Победить столько — невозможно физически. Максимум ещё одного-двух, дальше у нас нет столько крови ляпуса. Отступить? А куда? Путь вниз не готов. На другой стороне — тоже пожиратели имени. Наверх?

Я посмотрел туда. Наверное, это единственное решение. Там, по сведениям Сайны, был ещё один этаж с иммундусами. Гоблины занимали свободные изгибы разломов и архитектуры локаций, куда чудовища не попадали.

Зеркала терминала с треском разлетались. Осколки сыпались вниз, встрявая в выращенный мной мох. Но те, кто уже показались наружу, никуда не исчезли.

Четыре особи успели пролезть в первые же секунды боя. Пятый и шестой застряли в процессе перехода. Один лишился лапы, другой — половины тела, от чего над обломком локации раздался чудовищный крик. Сейчас я различал в нём крик сотен замученных душ множества человек, из которых было собрано это чудовище.

Послышался гул, означавший, что путь наверх нам тоже отрезан. Очень скоро оттуда начнётся гон монстров.

Издали донеслись крики разных существ. По разлому прокатилось эхо от цокота множества лапок спешащих сюда одержимых существ.

— Отступаем к краю! Селена — строй платформы! На всю ману под потолком! — продолжал я отдавать приказы.

Активная мудрость природы получила щедрую порцию маны, придавая заряд бодрости телу и мыслям.

— Сайна, что с путём вниз?

— Ещё не готово!

— Мерлин! На всю ману, жги всё, что видишь! Сайна, нужны линзы. Тия, передай всем, у кого есть магия огня или свет, собираемся у дальнего края локации, отступаем! Тварей не атаковать! Слышите! НЕ СТРЕЛЯЕМ!

Мысли опережали слова, так что я начал сбиваться. Но действовать нужно было быстро. Нас затягивало в воронку катастрофы, но шанс выплыть всё ещё был.

Если одновременно пустить жар по разлому в одной точке, мы сможем быстро расчистить проход, расплавив все адамантовые нити.

Обратной стороной этого плана было то, что выложившись на полную, мы потеряем всех этих проходчиков минимум на сутки с магическим истощением. Но это был единственный шанс.

В том числе, вкладываться пришлось мне.

Я припал к земле, выровнял позвоночник, обращаясь к силе хуорна. Закатил глаза, мысленно обращаясь к источнику света, затем резко коснулся руками покрытого мхом камня и запустил ураганный рост.

Мана пробежалась по каналам и коснулась мифического амулета Селены. Плащ из белых трав заискрился, подхватывая и умножая силы, щедро хлынувшие в рост зелени.

На пути иммундусов вырастали массивные стены, между которыми скрывались ядовитые шипы и колья.

Чем бы ни были эти твари, это должно хоть немного их задержать.

Первый иммундус потянулся рукой к созданной деревянной стене, и от его пальца во все стороны пошла волна разрушения. Дерево распадалось на части, а меня буквально парализовало ужасом. Я ощутил, как распадаюсь сам. Но мудрости природы или даже инстинкта самосохранения хватило, чтобы сразу же активировать сепарацию.

Теперь я никак не был связан с растениями в этой локации, и разрушение преград не должно на меня так влиять.

Тем не менее, я уже не контролировал ноги, которые сами несли меня как можно дальше от невозможных чудовищ. В голове на какой-то миг не осталось ничего, кроме страха. Я даже перестал понимать, где нахожусь — казалось, я бежал через лабиринт, где чудовищами были сами стены.

Но помрачение рассудка длилось недолго.

У края локации полыхнуло пламенем и засиял яркий свет. Мой приказ, о котором я успел позабыть после ментального удара по разуму, уже исполнялся.

— Арк, ты в порядке? — послышался мелодичный голос. — Минор-ами… выглядишь плохо…

Голос был на удивление спокойным. По телу пробежалось тепло. Сердце успокаивало ритм, а я наконец-то позволил себе отдышаться.

Понял, что я уже на краю локации. Вниз спускались Рейн, Нэсса и Дора, как самые защищённые.

— Получилось? — спросил я. — Путь вниз есть?

— Да! — ответила Сайна. Она стояла на краю обрыва и отвечала не глядя. Её глаза были прикованы к дну и мерцали алым, как всегда во время применения ионических вычислений.

