Морщины на лице Рейна разгладились. Он чуть улыбнулся и протянул мне руку для крепкого рукопожатия.

Тем временем, впереди оставалось всего пара залов, и мы окажемся у двери. После всего, что мы здесь видели, мне уже не кажется, что там просто обычный босс. Необычный — это как минимум. Если в теле той девчонки по ту сторону богиня-чудовище, неназываемое зло и прочие эпитеты к этой особе — легко нам точно не будет.

А всё, как ни крути, идёт именно к этому. Не зря перед входом находится её самая знаменитая игра-ловушка.

От мыслей о том, что нас здесь может ждать какая-то хтонь такого уровня было сильно не по себе. Неназываемую боялись до усрачки все, кого я видел. Иными словами и не скажешь — все кто с ней встречался, опускали глаза в пол, вздрагивали и дальше по списку.

Наверное, у этого были веские причины.

Вспомнилась Дина. Она говорила правду, предупреждая о предателях, и она предлагала союз. В то, что она хочет сбежать со Стены — верю. Ещё она предлагала стать частью группы, чтобы Система повысила шанс повстречать бога Разума вместо богини Пустоты.

Как по мне — обмен шила на мыло, конечно. Вот был бы там кто-то просто злой и тупой, чтобы его заманить в ловушку и отделаться малой кровью и без превозмоганий. А то тут я прямо чую, какая-то гадость готовится.

Не могут эти картины быть здесь просто так.

— А кто нибудь с ней сталкивался? — спросил я.

— С хозяйкой пустоты? — переспросила Альма. — Нет, Миса лично никогда её не встречала. Моя мать просто была одержима ею какое-то время.

— Божественное чудовище, — сказала Селена. — Я видела её образы в мыслях людей. Она невероятно красива. Даже у меня дыхание перехватывало и хотелось ей служить, просто от одного её вида.

— Я была знакома с Лаской, её сосудом, — подтянулась к разговору Белая. — Обычная женщина, средней внешности, Ничего особенного. Эффект вознесения?

— Тео говорил, у него дома её называли Сехмет. — добавила Альма. — Кажется, это её старое имя, до того как она назвалась тем именем, которое её призывает.

Рейн снова застрял перед картиной. Я обернулся и увидел как он пристально смотрит на очередной портрет Гильгамеша. На этот раз в роли грозного судьи, нависшего над двумя перепуганными проходчиками.

— Аркфейн был одержимым пустотником и не ведал, что творил. Гильгамеш — это не ты, а всего лишь дурман в голове. Подумай, каким ты был до фрагмента левиафана. Память мы теряем при перерождении, но внутренний стержень остаётся. Ты всегда искал справедливости, просто в одной из множества жизней ты был обманут.

Рейн указал на крупную картину, висящую рядом. Сияющий шестикрылый ангел рядом с мужественным блондином с мощными мышцами, мужчиной-энирай с книгой, знакомым щуплым пареньком, которым был Леви. Незнакомая женщина со светлыми слегка вьющимися волосами и девушка, совсем ещё юная, как для Стены.

— Когда Чёрное Солнце пало, оно оставило шесть осколков. У нас с Эхмеей был активный ассимилятор хаоса, — начал перечислять Рейн. — Нашей стихией был свет, а с ним получилась астерналь, стихия лжи и фанатиков. Меас и Леви получили искажение пустотой, поэтому их ослепил страх. Лиаре и Мариэль досталась стихия бездны. Мы их сочли менее опасными. Самыми сильными были именно хаотические, как ядро монстра… боги, не верю, что так хорошо всё это сейчас помню.

— Не хочешь вспоминать — не глазей по сторонам, — посоветовал я. — А мне вот любопытно.

— Мне тоже, — признал Рейн. — На одной картине мне попался Неро. Так я себя называл в жизни до Гильгамеша и был последователем магии ветра. Хорошая была жизнь… Жаль, закончилась в «несуществующих землях».

— А вы кем ещё были? — спросил я у остальных идущих рядом со мной.

— Девушкой, другом… пустотной нежитью, адептом Тиши, — вздохнула Эстель.

— Вон, глянь, какие мы классные, — Мерлин кивнул на картину, где очень похожий на него парень с более короткой стрижкой кудрявых и более светлых, волос использовал магию хаоса в компании незнакомой девушки-воина и, видимо, Эстель, только здесь она была блондинкой, и, судя по лиловым глазам, пустотницей.

