— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — буркнул я себе под нос, поправляя на плече удочку.

— Что прости? — переспросил старик.

— Говорю, у меня был хороший стимул, наставник.

Броулстар хмыкнул.

— Стимул это важно. Но дело не только в нём. Главная сложность этой техники — контроль. Когда пламя внутри, оно становится частью твоей духовной системы, твоим дыханием. Стоит отвлечься, ослабить волю хоть на мгновение, и оно сожрёт тебя. Ты должен стать кочегаром, чьим горном является собственное тело.

Я кивнул, хотя он этого не видел. Аналогия была вполне понятной. Я пять лет следил за температурой в печи, а теперь печь — это я сам.

— Но тебе повезло, — продолжил Броулстар. — Твоя пробуждающаяся родословная… Она уникальна. Я чувствую, как она создает естественный барьер, удерживая пламя в узде. Без неё ты бы превратился в горстку пепла ещё вчера, в купальне.

Мы свернули за очередной угол, и я невольно зажмурился.

Коридор закончился, выведя нас на широкий каменный балкон. А внизу, в глубоком ущелье, текла река.

Только это была не вода.

Это было чистое, жидкое фиолетовое пламя. Оно текло беззвучно, густое и тяжелое, как расплавленное стекло. От него не поднимался дым, не летели искры. Только дрожащий воздух над поверхностью выдавал чудовищный жар, от которого пересыхало даже в горле.

— Пламя Фиолетовой Бездны, — сказал Броулстар с почтением в голосе. — Сердце нашей секты и источник её могущества.

Я смотрел на этот поток, заворожённый его смертельной красотой, и Броулстар, не дожидаясь вопросов, сам начал объяснять.

Оказывается Пламя Фиолетовой Бездны было куда страшнее, чем я предполагал. В отличие от обычного огня, оно способно сжечь абсолютно всё — любой материал, субстанцию или защиту. И при этом не оставляет следов. Ни пепла, ни дыма, ни запаха — просто ничего, словно предмет никогда не существовал.

Я покосился на фиолетовую реку с большим уважением. Такое пламя в бою…

Броулстар зашагал дальше, продолжая рассказывать на ходу. Благодаря этому огню секта ковала ценнейшие артефакты в Пылающем Горне, то, что другим было не под силу. Разумеется, мощь пламени зависела от культивации практика. В руках закалки оно не сильно отличалось бы от обычного огня, но это я ещё пока не вырос. Старик рассматривал этот огонь на перспективу для меня.

Однако, несмотря на его силу, у этого дара имелся и серьёзный недостаток. Пламя было таким же прожорливым как и бездна, в общем оно оправдывало своё название.

Здесь, в вулкане, оно питалось энергией от духовной жилы пролегающей глубоко в недрах, и источник был практически неисчерпаем, поэтому вулкан спокойно горел уже тысячи лет. Но вот в теле практика такого источника не было.

Даже запасы старейшин могло высосать досуха за считанные минуты, а затем и пожрать их самих.

Я невольно поёжился, представив эту картину.

Ну и собственно, оказывается по этой же причине во всей секте этим пламенем как личным, имеется ввиду не вулкан, владели не больше одного-двух человек за поколение. Сейчас Броулстар оставался единственным носителем Пламени Фиолетовой Бездны, потому и являлся сильнейшим повелителем огня.

Вот почему все практики здесь так трепетали перед ним и расступались перед ним, как волны перед скалой. Он был не просто старейшина четвёртой ступени, а единственный практик в секте, кто способен призвать и использовать пламя, уничтожающее что угодно.

У меня возникли вопросы по поводу того, как же тогда мне заполучить это пламя, если оно такое прожорливое. И старик тут же развеял их. Он сказал, что для этого нужно всего лишь предоставить пламени мощное топливо. Такое, которое будет поддерживать огонь горящим всегда, не истощая самого носителя.

От этих слов моё сердце забилось быстрее.

— Это какой-то артефакт? Или духовное сокровище? — быстро спросил я.

— Даже лучше, — чуть заметно улыбнулся Броулстар. — Как твой наставник, я уже позаботился о подходящем топливе для тебя.

Мы остановились перед массивной дверью из тёмного камня. Руны на её поверхности тускло мерцали, отражая свет фиолетовой реки.

— Мы почти пришли.

Броулстар запустил руку в глубокую складку своего расшитого халата и небрежно выудил оттуда массивную чашу, покрытую тонкой вязью светящихся рун. Выходит, сам карман его одежды служил пространственным хранилищем.

По мановению пальца старика чаша плавно поплыла к фиолетовой реке, зачерпнула пламя и вернулась ко мне, зависнув на уровне груди. Огонь в ней клубился, живой и голодный, отбрасывая на стены пляшущие тени.

— Топливо для тебя находится за этой дверью, — сказал Броулстар. — Войди и зажги своё бесконечное пламя.

Я посмотрел на чашу, и что-то внутри меня откликнулось в предвкушении. Пламя Фиолетовой Бездны — этой силой владеет лишь один человек во всей секте, а сейчас она окажется в моих руках.

Подхватив чашу рукой, я кивнул, толкнул дверь плечом и шагнул внутрь.

Комната была небольшой, освещённой тем же фиолетовым светом, что струился из реки за стеной. Каменные стены, низкий потолок. Посередине стоял простой деревянный стол с парой стульев.

В общем простая обстановка, но я встал как вкопанный. Потому что на одном из стульев я увидел уж очень хорошо знакомый мне девичий силуэт.

— Белка? — хотя в голову уже закралось подозрение, но вопросы все-равно вырвались сами собой. — Что ты здесь делаешь? Эм… и где моё топливо?

Девушка вздрогнула и медленно обернулась. Её глаза были красными и припухшими, а на щеках ещё не высохли дорожки слёз.

Беллатрикс вытерла мокрую щеку тыльной стороной ладони. На её запястье блеснул белый браслет — обрывок моей Духовной Нити, который она забрала сегодня утром.

— Привет, Иви, — улыбнулась она. Искренне и тепло, так, как никогда раньше мне не улыбалась. — Я и есть твоё топливо.

Мир качнулся.

Что?

Я стоял и смотрел на неё, пытаясь осознать смысл сказанных девушкой слов. Сознание медленно буксовало, как колесо в грязи. Белка топливо? Она? Человек?

Но как… разве такое возможно?

Позади меня с глухим стуком закрылась дверь.

— Ну чего ты застыл? — раздался голос Броулстара, спокойный и наставительный. — Ты прошёл долгий путь, ученик. Остался последний шаг. Сожги её, и ты встанешь на путь возвышения.

Я медленно обернулся. Старик стоял у двери, сложив руки на груди.

— Не понимаю, — мой собственный голос звучал чужим и далёким. — Почему?

— Потому что человеческая душа бессмертна, — спокойно ответил он. — Если её поджечь, она будет гореть вечно. Разумеется, если душа не отправится на перерождение после смерти своего носителя. Поэтому владелец должен выразить согласие.

Он сделал паузу.

— Но для тебя это не является проблемой. Беллатрикс добровольно готова пожертвовать свою душу, чтобы ты смог разжечь своё пламя.

Я перевёл взгляд на неё.

Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Белка не была связана или каким-либо другим образом скована.

— Ты заставил её? — хрипло спросил я.

Броулстар покачал головой.

— Заставил? Нет. Я лишь задал ей вопрос, — он сделал паузу, словно подбирая слова для неразумного ребёнка. — Ты спас ей жизнь, Иви. А долг жизни — это не пустые слова, особенно для практиков её уровня. Если его не отдать, культивация застопорится навсегда. Духовный застой для гения её масштаба хуже смерти. Так что решение она приняла сама.

Он говорил, а я теперь понимал, почему она тогда так ярко отреагировала во время завтрака. Она тогда сказала, что это долг для неё не мелочь.

— К тому же, — добавил старик, — такая смерть почётна. Благодаря её жертве в секте появится ещё один повелитель Пламени Фиолетовой Бездны. Это на многие века вперёд укрепит «Священный Горн».

Я стоял и слушал, а внутри что-то медленно, тяжело ворочалось. Как камень на дне желудка.

— Впрочем, если ты так привязался к девушке и тебе жалко убивать её самому, ничего страшного. Я сам сожгу её, чтобы ты потом смог забрать это пламя себе, — сказал он это с таким спокойствием, будто предлагал затопить печку в бане. — Так что выберешь, ученик? Сам сожжёшь или предоставишь это своему наставнику?