Инга рассмеялась и тут же протяжно вздохнула, когда мои губы уверенно прикоснулись к её чувствительной точке. Она изнывала в моих руках, а я не мог насладиться её отзывчивостью. Всё это не моё, но как сладок этот первородный грех.

Тело Инги извивалось в моих руках, дыхание становилось всё более отрывистым, но чувствительным, разжигая моё пламя.

Чувственная и горячая, она лишала меня остатков самообладания и не позволяла остановиться. Инга отвечала на каждое моё движение с не меньшей страстью.

Уму непостижимо! Я сгорю дотла рядом с ней и попаду в ад. Пусть это случится позже, но эти мгновения я украду, чтобы окончательно потерять себя.

Вновь целую её грудь, рычу, наслаждаясь каждой её сокровенной точкой, её стонами. Пальцы продолжали упрямо ласкать нежную кожу, а мой мозг победоносно отмечал, как дрожит её тело под моими прикосновениями.

— Громче, — шепчу ей на ухо и ещё отчаяннее рычу, когда она вскрикивает и изгибается, рукой обнимает меня за шею и неистово целует.

— О да! — слишком сладко этот крик разрывает полутьму.

— Ты очень чувствительна, детка, — прячу лицо в её ароматных волосах и сильнее прижимаю дрожащее от полученного удовольствия женское тело.

Она сжала меня, ногти впились в мою спину, но я не чувствовал боли. Я наслаждался тем, как в моих объятиях расслабляется желанная женщина.

Инга притихла, но я чётко ощущал каждый импульс, который излучало её прекрасное тело. Я чувствовал её сердцебиение, бешено колотящееся в унисон с моим. В этот момент был уверен, что она полностью моя, что забыла обо всём, кроме этого безумия, охватившего нас обоих.

Я склонился над ней, тяжело дыша, наслаждаясь её дрожью, её запахом, её полной отдачей.

Просто не верю! Она достигла пика наслаждения. Под моими прикосновениями. И это была моя победа.

Но вдруг... я почувствовал, как её тело напряглось. Не от наслаждения, а от чего-то другого. Едва заметную дрожь, пробежавшую по её коже. Дыхание Инги изменилось, стало более резким, будто она внезапно проснулась ото сна. Её пальцы, до сих пор сжимавшие мои волосы, ослабли, а потом медленно, почти несмело, скользнули по моей шее, коснулись моей щетины, а потом... моей родинки возле ключицы. Той, которой у Александра не было.

Её движение было таким робким, но его последствия — разрушительными. Я почувствовал, как её тело резко отшатнулось, будто её ударили током. Её руки, только что ласкавшие меня, теперь отталкивали с такой силой, что я едва не потерял равновесие. В полумраке я увидел, как её глаза широко раскрылись, а на лице появилось выражение чистого ужаса. Она отталкивала меня, её движения были паническими, отчаянными.

— О Боже! Нет, нет! — Из её груди вырвался глухой, испуганный звук — не крик, а скорее всхлип, застрявший в горле.

Она пыталась отползти от меня, её тело дрожало как осиновый лист. В её глазах, которые теперь были полны ужаса, я увидел осознание. Инга поняла. Она поняла, кто я. И это было не лицо Александра, которое она ожидала увидеть в этой темноте. Это было моё лицо.

Мой собственный разум, до сих пор затуманенный страстью, вдруг прояснился. Холодный душ реальности обрушился на меня. Она поняла. Она поняла, что ошиблась. И её реакция... её ужас... был ответом на моё "адское желание".

Она оттолкнула меня, её тело содрогалось от отвращения. В этот момент я почувствовал, как её ненависть возвращается, сильнее, чем когда-либо. Мы были разобщены. И это было лишь первое осознание ужасной ошибки, совершенной в темноте.

— Это какой-то ваш коварный план?! — после травмирующей паузы прилетает это предположение и заставляет меня напрячься.

— В смысле?

— Два богатеньких мажора решили заманить наивную девушку в свою постель?

Я оцепенел, моё горло сжало спазмом, а мозг не мог адекватно обработать услышанное.

