Склоняюсь к напряжённой девушке и хищно улыбаюсь. Она пытается отстраниться, но я же ловче и сильнее.

— Мне не нравится то, что вы сейчас себе позволяете, Владимир Иванович! Всё нужно забыть, как жуткий сон! — грозно шипит мне в лицо и гордо поднимает голову вверх, бесстрашно встречаясь глазами со мной.

— А я не буду извиняться за то, что наши тела так инстинктивно приняли друг друга. Что каждый наш вздох был в унисон, и эти сладкие губы требовали поцелуев, — прикасаюсь большим пальцем к нижней губе и намеренно вызываю бурю в глазах Инги.

Злится. И это заводит сильнее.

— И вам не стыдно, что Алекс... ваш друг... он ведь вам доверяет. А вы воспользовались его подарком!

Да чёрт её побери! Я вздрагиваю, когда осознаю, что дикая ревность пленяет каждую клеточку от осознания, что это он сейчас мог быть на моём месте. Он мог заниматься с ней сексом и ликовать. Но что-то, видимо, свыше сложилось именно так, что я занял его место. Таких совпадений почти не бывает. А значит, это знак, что мне давно пора менять свою серую жизнь и вносить в неё краски.

— Теперь ты мой подарок, Инга. И мне всё равно, что подумает Алекс. У вас же до сегодняшнего дня не было близости? Правда же, сладкая?

Я хочу её поцеловать, но не делаю этого. Ведь чувствую, как ускоряется её дыхание, когда я слишком дерзко вторгаюсь в её зону комфорта.

А ты вновь горишь, малыш. Ты это не контролируешь! И я покорён! Это за гранью моего понимания. Это идеальный симбиоз. И она это тоже осознаёт.

— Уходите, — требует неуверенно и ещё плотнее кутается в халатик.

Ещё недавно эта страстная женщина дерзко владела моим разумом, а теперь вновь словно спрятала всю свою уверенность и женскую сексуальность в ракушку, как бы ограждаясь от враждебного мира.

— Нам не стоит стыдиться того, что произошло. Это было прекрасно.

— Да замолчите вы уже! — она опрометчиво прижала ладонь к моим губам, но слишком поздно осознала эту ошибку.

Кончик моего языка дерзко прикоснулся к коже и словно обжёг её. Инга встрепенулась и попыталась исправить ошибку. Но моя рука удержала этот порыв, а губы поцеловали центр ладони.

— Я согласен замолчать, но взамен ты будешь очень страстной и громкой.

— Замолчите! Я не хочу это слышать. Я не игрушка, а живой человек.

Она словно очнулась от сладкого плена и попыталась оттолкнуть меня. Хрупкая защита услужливо обнажила её тело, активировав во мне дерзкого хищника.

— Ты очень красивая и желанная, — прикасаюсь губами к её груди и ликую, когда Инга затаила дыхание и закрыла глаза, словно запретила себе что-то чувствовать.

Но её тело тут же отреагировало на ласку и замерло в напряжении. Такая же участь ждала и второй. И в следующий момент я уже не был терпеливым и нежным. Я докажу этой упрямой стерве, что она только моя.

Пусть сам сгорю, но она не сможет утверждать, что наши тела в полумраке совершили ошибку. Нет, наши тела лучше нашего разума сошлись в давней, как мир, интимной игре.

Я сжимал её груди, пока язык вновь и вновь дерзко изучал нежные складки её тела.

Инга выгнулась и сжала мои волосы, вскрикнула и застыла в долгом наслаждении. Я же собирал себя по крупицам, чтобы не взорваться. Она уже полностью моя, но не сегодня. Сейчас ей стоит осознать, что нужно сделать выбор, пока есть шанс.

Я присел на край дивана и посмотрел на распростёртое на ковре тело прекрасной нимфы. Она кусала губы и тяжело дышала. В этот раз Инга не пыталась прикрыть своё тело, кажется, до сих пор была под властью пережитого.

— Я дам тебе время подумать. Сделай так, чтобы Алекс больше не был в списке твоих приоритетов.

— А если я не слушаюсь?

Я стал мрачнее тучи. Шантажировать любимую женщину — подло. Но я теперь не играю по правилам. Просто даю ей шанс привыкнуть к мысли, что она моя женщина.

— Ты же очень умная, — моя рука прикасается к её ноге, подносит к моим губам.

