Алекс стоял, сжав кулаки, но ничего не мог сделать. Он знал, что я не буду шутить. Он понимал, что я не из тех, кто отступит.

Инга

Наступил тот самый момент, когда присутствие Владимира рядом ощутилось — точно спасательный круг для утопающего, за который хватаешься, не раздумывая. Неприкрытая навязчивость Алекса пересекала все допустимые нормы, и мне невыносимо хотелось кричать. Но корпоратив — не место для того, чтобы привлекать к себе излишнее внимание. Да и скандал здесь был бы сродни публичному самоубийству.

Алекс это прекрасно понимал. Он словно наслаждался игрой, наблюдая, как я мечусь между страхом и раздражением. Казалось, утренний диалог был для него не финалом, а своеобразным трамплином, чтобы вновь мобилизовать мысли и решительно выйти на абордаж. В этом было что-то болезненно упрямое, почти маниакальное.

Это вечное давление утомляло и сильно злило. Конечно, во многом виновата я — и то, что вела эту бессмысленную двойную игру. Моя попытка удержать контроль обернулась потерей равновесия. Попытка сидеть на двух стульях — оказалась небезопасной. В итоге я не смогла ни Владимира удержать на нужной дистанции, а наоборот, осознала, что это сжигающее влечение поглощает все мои мысли и рвёт меня на части, ни Алексу — открыто сказать: «Баста!».

Мне остро необходимо уединение перед столь важным разговором с Владимиром. Нужно хотя бы пару минут тишины, чтобы выдохнуть, вернуть себе контроль и снова надеть маску спокойствия. Всего несколько минут, чтобы привести мысли в порядок и ещё некоторое время продержаться на плаву, а потом сбежать домой, не оглядываясь, спрятаться в темноте квартиры и попытаться поверить, что этот вечер был всего лишь дурным сном.

Поспешно я пытаюсь найти хоть какой-то укромный уголок или просто раствориться в толпе. Но с отчаянием понимаю, что его зоркий, как у хищника, взгляд внимательно следит за моим передвижением. Это ощущение преследования, липкое и холодное, будто паутина, обволакивало меня с головой. Никуда не скрыться от этого несносного, настойчивого мужчины.

— Не желает ли наша ослепительная Инга отведать бокал шикарного шампанского?

Словно чёртик из табакерки внезапно появляется один из приближенных Алекса и слишком настойчиво пытается взять меня на абордаж. От его приторно-вежливой улыбки веяло расчётом и подлостью. Я моментально подозреваю сговор, потому что других, более логичных мыслей в моей голове больше не возникает.

— Прошу прощения, Михаил, но я спешу в дамскую комнату.

Мои подозрения были не беспочвенны, потому что многословный Михаил как-то вмиг сник и будто бы попытался искать поддержки у своего непосредственного начальника.

Я почувствовала, как внутри все похолодело. Выходит, Алекс готов пойти на всё, лишь бы помешать моим планам. И это уже не просто раздражало — это задевало за живое, вызывало глухой, вязкий гнев. Кажется, пришло время, подобно Золушке, сбежать с этого праздника. Ещё далеко не полночь, но это не имеет никакого значения.

— Да, конечно.

Наконец-то мой путь свободен, но в какой-то момент я незаметно посмотрела в сторону Алекса и внутренне ликовала: его отвлёк один из партнёров «Громов-групп». Момент — и я словно птица, вырвавшаяся из клетки. Прижимая к груди клатч, я спешу в самый тихий и отдалённый уголок праздничного зала. Внезапно руки чувствуют вибрацию телефона. Лишь спрятавшись от любопытных глаз, я извлекаю его и пытаюсь понять, что за неизвестный номер мне пытается что-то прислать. В мессенджере обнаруживаю несколько видеофайлов, которые открывать крайне небезопасно. Сердце моментально уходит в пятки.

И я бы, возможно, удалила их сразу же, но тут же пришло сообщение: «Вам будет интересно это услышать, Инга».

