— Я рада, что ты рядом… — прошептала я.

— И я… я очень, — ответил он, чуть наклоняясь, чтобы почти коснуться губами моего уха.

Каждое движение, каждое прикосновение было новым, неожиданным, но удивительно естественным. Утро шло спокойно, тепло и радостно, словно мы впервые открыли дверь в маленький мир, который принадлежал только нам.

Я уже хотела что-то сказать, но в тот момент воздух прорезал резкий сигнал тревоги — глухой, настойчивый.

Сердце ухнуло вниз.

— Что это? — выдохнула я.

Владимир не ответил. Он мгновенно надел рубашку, движения точные, собранные, как у охотника. Через минуту вернулся — уже с пистолетом в руке.

— Останься здесь, — коротко сказал он.

Но не успела я возразить, как в доме раздался голос из домофона:

— Владимир Иванович, это Михаил. Я у ворот. Срочно.

Он посмотрел на меня коротко, будто прощаясь, и нажал кнопку, открывая ворота.

Через пару минут послышался стук. Михаил Алексеевич появился на пороге, бледный, сосредоточенный, с планшетом в руках.

— Извините, что так, — сказал он тихо, — но это не могло ждать. У нас серьёзная проблема.

Я почувствовала холодок по спине.

Владимир взял планшет. На экране вспыхнули заголовки:

«Корпоративная интриганка Инга Савина: путь вверх через постель боссов!»

«Тайная страсть или распутство? Скандал в “Громов Групп”!»

Я с трудом сдержала дыхание. Но всё стало по-настоящему страшно, когда Владимир пролистал дальше — и замер. На экране — фото, где Соколов провожает меня к моему дому, входит в подъезд. А затем видео: он не выходил из дома два часа.

Его лицо мгновенно изменилось: сначала удивление, потом гнев, смешанный с болью и недоверием.

— Инга… что это значит?! — его голос прорвался, низкий и резкий, с дрожью. — Почему он был у тебя два часа?!

— Ты о чём?! — крикнула я, не сдерживая злость. — Ты правда думаешь, что я с кем попало?! Это подстава!

— Подстава?! — он шагнул ближе, глаза пылали яростью. — Я видел это только что своими глазами!

— И что, — я вскинула руки, — ты решил сразу обвинять меня?! Прямо здесь, прямо так?! Я не твой враг, это грязная ловушка! Включи трезвое мышление!

Владимир сжал кулаки, дыхание участилось.

— Ловушка?! — повторил он сквозь зубы. — Инга, я видел его у тебя дома! Два часа!

— Два часа?! — вырвалось у меня, ярость буквально взрывала грудь. — А ты думаешь, я сидела и пила чай с ним?! Я ничего лишнего не позволила! А ты смотришь на меня, как будто я сама это устроила?!

Его шаги ускорились, он сделал резкий выпад к экрану, почти роняя планшет.

— Почему я должен верить тебе, Инга?! — крикнул он, голос срывался, тело напряжено.

Тошнота ударила внезапно, дыхание сбилось. Я почувствовала, как ноги подкосились, и с воплем бросилась к ванной:

— Да иди ты!

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Меня вырвало очень сильно и неприятно. Я едва дышала от обиды и отчаяния. Минуты спокойствия, и часы бедлама. Странная чёрно-белая полоса. Словно кто-то специально проверяет последние годы меня на стойкость. Но я уже на пределе. Только ночью поверила в то, что рядом тот, кому можно доверять... и что я слышу? Мне даже не дали рот открыть!

Я опёрлась на раковину, сжимая рот рукой, сердце бешено колотилось, тело трясло. Внутри всё горело: злость, страх, отчаяние.

За стеной раздавался его голос, напряжённый, почти ломящий:

— Инга… скажи мне правду!

Я сжала раковину, чувствуя, как паника, гнев и отчаяние смешались в один клубок. Но внутри я знала: я не виновата, и рано или поздно он услышит правду.

— Оставь меня в покое!

Я выдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться. Злость разгорелась ещё сильнее: никто и никогда не обвинит меня без доказательств, пока я сама не докажу, кто подстроил эту ловушку. Неужели логически нельзя сопоставить факты? Громов меня бесит! Ему бы лучше успокоиться и не выводить меня из себя, чтобы я не сожгла мосты!