— Страх, как при появлении осколков, — сказала Селена. Бледная и будто сама не своя. Альма принялась лечить её психику после моей «пламенем Асгора».

Ментальный целитель у нас в рейде был только один, а нуждался в нём сейчас почти каждый.

— Смотри, — наконец сказала механистка.

Вереск подняла руку и спроецировала вид разбитой локации с руинами, множеством мелких веточек и парочкой крохотных адамантовых паучков.

— Вот откуда они лезли, — понял я. — У них здесь была кладка.

— Чур я первый на адамантовую вдову в питомцы, — вызвался Мерлин, но его энтузиазм никто не поддержал.

— Маги пустые, но может сбросить туда парочку гранат с напалмом? — предложила Лифа.

— Не любишь паучков? — спросил соларис.

— Это у нас в крови ещё со времён первой войны с морранди, — поморщилась эльфийка. — У дроу редкая склонность к инсектофилии.

— Арк, твои стены долго не выстоят. Они разносят их одним касанием.

— Она права, — добавила Сайна и, повинуясь мысленной команде, Вереск начала ещё одну трансляцию бредущих сюда пожирателей.

К счастью, они не шли напролом. Как я и рассчитывал, сплошную стену они прошибали, но если выход был и не очень далеко, то они предпочитали сворачивать.

— Будто осколки… — повторила Селена.

— Успеваем, — напряжённо сказал я. — Лишь бы внизу не оказалась ловушка.

— Выходы из локации под разломом перекрыты паутиной, — сообщила Сайна. — Напасть на нас там могут только бесплотные духи.

— Их тоже не будем списывать со счетов. Освятите паутину чем-то, на всякий случай. А потом будем жечь, как вернётся мана. Но я говорил не об этом.

— Есть что-то ещё? — спросила Тия.

Я кивнул.

— То существо, что появилось у терминала. И сбежавшие союзнички. Что, если они сознательно отсекли нам путь наверх и заставили идти вниз?

— Кстати, где крыса? — спросила Белая.

Ответа на этот вопрос не нашлось ни у кого. Только семя гнилостня в моём кармане напоминало о том, что у нас состоялся тот разговор.

Стук обитых металлом ботинок и круг из облачка пыли, вырвавшийся из под подошвы. Пахло чем-то кислым, слегка сладковатым… ага, вот чем. Над головой висело запутанное в паутину тело давно мёртвого гоблина.

Я навёл на него руку с зажатым майром и выстрелил семенем.

— Держи, — протянула мне Тия бутылку с зеленовато-синим тёмным зельем. — Это от Софьи.

Вкус был терпким, травянистым и немного горчил. Зелье маны хлынуло в рот, заодно приглушая охватившую меня жажду. Сильно хотелось пить, а во рту всё будто высохло.

— Сайна, здесь точно атмосфера в порядке?

— В пределах нормы, — отозвалась девушка. — Вообще, конечно, долго лучше здесь не дышать, но в течении десяти часов проблем быть не должно.

— Дальше тоже всё забито паутиной, да? — спросил Мерлин, глядя на застрявший, казалось, в воздухе повреждённый дрон. Лопасти вентиляторов были перерезаны, да и сама конструкция держалась лишь благодаря тому, что самих нитей здесь было много, и предмет повис на них.

— Зато нет другой местной фауны, — заметил я. — Так что не жалуйся.

Эстель направила лицо вверх, как будто смотрела в расщелину, по которой мы спустились. Но повязка на глазах говорила о том, что она скорее слышит происходящее.

— Твой слух уже восстановился после последнего крика? — спросил я у неё, вспомнив, что в прошлый раз звук вывел её из строя почти на сутки.

— В этот раз я успела надеть наушники и изолировать себя навыками, — пояснила она.

— Что там, наверху?

— Пожиратели имён хаотично ходят по локации. Монстры разбегаются наверх. Некоторых добивают иммундусы. Я слышу, как перестаюёт биться их сердцае и исчезает дыхание, когда пожиратели касаются своих жертв, впитывая в себя.

— Они меняют имя после каждого убийства, — добавила Белая. — Заменяют предыдущее своё имя на то, что было у последнего убитого.