Я не обращал внимания. Снова и снова выстраивал нити, тянулся к огоньку.

И опять терпел неудачу.

Часы текли незаметно. Солнце ползло по небу, тени удлинялись, а я всё сидел перед крошечным алтарём, пытаясь поймать неуловимое пламя. Практики вокруг приходили и уходили, смешки давно стихли, сменившись равнодушием. Какой-то упёртый кочегар медитирует у детского алтаря, подумаешь, мало ли чудаков в секте.

Вскоре грохот кузни в небе наконец стих. Площадь опустела, и большинство практиков разошлись по своим делам.

Я услышал шелест ткани за спиной и обернулся.

Броулстар опускался с неба. Он выглядел усталым, под глазами залегли тени, а движения были медленнее обычного. Целый день руководить работой старейшин-кочегаров, видимо, выматывало даже практика четвёртой ступени.

Старик остановился рядом со мной и посмотрел на алтарь. Огонёк по-прежнему плясал в чаше, совершенно не изменившийся.

— Вижу, пока не получается, — констатировал он без осуждения в голосе.

— Нет, — я покачал головой. — Энергия касается пламени и просто… исчезает.

Броулстар медленно кивнул.

— Это нормально для первого дня. Техника требует не просто понимания, а внутреннего резонанса с огнём. Нужна настойчивость. Я знаю, что у тебя есть талант к огню, так что освоение «Дыхания Горна» — лишь вопрос времени.

Он помолчал, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. Сожаление? Печаль?

— Однако времени у тебя не так много, Иви. Через семь дней мне придётся… исчезнуть. — он поднял руку, предупреждая мой вопрос. — Не сейчас. Потом объясню. Сейчас тебе нужно знать только одно: у тебя есть ровно семь дней на освоение первого шага.

— А если не справлюсь? — спросил я.

Броулстар посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда тебе не стать Небесным кочегаром.

Семь дней…

Значит у меня есть всего семь дней, чтобы освоить первый шаг техники, которую я не смог за день осилить даже на уровне «зацепить пламя». Броулстар умеет мотивировать, тут ничего не скажешь.

Со следующего утра я перекроил своё расписание так, чтобы выжать из суток максимум. Подъём до рассвета, когда даже петухи досматривают свои последние сны. Умывание ледяной водой из кувшина, кусок вчерашней лепёшки на ходу, и бегом на Площадь Янтарного Пришествия.

Охранники больше не смели преграждать путь. После того как Броулстар собственноручно выжег новое правило на каменной плите, я стал для них чем-то вроде неприкосновенной реликвии. Они кланялись, расступались, косились с плохо скрываемым изумлением, мол, что же такого особенного в этом кочегаре, раз сам великий старейшина взял его в личные ученики.

Честно говоря, я и сам задавался тем же вопросом.

Утренние часы на площади проходили в бесплодных попытках поймать неуловимое пламя. Я выстраивал потоки духовной энергии, тянулся к крошечному огоньку на алтаре, касался его и наблюдал, как моя «верёвка» рассеивается при контакте. Раз за разом, попытка за попыткой, результат был один и тот же.

К полудню приходилось спускаться в кочегарку, потому что от работы меня никто не освобождал. Печь требовала топлива, девушки наверху желали жара для культивации, а я хотел достичь невозможного.

Впрочем, даже во время смены я нашёл способ тренироваться.

Выпросил у одной из учениц, самую обычную восковую свечу в обмен на обещание поддерживать температуру повыше. Маленький огонёк плясал на фитиле, и я часами пялился на него, пытаясь применить технику «Дыхание Горна».

Да, это был не безопасный алтарь с защитной формацией. Броулстар предупреждал, что огонь внутри тела это зверь, который может сожрать практика изнутри, если ослабить контроль. Но какой у меня был выбор? Сидеть и ждать чуда? Надеяться, что техника сама прыгнет мне в руки?

Кроме того, что мне сделает такое крошечное пламя? Максимум опалит брови. Ну, надеюсь, что только брови.

По вечерам, когда смена заканчивалась, я снова поднимался на площадь и тренировался там до тех пор, пока глаза не начинали слипаться. Потом плёлся в свою каморку, падал на лежанку и отключался, чтобы спустя пару часов снова оказаться у алтаря.