Целую ступню, нежно касаюсь большого пальца и хищно смотрю на реакцию Инги. Кожа на её лице вновь пылает. Да, малышка, ты уже моя. Просто тебе нужно время, чтобы осознать это и принять. Я умею быть терпеливым, если на кону меня ждёт очень сладкий приз.

А теперь нужно и честь знать. Поэтому заставляю себя уйти из этой квартиры и просто побыть наедине со своими демонами. Моё тело рвёт на части от неудовлетворения. Но это уже не важно. Важно, что теперь я не буду стоять в стороне. В моих руках мощный козырь.

Инга

Какая же я дура! Эта фраза десятки раз была на повторе в голове и не давала безумному сердцебиению укротить свой разрушающий ритм. Нереально больно и страшно, что довелось почувствовать столь динамичный спектр эмоций. От изначального грешного падения в сладкий омут с головой после столь феерического наслаждения и расслабления, а в следующую секунду — возвращение в жестокую безжалостную реальность, леденящую каждую частичку моего тела.

Моя психика пытается собрать по крупицам всю трезвость и включить механизм выживания в столь щекотливой ситуации. Я одурачена тем, что даже на секунду не усомнилась в том, что рядом со мной Алекс. Почему теперь из-за огромной ошибки в опасности моё будущее? И здесь уже совсем не до смеха.

Под угрозой моя должность в огромной корпорации, от которой я завишу последний год. Здесь щедро оплачивают труд, здесь уважительно относятся к сотрудникам. Я не могу рисковать своим благосостоянием. На моих руках тяжело больной отец, которому требуется дорогостоящее лечение. Кроме него в моей жизни никого не осталось.

Страшное ДТП три года назад унесло жизни моего мужа, моей мамы, меня же едва не сделало инвалидом. Но лишь благодаря талантливым докторам я смогла восстановиться и бросить все силы на то, чтобы в трудный момент поддержать отца, который через год после трагедии слёг с инсультом.

Я сидела на прежнем месте и с горечью обнимала руками ноги, подбородком прикасаясь к коленям. Зачем я поддалась на соблазн и воспользовалась ключом, который неделю назад аккуратно лёг на край моего рабочего стола?

— Ты в любой момент дня и ночи можешь им воспользоваться, моя принцесса.

В тот момент я удивлённо смотрела на красивое лицо Алекса и не знала, как реагировать. Наши отношения действительно были странными.

Изначально я просила не давить на меня. Моя израненная душа всё ещё не полностью осознала тот факт, что я три года вдова. До сих пор казалось, что это просто какой-то страшный сон. И он вот-вот закончится. Распахнётся дверь нашей совместной квартиры, и с порога я услышу до боли родной голос мужа:

— Любимая, я вернулся. Эти цветы для тебя, малыш!

И мама. Она обязательно позвонит и скажет:

— Инга, мы с отцом ждём вас на шашлыки!

Я уже почти не плачу. И сейчас не время. Потому что вчера наконец-то созрела, чтобы закрыть страницы старой книги, и начать историю новой. Видимо, я поспешила. И это злит! Что если это знак?! Впрочем… Я не хочу возвращаться в уныние. Нужно действовать здесь и сейчас. Всё, что случилось — не моя вина. И если Громов наивно надеется, что я упаду к его ногам — он сильно ошибается.

А сейчас нужно бежать. Нужно сделать так, чтобы никто и никогда не узнал о моём пребывании в стенах этой квартиры. Здесь всё пропитано грехом. Его парфюмом и его мужским доминированием. Громов озадачил меня, и здесь есть над чем задуматься. Воевать не хотелось, но и позволять ущемлять свои права я не позволю!

Лишь дома я смогла без спешки проанализировать своё состояние и обдумать детали дальнейшего выживания. Утро вечера мудренее. Впереди два выходных, и они позволят разработать план, который позволит удержаться на двух стульях. Но как же я ошибалась в том, что сумею так просто выскочить сухой из воды.

Во-первых, часть ночи меня одолевали эротические сны с Громовым в главной роли. Я проснулась ближе к шести утра и осознала, что моё тело, которое столько лет молчало, внезапно устроило бойкот. Я сжала шёлковые простыни от отчаяния и уткнулась лицом в подушку от стыда и от того, что теперь мой мозг активно делает сравнение двух мужчин.