— Добро пожаловать в клуб, — мрачно улыбнулся я, хлопнув Эстель по плечу. На соседней картине тоже была она, но уже в другой компании, с несколькими тари перед лысым котом в сапогах и в эпичной шляпе. — Это тоже ты?

— Угу… первый урок Безупречного, куда меня затащил Син… видишь того мага в алой мантии?

Парень казался мне откуда-то знакомым. Может, он тоже когда-то встречался мне среди жизней в Стене?

— Папа? — неожиданно воскликнула Альма и подошла ближе к картине. — Это же «бешеный кот»? А мама здесь есть?

Она едва не лезла сама в картину, но, похоже, так и не нашла, кого искала.

— Это твой отец? — заинтересовался и Рейн.

— Отец Мисы, — помрачнела Альма.

— Чем-то похож на Арка, — заметил мастер стихий. — Теперь понятно, почему ты его зовёшь братом.

— Не, вы совсем не похожи, — вмешался Мерлин. — Плохо помню этого Сина-кота, но он, вроде, с какой-то бабой носился, пустотницей, а ты у нас идейный проходчик Стены.

— Они очень похожи своей волей двигаться к цели, не смотря ни на что, — возразила Альма. — И не «какая-то баба», а моя мама!

— Начинаю понимать, что Стена нас свела в одну команду явно не просто так, — усмехнулся я. Затем обратился к Страннику. — А что у тебя?

Он как раз застыл перед картиной чуть в стороне от нас. Услышав вопрос, он некоторое время медлил, словно думал, стоит ли делиться чем-то глубоко личным, но затем ответил:

— А мой мир выглядел вот так, — сказал он с заметной тоской, не отводя взгляд от картины.

Я проследил за его взглядом. Место на картине было уютным: красивые дома с изящной архитектурой, высотой в три-пять этажей, шпили и купола из голубого камня, площадь, на которой собралось множество людей перед крупной постройкой, напоминающей храм. В центре находилась статуя головы волка, отливающая фиолетовым цветом.

Люди испуганно смотрели в небо, которое затягивала радужная пелена со множеством молний, а вниз вместо дождя падали странные чёрные сферы.

Я понимал, что Странник — один из людей на площади, но как он выглядел без маски, я не знал.

— Что это?

— Скрежет, — ответил Странник. — Сакральный момент моей жизни. Явление, природу и суть которого никто так и не понял. В тот день я и другие мои коллеги обрели силу амарантина.

Он замедлил шаг и остановился. Я не видел его взгляд, но щемящее чувство тоски по дому взаперти в чужом мире было почти физически ощутимым, потому я поспешил перевести взгляд на рогатую целительницу.

— Я вспомнила прошлую жизнь Альмы, — ответила она. — Третий человек в крупном клане в срединных секторах. Меня звали Альмалексия. Легендарный снайпер. Это была хорошая жизнь. Я рада, что вспомнила о ней больше.

— А Алихаю с Мисой? — спросил я.

— Нет. Ничего об этом.

— Интересно… — момент показался мне любопытным. — Может, Система игнорирует всех, кто не проходчик?

Рейн пожал плечами. Альма задумалась и кивнула:

— Может быть.

Я оглянулся в поисках подходящей цели и увидел Лифу, которая о чём-то общалась с Тео, идя рядом с молчаливой Серой, зависающей на каждой картине.

Махнув друзьям, я чуть задержался и подошёл к ним.

— … так что да, предок у нас может быть и общий, но мы совсем разные. И крысами никогда не были, в отличии от некоторых, — закончила эльфийка и вопросительно посмотрела на меня. — Да, командир?

— Как вам галерея? Смотрю, вы не глазеете по сторонам, как все.

— А зачем? У меня сестра увлекалась живописью. Закапает эло и бежит рисовать золотыми красками… Эротика у неё особенно чувственно получалась… а потом на её колонию напали деирдре. Впрочем, это не моя сестра… наверное, я должна сменить имя, чтобы избавиться от ненастоящего прошлого.

— Возьми. У тари была похожая традиция, — кивнул Тео. — Когда они понимали, что изменились слишком сильно, то меняли имя, чтобы подчеркнуть, что они уже не те, что были когда-то.