Владимир

О нет, детка! Делить тебя ещё с кем-то теперь я не готов! И, кажется, настал именно тот час, чтобы расставить все точки по местам. У меня появилось окно возможности, поэтому глупо собраться и уйти. Теперь я желаю большего.

Если сейчас рядом со мной была страстная желанная женщина, которая пережила наслаждение, то я оставался в незавидной роли. Моё тело горело от невыносимого желания. И этот протест не придушить приказом. Но следующий диалог остудил мой далеко не юношеский пыл.

— Где он? Самодовольно наблюдает за происходящим из-за угла? Или у вас игры покруче: скрытые видеокамеры?!

Тебя ни с кем делить не готов. И об этом ты скоро узнаешь.

Девушка тянется рукой к какой-то тряпке возле столика, и я не сразу понимаю, что это женский халатик. Пытается прикрыть своё тело? Наивная. Кажется, я взглядом впитал каждый её изгиб, каждую выпуклость и впадинку. Я запомнил стоны в наивысший пик наслаждения.

— Глупости!

Рявкнул и взлетел на ноги. Мне нужен свет, и я его включаю, но сразу слышу женский вскрик.

— Выключите свет!

— Я не могу общаться, когда не вижу собеседника.

— Это вам не помешало воспользоваться темнотой и женщиной, которая не была готова к подобному вторжению!

Я медленно поворачиваюсь к Инге и понимаю, что глаза жадно вбирают её разъярённый образ. Сжалась у подножия дивана и неловко прикрылась полупрозрачным халатиком. Он больше искушал, чем прятал её тело.

— Ты очень чувствительна, Инга.

— Стойте там, где стоите! — грозные нотки в её голосе ещё больше дразнят мой разум.

— Иначе что?

Мой взгляд зацепился за крошечные полупрозрачные трусики, которые беспомощно лежали под столиком. Эта чертова тряпица нужна мне здесь и сейчас. Чёртов трофей, если уж так рассуждать.

— Это продолжение какой-то вашей извращённой игры?

Она бравирует, вижу краем глаза выражение её красивого лица, и, естественно, от её взгляда не ускользнуло моё варварское воровство.

— Александр в командировке.

Вру не краснея, хотя мог бы под чистую выложить все факты об истинном месте пребывания этого ловеласа. Но вряд ли эта слишком правильная женщина поверит в мои слова.

— Он не упоминал.

— Это непредвиденные обстоятельства. Я своего лишь приехал покормить Одина.

Прячу трусики в карман спортивных штанов и наконец-то позволяю себе приблизиться к девушке. Эта минутная пауза немного напрягает.

— Я ни о чём не жалею. В моих глазах ты не увидишь раскаяния.

Она иронично смеётся, прикрывая лицо руками.

— Мужчины! До чего же вы примитивны в своих низменных желаниях!

Началась мораль. Это предсказуемо. Но действительно ли Инга такая благочестивая, какой хочет показаться? Я знаю, что она уже больше трёх лет вдова. Там слишком трагичная история. Возможно, до этой ночи я наивно верил в её правильность, но не в эти секунды. Столь страстная женщина не может быть наивным ангелом. В ней спрятана мощнейшая сексуальность, которую столько времени она прятала за своей строгой деловой одеждой и простыми причёсками.

Оказывается, у Инги очень длинные и шелковистые волосы, которые любого сведут с ума. Даже сейчас она в полной мере не осознаёт, как привлекательно выглядит в моих глазах.

— Повторю: я ни о чём не жалею, — упрямо стою на своём.

— Естественно, ведь признать вину — ниже вашего достоинства?!

Вину? Я не чувствую этого совсем. И если Инга сейчас пытается играть на моей совести, то разочарую: я бы сделал это ещё сотни раз, как в том проклятом дне сурка. И не жалел бы. Она этого стоила. И плевать на то, что она ждала не меня. Но об этом поздно размышлять, ведь сама мысль об Алексе меня не просто злила, она превращала меня в хищного зверя. Она не будет его очередной игрушкой!

Достаточно играть в эти игры. Я же знаю, чем всё у них закончится. Он использует её тело и выбросит как ненужную вещь. Я же могу положить весь мир к её ногам. И сделаю это с удовольствием.

— Нечего сказать в своё оправдание?

— А ты готова слушать правду, малышка?