очередь вставать.

Я осторожно перекатился на живот, упёрся ладонями в камень и начал подниматься…

И тут сквозь клубы пара увидел огонь.

Чёрт. В её ладони формировался яркий и явно злой сгусток пламени. Оранжевые язычки закручивались спиралью, набирая мощь с каждой секундой.

— Ты перешёл все границы дозволенного, кочегар, — звенящим голосом сказала Беллатрикс, едва сдерживаясь от ярости. — Ты облапал меня. Ты видел меня голой. Ты прикоснулся ко мне своим… — она не смогла назвать это слово, издав вздох возмущения. — И пусть я должна разговаривать с тобой уважительно, но это никак не мешает мне казнить тебя прямо здесь и сейчас.

Огонь в её руке разгорелся ярче.

Ну вот. Моё предчувствие про неприятности не соврало.

Вроде бы нужно было испугаться, но вместо этого мой мозг мгновенно переключился в режим холодного анализа. Как будто я уже бывал раньше в ситуациях на грани смерти.

И сейчас этот холодный рассудок искал выход.

Я огляделся, посмотрел на пол. Масло из разбитой бутылочки растеклось широкой лужей, смешавшись с водой. Хм…

Вдруг в глубинах памяти всплыло странное знание, которое я ни как не мог объяснить. Образ раскалённой сковороды, на которую падает капля воды. Шипение, треск, брызги горящего масла во все стороны.

— Погоди-погоди, — я устало коснулся переносицы. — Ты всерьез собираешься совершить такую глупость?

— Какую еще глупость? — Беллатрикс нахмурилась.

— Пол мокрый и поверх него еще разлито масло. Знаешь, что произойдёт, когда твой огонь коснётся этой смеси? Вода под маслом мгновенно вскипит, увеличиваясь в объемах в семнадцать раз, — продолжил говорить уверенным и спокойным, почти лекторским тоном. — Пар взорвётся наружу, подбрасывая горящее масло, оно разлетится по всей парилке. И сожжёт не только меня, но и тебя.

Беллатрикс замерла. Её взгляд метнулся вниз, на зеленоглазом лице отобразилась работа мысли, а затем пламя погасло.