А я продолжал пытаться снова и снова. Потому что сдаваться — это не про меня.

На шестой день вечером я сидел в кочегарке, уставившись на свечу. Пламя танцевало на фитиле, маленькое и беззаботное, совершенно не подозревая, сколько нервов оно мне спалило за эти дни.

Рядом за столиком расположились Селена и Марго, две ученицы внутреннего двора, которые взяли за привычку заглядывать сюда каждый вечер перед закрытием купальни. Селена была высокой брюнеткой с острым подбородком, а Марго — миниатюрной блондинкой с россыпью веснушек на носу. Лего, как обычно, тоже крутился рядом.

Я глубоко вздохнул и сосредоточился.

На этот раз я скрутил верёвку из духовной энергии гораздо плотнее, чем раньше. Вложил в неё столько силы, что она почти стала осязаемой, тугой жгут, сотканный из чистой энергии и воли.

Потянулся к пламени свечи.

Коснулся.

И… верёвка не рассеялась.

Я замер, боясь вдохнуть.

Огонёк дрогнул, словно принюхиваясь к моему подношению, а потом… зацепился. Крошечный язычок пламени потянулся по верёвке ко мне, медленно, почти неуловимо, но он двигался!

Сердце заколотилось. Работает! Наконец-то работает!

Один миллиметр. Два. Пять. Целый сантиметр пройден, и огонёк продолжал ползти по энергетической нити, всё ближе и ближе к моей ладони.

А потом верёвка рассеялась.

Просто взяла и растворилась, как все предыдущие. Огонёк вернулся на фитиль, довольно затрепетав, а я остался сидеть с протянутой рукой и ощущением, будто у меня из-под носа выдернули последний кусок пирога.

— Опять не получилось? — участливо спросила Селена, отставляя чашку.

Я медленно опустил руку.

— В этот раз уже ближе.

— Правда? — Марго просияла и захлопала в ладоши. — Это же здорово, Иви! При такой скорости прогресса, если будешь тренироваться каждый день, то месяцев через шесть у тебя точно всё получится!

Шесть месяцев.

Я посмотрел на неё и не знал, плакать мне или смеяться. Девушка говорила это искренне, пытаясь поддержать, но откуда ей было знать, что у меня нет никаких шести месяцев? Если не считать сегодня, остался всего один день. Завтра Броулстар исчезнет, и вместе с ним уйдёт мой единственный шанс стать кем-то большим, чем просто парень с лопатой.

— Спасибо, Марго, — выдавил из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Буду стараться.

Селена встала и потянулась, изящно выгибая спину.

— Ладно, пойдём помоем посуду, — кивнула она подруге. — А потом домой.

Девушки подхватили пустые чашки и направились к двери.

Лего проводил их взглядом, который медленно скользнул от изящных лодыжек вверх по стройным ногам к обтянутым платьем бёдрам. Когда дверь за ними закрылась, он мечтательно вздохнул.

— Дружище, — он повернулся ко мне, — я вот смотрю на тебя и не понимаю. Ты целыми днями сидишь среди таких красоток. Они тебя обхаживают, кормят, в щёчку целуют. Любой парень, чтобы оказаться на твоём месте душу демонам бы продал, а ты… — он развёл руками. — Ты даже не смотришь на них. Что у тебя вообще в голове творится? Или тебе девушки не нравятся?

Я усмехнулся.

— Нравятся, очень даже нравятся красивые девушки.

— Тогда почему?..

— Потому что сейчас для меня важнее другое, Лего. У каждого мужчины должна быть цель. И он должен стремиться к ней, не отвлекаясь на сиюминутные соблазны.

Лего покачал головой с выражением человека, столкнувшегося с непостижимой загадкой вселенной.

Через несколько минут вернулись Селена и Марго с чистой посудой. Они остались последние здесь, так как в купальне наверху давно стихли голоса других учениц.

— Поздно уже, — сказала Селена, ставя чашки на полку. — Мы тоже пойдём.

Марго остановилась у двери и посмотрела на меня с беспокойством.

— Иви, может, хоть сегодня пойдёшь домой и выспишься как следует? На тебе же лица нет. Одни мешки под глазами остались.