Я сидела на холодном полу ванной, прижимая колени к груди, пытаясь отдышаться. Тошнота не отпускала, но я отчаянно пыталась понять, что со мной происходит. Сердце стучало бешено, руки дрожали. А потом я смотрела в зеркало, пыталась собрать лицо в спокойное выражение, но ощущение слабости и внутреннего жара не отпускало.

— Слушай себя, — шептала я себе. — Это стресс… просто стресс…

Я умывала лицо холодной водой, пыталась сделать несколько глубоких вдохов, но стоило опустить взгляд — снова начиналась тошнота. Каждое воспоминание о Соколове, о видео, о реакции Владимира казалось удушающим. Я сжала зубы и, собрав остатки сил, наконец поднялась.

Когда я вышла из ванной, Владимир стоял в гостиной, напряжённый, глаза сверлили меня. На планшете снова был интернет-браузер, а на экране — новое видео.

— Что ещё?! — спросила я, хотя догадалась.

— Это видео с той ночи, — выдохнул он, сжимая планшет. — Когда ты пришла в квартиру Алекса. Потом я...

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, а внутри всё сжалось: нет, этого не может быть, думала я. Подлец. Какой же подлец тот, кто вылил всё это в сеть!

— Серьёзно?! — крикнула я, едва сдерживая голос. — Ты это оставишь как есть?

— Это уже целенаправленный удар мне в спину.

Он сжал зубы, опустив взгляд на экран. В этот момент я поняла, что объяснений и гнева не хватит, чтобы он сразу поверил.

— Всё это Алекс! — закричала я, не выдержав, — он устроил ловушку! Соколов — пешка! Видео подстроено! Я не делала ничего плохого!

Владимир шагнул к столу, пальцы сжали планшет. Он молчал, а я понимала, что отчаянию нет пределов.

Я почувствовала, как снова начинает крутить живот. С трудом сделав вдох, я отшатнулась на несколько шагов, держась за стену.

— Я не знаю, что ещё сказать! — выдохнула я, голос дрожал. — Всё, что я могу — это доказать тебе правду!

Он замер, дыхание прерывистое, глаза полные смеси гнева, боли и недоверия. Я понимала, что спор ещё не закончен, что битва за доверие только начинается. И чем дольше он смотрел на меня с этим взглядом, тем сильнее внутри разгорался мой собственный гнев и решимость: я выкачу правду, каким бы образом это ни потребовалось.

Инга

Владимир сделал шаг ко мне — быстро и решительно. Его глаза горели, он почти не слышал мои слова: ярость и обида заглушили всё вокруг. Я старалась говорить, но мои фразы терялись — он видел только экран с кадрами и подписи, и в его голове уже вертелся один образ.

В этот момент Михаил Алексеевич, до того молча стоявший в стороне, решительно шагнул вперёд и перебил нас:

— Владимир Иванович! Инга Петровна! — его голос был твёрдым, заставил нас повернуться. — Хватит спорить. Послушайте меня.

Он взял планшет и быстро пролистал — заголовки, скриншоты, ещё материалы. Не один ролик, а сразу серия публикаций.

— Это не просто утечка, — спокойно сказал Михаил. — Кто-то целенаправленно слил эти материалы. Именно Александр прислал мне уведомление. Он увидел то, что в сети. Но это выглядит как скоординированная атака. Её цель — подорвать вас обоих.

Телефон в руке Владимира завибрировал. На дисплее — «Александр». Михаил кивнул и показал на громкую связь. Владимир нажал.

Сразу же зазвучал голос Александра — бодрый, злорадный, но ни слова про схему, ни слова про авторство. Он лишь поддевал и подливал масло в огонь, не раскрывая карт:

— Громов, ты в курсе что у нас в интернете творится? Инга — звезда дня. Люди обсуждают видео у её дома, фото из ресторана... Жесть, да? — он смеялся в трубку. — Как же ты теперь будешь выглядеть, босс? А ещё моя квартира...странно всё... не находишь? Смотришь на это и думаешь — ну и дела. У меня к тебе есть вопросы.

Владимир слушал молча. Он говорил тихо, ровно, без крика, но в словах была сталь: