— Будь моей женщиной. Я не предлагаю тайные встречи и прочее унизительное положение. Переезжай ко мне.

— Да, конечно. А ещё к осени поженимся и родим двух детей сразу, — её фраза ядовита, а губы припухшие от поцелуев лишь подчёркивают её циничность.

— Это тоже имеется в самых смелых планах.

— Ты псих, Громов. Мне нужно бежать!

Я злюсь, ведь мы ни на сантиметр не приблизились к истине. И я хотел услышать совсем не это. Гнев, который сейчас лавиной накрыл меня, действует против моего здравомыслия.

— Ты никуда не уйдёшь, пока мы не договорим.

— Я бы задержалась, но, увы, меня ждут.

— Кто? Кто этот Дмитрий? — необдуманно вырывается у меня.

— Тс-с-с, придержи коней. Моя личная жизнь касается только меня. Мой совет: постарайся забыть.

— Я не собираюсь забывать. И ты не сможешь. Ты можешь прятаться, говорить, что всё не важно, но от себя не убежишь, Инга.

— Какая разница, что ты чувствуешь?! — почти кричит она. — Ты сделал это с другом! С Александром! Он считал тебя своим другом, доверял тебе! А ты... ты просто воспользовался его отсутствием, чтобы... чтобы присвоить меня! И теперь я... я предательница! Предательница по отношению к нему! Каким теперь взглядом я должна смотреть ему в глаза? Или тебе? Ты опустился до самого низкого уровня, Владимир, а я... я пошла за тобой! Я не могу с этим жить! Это грязно!

Вот она — истина. Впервые она отчаянно высказалась о том, что её мучает. И да, по её логике — я зло. И этому нет оправдания. Но!

— А знаешь что? Я ни о чём не жалею! Ни об одном прикосновении, ни об одном поцелуе!

Инга отшатнулась, её глаза расширились от шока от моих слов. Её руки дрожали, когда она пыталась вырвать свою руку.

— Ты... ты отвратителен! — выдохнула она, её голос был полон ненависти. — Я не буду твоей! Никогда! Это была ошибка, которую я буду смывать всю жизнь! Я ухожу! Я увольняюсь! Я не останусь в одной компании с таким... таким, как ты!

— Увольняешься?! — мой голос был низким, опасным. — Ты думаешь, это так просто? Ты думаешь, ты просто встанешь и уйдёшь? Хорошо! Иди! Но я тебе обещаю, Инга, я дам тебе такие рекомендации, что тебя никто и на порог не пустит! Ты будешь проклинать тот день, когда решила, что можешь просто так уйти!

Я играл нечестно! И ненавидел себя за это! Но пусть я окончательно буду сволочью, зато выиграю время и смогу выстроить новую стратегию по отношению к ней. Мне нужен заказчик видео, мне нужно как-то открыть глаза этой упрямой женщине на настоящего Алекса. Мои слова о его истинных намерениях в эти минуты сыграют роковую роль. Мне не верят. И это будет приговор.

Инга подняла полный ненависти взгляд, её лицо исказилось от боли.

— Я ненавижу тебя! — прошептала она, и в её голосе было столько отчаяния, что это пронзило меня насквозь.

— А я буду видеть тебя рядом каждый день, — говорю голосом, полным холодной ярости. — Этого ты мне не запретишь.

Инга вздрогнула, её лицо исказилось от отвращения.

— Ты ненормальный!

Я сделал шаг ближе, мой взгляд прожигал её насквозь.

— Потому что ты в этом виновата.

— Лечись! — прошипела она, с трудом сдерживая слёзы.

Меня уже никто не вылечит. Это пугало с новой силой. Мои глаза горели от переизбытка адреналина, от ощущения, что всё рушится. Единственное, что я мог сделать в эти минуты, — снова притянуть её к себе, покрывая губы страстным, требовательным поцелуем.

Ненависть и сопротивление Инги на мгновение угасли, и я почувствовал, как её дикая натура сдаётся влечению. Инга едва заметно ответила, её руки сами потянулись ко мне, но через мгновение сознание пробилось сквозь влечение, и она из последних сил вывернулась из моих объятий.

— Этот зов не остановить, — хрипло прошептал я, глядя на неё пылающим взглядом. — Он либо сожжёт нас, либо вознесёт на пик блаженства.

Инга, задыхаясь, отскочила, её лицо исказилось от презрения.