Прогресса не было никакого.

Каждый раз, когда моя духовная энергия касалась пламени, она просто исчезала. Растворялась, как капля воды на раскалённой сковороде. Ни зацепа, ни намёка на поглощение. Огонёк продолжал весело плясать в чаше, совершенно равнодушный к моим потугам.

Старейшина Броулстар после первого дня так и не появился. Я постоянно видел его силуэт в круге практиков над вулканом, где Священный Горн полыхал фиолетовым сиянием. Ритуал ковки Небесного Меча поглощал всё его время и силы.

В качестве альтернативы я попытался попросить совета у практиков на площади. Подошёл к троим, объяснил ситуацию, показал начало техники из свитка.

Все трое лишь пожали плечами.

— «Дыхание Горна»? — переспросил один, почёсывая затылок. — Никогда не слышал.

— Может, это какая-то древняя техника? — предположил второй. — Мы изучаем «Пять Пламенных Касаний» и «Танец Огненного Барсука». А про горн ничего не знаю.

— Попробуй сильнее концентрироваться, — посоветовала девушка с алыми лентами в волосах. — Обычно помогает.

Спасибо, очень ценный совет, до него я бы сам не додумался…

М-да. Выходит, Броулстар владел чем-то уникальным, чего не знали даже практики его собственной секты. И передал это знание мне, желторотому кочегару, который даже свечку поглотить не мог.

Всё что мне оставалось — это рассчитывать на собственные силы.

Свиток с техникой я перечитывал каждую свободную минуту. В перерывах между загрузками угля, перед сном, сразу после пробуждения. Зачитал его настолько, что мог цитировать целые абзацы вместе с пометками Броулстара. «Представь духовную энергию как верёвку. Забрось её в огонь, зацепи и тяни к себе».

Легко сказать, старик. А вот попробуй это сделать, когда верёвка испаряется при малейшем контакте с пламенем.

Единственное, что у меня получалось хорошо, это работа в кочегарке, ибо тачка вместо лопаты творила настоящие чудеса: двадцать тысяч градусов в печи держались стабильно, ни градусом меньше. Культивация учениц шла втрое быстрее и они чуть ли не прыгали от восторга.

Каждый день кто-нибудь из них спускался вниз, чтобы поблагодарить «замечательного кочегара». Иногда просто словами, иногда с какими-нибудь пилюлями или эликсирами с незначительными духовными эффектами.

— Иви, ты просто спаситель! — щебетала одна, ставя передо мной миску дымящейся лапши.

— Мой прогресс за эту неделю больше, чем за предыдущий месяц! — восторгалась другая, чмокая меня в щёку.

Короче говоря так — за эти дни я стал самым популярным парнем во всём Нефритовом павильоне. Кочегарка превратилась в какой-то светский салон: девушки приходили, садились за столик, болтали, пили чай, делились прогрессом по своей культивации.

Лего, разумеется, тоже присутствовал при каждом удобном случае. Он устраивался в углу со шваброй и притворялся, что моет полы, протирая одно и тоже место до зеркального блеска. А на самом деле без устали пожирал глазами проходящих мимо красоток.

Приятно ли мне было, что ученицы приходили ко мне? Безусловно, любой нормальный парень моего возраста был бы на седьмом небе от счастья.

Но я не мог себе позволить на них отвлекаться. Цель горела перед глазами ярче любого соблазна: освоить «Дыхание Горна». Научиться поглощать огонь и в будущем стать настоящим Небесным кочегаром.

День за днём я продолжал биться головой о стену, и эта стена оставалась целёхонькой.

К концу пятого дня я выглядел как собственная тень. Осунувшееся лицо, глубокие тёмные мешки под глазами, которые с каждым утром становились всё темнее. Практики на площади, поначалу посмеивавшиеся над моими неловкими попытками, теперь смотрели с жалостью.

Ученицы в купальне тоже заметили моё состояние. Они ничем не могли помочь с техникой, но изо всех сил старались хоть как-то поддержать. Помимо духовных пилюль и эликсиров, они накрывали на стол, когда я собирался поесть, наливали чай, массировали плечи после часов напряженной работы. В общем делали всё то, что женщины умеют делать лучше всего: окружали заботой.