Я оглянулась, кажется, никому до меня нет дела. Но просматривать подобные видео, где рядом полно посторонних, — это верх глупости. Интуиция отчаянно кричала — не смотри! Но любопытство и страх всегда шли рука об руку. Поэтому я ищу совершенно другое уединение, ведь позже меня ждет Владимир, и я не могу, да и не хочу, избежать разговора — он для меня жизненно важен.

Свернув в укромный уголок в глубине ресторана, я извлекла крохотные наушники и, подобно тайному агенту, внимательно присмотрелась к видео. От изумления едва не вскрикнула.

— Привет, не занят?

Не слишком скромной, едва ли не эротической походкой в кабинет уверенно вошла Марина. Её фривольное, дерзкое поведение читалось не только в насмешливом выражении лица, но и в каждом жесте. Она будто заранее знала, что именно делает, и что это видео — не случайность.

— Ты что-то хотела? — Алекс склонился над столом, пристально изучая документы.

Марина торопливо обошла его сзади и наклонилась над столом, и это выглядело уж слишком откровенно для обычных рабочих отношений.

— Птичка на хвосте принесла довольно интересное видео. Кажется, я знаю, почему твоя милая и прекрасная Инга в последнее время так активно тебя «динамит».

— Ты соображаешь, что говоришь?

Довольно резко Алекс схватил Марину за руку с такой силой, что девушка едва устояла на своих высоких каблуках.

— Соображаю, дорогой.

Она ехидно улыбнулась и подалась вперёд, кончиком носа проехавшись по напряжённой скуле Алекса.

— Не играй со мной в глупые игры!

— А то что? Накажешь меня, как в прошлый раз?

— Говори, что хотела, и уходи.

— Да тут не о чем говорить. Просто посмотри.

В этот момент я вдруг осознаю, что в ушах начинает нарастать шум, а меня бросает в невыносимый жар. Кто-то так искусно смонтировал видео, что я вижу и ракурс спереди, и ракурс со стороны. На ноутбуке, с флешки, Марина очень ловко запускает видео. И первые же секунды вводят меня в полный ступор. Мир рушится. Все, что казалось реальным и прочным, вдруг становится зыбким, словно песок под ногами.

Инга

Первые секунды видео вызывают во мне неукротимую дрожь, словно внутри кто-то сжал сердце ледяной рукой. Я могла бы даже не смотреть — этот мерзкий, лживый ролик я пересмотрела от начала до конца не один проклятый десяток раз. Но сейчас мне интересна не сама запись, а реакция Алекса. И главное — то, как вокруг него извивается Марина.

Я и представить не могла, насколько откровенные и циничные у них отношения. Эта тихоня умудрилась сыграть роль роковой соблазнительницы с холодной грацией хищницы. Она то по-кошачьи гладит плечи напряжённого Алекса, то тяжёлой грудью нависает над его спиной и комментирует происходящее на экране. Её голос — низкий, бархатный, словно шёпот змеи.

— Слишком красноречивое видео, не находишь? — произносит она с ленивой усмешкой. — Как думаешь, чем они там занимались?

Её взгляд, острый как бритва, скользит по лицу Алекса, будто проверяя, когда он сорвётся.

Алекс словно окаменел. Но я вижу его кулак, судорожно сжимающий ручку. Костяшки побелели, будто кожа не выдержала внутреннего давления ярости. Иногда он останавливает видео, перематывает назад дрожащим пальцем, будто пытаясь опровергнуть очевидное. И молчит. Молчание становится оглушающим — оно гремит громче, чем если бы он закричал.

— Времени было предостаточно, чтобы согрешить, — протягивает Марина ядовито.

— Дверь закрой! — рявкает Алекс. Его голос прорезает воздух, как выстрел. Он нервно ударяет по клавишам ноутбука, обрывая поток кадров.

Марина торжественно улыбается и слишком поспешно выполняет приказ. В каждом её движении читается удовольствие от того, что она контролирует ситуацию.

— И откуда у тебя этот позорный опус?! — резко бросает Алекс.

В одно мгновение он оказывается рядом, прижимает Марину к стене и сжимает её горло. Движение — молниеносное, почти беззвучное, но в нём столько силы, что по коже пробегает холод. Его глаза полыхают животным гневом.