— Эту чепуху малолеткам в уши лей! — воскликнула она, её голос был полон ярости и отчаяния.

— Ты не будешь с ним, я об этом позабочусь! — впервые рявкнул я без лирики.

— Включишь всемогущего босса?

— Ты многого не видишь перед глазами. Мужчины по своей сути — охотники.

— О да, один уже передо мной.

— О нет, девочка, это неожиданное совпадение и потеря устойчивости.

Мы уже слишком нестабильно общались. Воздух был настолько наэлектризован, что, казалось, будет новый взрыв.

— Оденься!

— Тебя это смущает? — я хищно скалюсь, наслаждаясь её смущением, и медленно надвигаюсь на недовольную Ингу.

Владимир

— Довольно! — горячий шёпот Инги вмиг сменился ледяным тоном, а в её глазах, до этого пылавших страстью, вспыхнула лютая решимость. — Мне нужна эта работа, от меня зависит здоровье отца, а его смерть я никому не прощу. И в первую очередь себе!

Я будто врос в пол, не в силах опомниться от потока её слов. Шантаж — самое ничтожное, что я мог сделать. Она словно загнанный в угол зверёк, отчаяние любимой женщины рвёт меня на части уже от того, что диалог не клеится, что я не могу найти нужные слова, чтобы вернуть наш разговор в правильное русло.

— Я не имел ни малейшего намерения тебя увольнять, — напоминаю я, пытаясь достучаться до разума.

— Я устала. Просто забудь.

Инга резко хватает телефон с кровати и, не обращая на меня внимания, выбегает из спальни, судорожно ища туфли. Я же, наконец, заставив себя прийти в себя, набрасываю на плечи халат.

— Давай остынем и потом поговорим, как взрослые люди.

Я поспешно иду к входной двери, чтобы проводить её, но Инга меня опережает.

— Давай с этой минуты только о работе. Нас нет и быть не может. Пожалуйста. Останься в моих глазах хорошим человеком. Я всегда восхищалась твоим успехом и упорством.

Её последние слова пронзили моё сердце ледяной дрожью. Она искусная лгунья, защищается любым способом. От громогласных обвинений — к тонкому, едва слышному смирению. Она действительно растеряна, как и я. Я должен дать нам время для того, чтобы остыть и взвесить ту дикую страсть, которая не дала мыслить здраво. Она сломала хрупкое будущее.

— Инга, я докажу, что за этим видео стою не я.

Она наконец-то поправила сумочку на плече и впервые за долгое время внимательно посмотрела мне в глаза.

— Если не ты, то кто?

— Не знаю. Но я клянусь, что обязательно разберусь.

— Если это не ты, я лично приду к вам, господин Громов, в кабинет и попрошу извинения.

Я хмыкаю и провожу рукой по подбородку, не могу не улыбнуться.

— Тогда я просто обязан начать действовать.

— Удачи.

Она прикоснулась к ручке двери, а я позволил себе прикоснуться к её запястью.

— Не надо.

— Я ни о чём не жалею.

— Прощай.

Инга резко вырывает руку и выбегает из моей квартиры, а я прижимаюсь лбом к стене и пытаюсь унять бурю, которая бушует внутри.

Тишина. Оглушительная, жуткая тишина. Она врезалась в мозг острыми осколками, раздирая сознание на куски. Запах её парфюма, сладковатый, едва уловимый, казалось, ещё витал в воздухе, раздражая, мучая. Я стоял посреди прихожей, чувствуя себя растерянным пацаном, у которого забрали самую любимую игрушку. Игрушку, которая, как оказалось, умеет больно кусаться.

Она ушла. Просто развернулась и ушла. Не оглядываясь, не оставляя надежды. Её последние слова, наполненные равнодушием, выжигали моё сознание. Я — Владимир Иванович Громов, мужчина, привыкший контролировать всё, от биржевых котировок до каждого движения своих подчинённых. А эта девушка только что разнесла мой мир на осколки, оставив после себя лишь пепел и руины.

Мои руки дрожали. Это было что-то новое, невиданное ранее чувство. Я прижал их к лицу, пытаясь сдержать звериный рёв, рвавшийся из груди. Я ненавидел её за то, что она заставила меня чувствовать себя таким беспомощным, но в тот же миг я понимал, что именно за это я её и люблю. За её вольнолюбивый характер, за её необузданную, дикую натуру. За то, что она не похожа ни на одну из тех женщин, которые окружали меня всю жизнь.