Обычно после работы я тоже покидаю кочегарку и иду на площадь Янтарного Пришествия тренировать технику до глубокой ночи. Но в этот раз не видел в этом особого смысла. Какая разница на чём я буду отрабатывать Дыхание горна: на крошечной огоньке алтаря или свечи?

— Останусь, — я покачал головой. — Сегодня дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Хочу попробовать ещё, вдруг получится.

Марго обеспокоенно нахмурилась, но спорить не стала.

— Ладно. Только не переусердствуй, хорошо?

— Постараюсь.

Девушки попрощались и ушли. Лего тоже поднялся, закинув швабру на плечо.

— Удачи тебе, дружище, — он хлопнул меня по плечу. — Правда. Надеюсь, у тебя получится.

— Спасибо.

Дверь закрылась, и я остался один.

Тишина кочегарки обступила со всех сторон. Только печь ровно гудела да свеча потрескивала на столе, отбрасывая дрожащие тени на стены.

Я уставился на маленькое пламя и начал анализировать произошедшее.

Всё дело в плотности. Вот оно, решение, которое я искал эти пять дней. Обычная прядь духовной энергии слишком тонка и слаба, она просто испаряется при контакте с огнём. Но если скрутить её плотнее, влить побольше силы, сделать настоящий жгут… тогда огонь зацепится за него как рыба за крючок.

Рыба за крючок — забавная аналогия. Откуда она вообще взялась?

Ладно, не важно. Главное мне стал понятен принцип. Нужно просто сделать из нее эдакую суперпрочную духовную нить. Расстояние между ладонью и пламенем небольшое, огонёк должен успеть переползти по жгуту в моё тело раньше, чем тот рассеется.

Я допил остывший чай и отодвинул чашку.

Пора.

Закрыл глаза, сосредоточился. Духовная энергия послушно потекла по каналам, собираясь в ладони. Я начал скручивать её, виток за витком, слой за слоем, вкладывая всю силу, какую только мог собрать. Жгут получался тугим и плотным, почти осязаемым, он светился где-то на грани восприятия, словно раскалённая проволока.

Направил его к свече, а сам с замиранием сердца уставился на то, что должно произойти дальше.

Кабинет старейшины Нефритового павильона утопал в мягком свете вечерних светильников.

Беллатрикс сидела за массивным столом из чёрного дерева, подперев подбородок кулаком. На столе перед ней покоилась сфера из молочно-белого камня размером с кулак — палантир, артефакт наблюдения, позволявший видеть любую точку павильона. Полезная штука для контроля за порядком и безопасностью учениц.

Так как рабочий день закончился, нужно было проверить, все ли они ушли из купальни.

Она коснулась сферы, и та засветилась изнутри мягким голубоватым светом. Изображение поплыло, показывая пустые коридоры, тёмные купальни, закрытые двери комнат. Всё как положено, никого постороннего.

Палец скользнул по гладкой поверхности, переключая картинку. Раздевалка пуста. Бассейн пуст. Хамам пуст.

Кочегарка…

Беллатрикс замерла.

В полумраке подвального помещения, освещённого лишь отблесками от печи и крошечным огоньком свечи, сидел он. Иви. Этот наглый кочегар, который за последнюю неделю умудрился перевернуть её размеренную жизнь вверх дном.

Он выглядел ужасно. Осунувшееся лицо с заострившимися скулами, глубокие тёмные круги под глазами, сгорбленная спина человека, который забыл, что такое нормальный сон. И при этом он сидел там, уставившись на жалкую свечку с таким упорством, словно от этого зависела его жизнь.

Беллатрикс поймала себя на том, что её губы сами собой скривились в усмешке.

Шесть дней он торчал на Площади Янтарного Пришествия с рассвета до заката, пытаясь освоить какую-то древнюю технику. Шесть дней возвращался в кочегарку и продолжал тренироваться на свечах, вместо того чтобы отдохнуть. И судя по тому, что она видела сейчас, результат был нулевой.

И чего в нём нашёл старейшина Броулстар? Это же обычный парень с первой ступенью Закалки, даже не внутренний ученик. Всего лишь кочегар. Практик, чья работа заключается в том, чтобы швырять камни в печь.

Взгляд Беллатрикс скользнул по столу в палантире, цепляясь за пустые чашки, оставленные ученицами. Селена и Марго. Две дуры из внутреннего двора, которые каждый вечер таскались в эту кочегарку как намагниченные.