— А тебе галерея тоже не зашла? — спросил я.

— Когда мы с Альтаиром брали главный храм Эхмеи в моём мире, там полно было такого творчества. Или чьи-то гениталии, или он сам красуется мышцами, хренов нарциссичный мудак. Прямо дежавю, там тоже были такие залы-галереи. Только более пафосно, с золотом, фруктами и полуголыми наложницами.

— Кого-нибудь знакомого на картинах видел?

— Эхмею пару раз… ублюдка Меаса, чтоб его черти держали в этой вашей Стене до самого её разрушения.

— И всё?

— Мне достаточно, — поморщился Тео. — Когда-то мы с Кирай считали его своим учителем… А он просто использовал нас в своих опытах.

Парень крепче прижал к себе растерянную Серую, которая не отрываясь смотрела на портрет очень похожей на неё девушки с живыми, насыщенными, утраченными смотрителем Обсерватории эмоциями.

Я кивнул и поспешил к своим в голову растянувшегося рейда.

Теория подтверждалась. Поэтому в первый раз картины нас не заинтересовали. Там было прошлое трёх тел с двадцать первого, но для нас оно ничего не значит — просто жизнь случайных людей.

Приближался предпоследний зал.

Концентрация воспоминаний нарастала. Я старался не смотреть на картины лишний раз, но всё равно взгляд то и дело скользил по стенам и, слава строителям, что «мои» прошлые воплощения здесь были разбавлены прошлым всех обладателей духовного ресурса в рейде.

Меарк Бледный. Мрачный черноволосый нав, некромант и, похоже, некрохимеролог. Я вспомнил кадр, когда так же стоял перед дверью без стены, не решаясь войти. Помню, как медленно протягивал тонкую белую руку со следами нанесённых шрамированием магических формул. Вспомнил жажду знаний такой силы, что рядом с ней всё меркло. Женщины, дружба, богатство — всё отступало на второй план.

Помню, как за спиной стояла армия моих некрохимер, морфов и мёртвых элементалей. Армия ещё сильней, чем пришла со мной сейчас.

Но что было дальше? Что случилось, когда я открыл эту дверь?

Ещё шаг. Я замер. Передо мной был весёлый молодой парень, который кругами прыгал короткими порталами со шлейфом по зелёной локации вокруг слаймов.

Встряхнул головой. Да, эта картина была живой, движущейся. А часть рамы — расслаивалась, будто битая графика в играх.

— Я один вижу, что эта картинка живая? — спросил я, надеясь удостовериться, что с моей психикой всё в порядке.

— Угу, живая, — подтвердил Мерлин. — Это что за воплощение такое? Помнишь?

Отрицательно покачал головой.

— Только то, что в этой жизни называл себя Волком… и эмоции радости. Не знаю, что это была за локация, но у меня здесь буквально эйфория.

— Других движущихся портретов мы пока не видели, — заметил Рейн.

Нас прервал резкий вскрик. Я обернулся и увидел с грохотом падающую на пол Аси. Нападения не было, девушка просто… рыдала?

Так… пора с этим что-то делать. Мы такими темпами к концу этой галереи сами попросим ту девку нас добить.

— Вставай, Аселла! — требовательно сказала Альма и протянула руку подруге. — Вставай, наказующий Мисы Триединой! Ты больше не «дочь ведьмы». Вспомни нынешнюю себя сейчас!

Та покачала головой и медленно начала подниматься с пола.

А я вдруг увидел за девушками ещё одну разыгравшуюся драму. Перед стеной стоял Наги, касаясь металлической рукой скелета крупного портрета с жизнерадостным парнем с каштановыми волосами и в очках.

Железный скелет будто рыдал, хотя едва ли он в нынешнем облике был способен на столь сильные чувства. Скорее, их напрямую перегонял в него портрет из его прошлой жизни.

К чёрту, — решил я.

— Мерлин, потрать, наверное, немного маны всё-таки, будь добр — сказал я.

— Жалко, — заметил он. — Я во всех жизнях был такой классный. Сейчас, походу, у меня самая мирная жизнь, хе-хе…

— Потом оплачу всем желающим сеанс регрессивного гипноза у Фреда, — отмахнулся я. — Но чую, если не вмешаться, это плохо закончится.

— Если войти сюда одному, сойдёшь с ума ещё в первых комнатах, — поддержал меня Тео. — Давно надо было это сделать. Я помогу, Мерлин.

Судя по рыдающей Серой рядом с ним, он моему решению был очень рад.

А мне было действительно жаль так делать. Любопытство внутри меня просто билось загнанным на убой зверьком, требуя найти какое-то немедленное решение. Билось надеждой, что та же Сайна вполне могла бы сделать запись с дронов, например.

Я оглянулся по сторонам, пытаясь уловить что-то ещё в последний момент. Увидел крупный портрет ещё одной версии себя, с массивным длинным луком. Вспомнил тот кайф, который испытывал каждый раз, когда слышал его треск от натяжения.

Пронеслись лица товарищей в группе, с которой тогда ходил в качестве стрелка-сенсора. И встала в памяти дверь посреди пустоты.

Чёрный Арам, так звали меня в той жизни. И тогда я тоже доходил до тридцать девятого. Тоже был здесь. Это была уже вторая вспомненная жизнь, где я входил в эту дверь и не возвращался. Третья, если считать эту.

И от понимания этого факта в сердце начинали разгораться сомнения.

Кто такой истинный враг? Не веду ли я свой рейд на верную смерть? Или эти картины здесь именно для того, чтобы я так подумал и развернулся обратно? Что, если эти воспоминания — ложь, внушённая этим местом? Кто сказал, что это действительно мои прошлые воплощения, а не вымысел?

Предпоследний зал охватили аспидное пламя Мерлина и чёрный огонь Тео. К ним присоединились Кель и Ариддарх, видимо решив, что приказ касался всех магов со стихией огня.

Последний зал.

Уже без картин. Только камни и клумбы, где теперь располагались мои растения, были прикручены турели Сайны, горели ионоцветы и летали облака миазмов лишайника. Вдоль стен — ряды нежити, поднятой Мордредом и Крайном.

— Мы готовы, — выдавил я из себя и обернулся к рейду. — Всем принять зелья укрепления духа! Час на перерыв, чтобы все пришли в себя и приготовились к бою. Затем принимаем зелья и поехали.

Мне ответили горящие глаза проходчиков, излучающие готовность.

Рейд занимал задуманные заранее позиции. Альма накладывала пламя Асгора. Софья ходила с тележкой, полной боевых зелий. Народ постепенно приходил в себя. Воздействие на разум не подтвердилось. Всего лишь картины, как и говорила Аси. Просто картины с воспоминаниями.

Я встал перед дверью. Мы окружили её на случай, если так удастся потом ударить врагу в тыл.

Стоял и смотрел на дверь, будто пытался её узнать. Перед глазами был бледный некромант, который пришёл с армией мёртвых и проиграл. А за ним лучник, который шёл за другим лидером, но закончил свой путь так же, как тот некромант.

— Ты избранный, Арктур, — я почувствовал, как Тия берёт меня за руку.

— Да, мы уже кучу фильтров так прошли, — поддержала её обычно сомневающаяся Сайна.

— На шаг ближе к свободе, — улыбнулась Селена.

— Я больше, чем был Гильгамеш. Мы пройдём Стену, Арк, и вытащим нас всех из этой дыры, — уверенно сказал Рейн.

— Кстати, если меня убьют, будет большой бабах, — добавил Мерлин с усмешкой. — Я мстительный!

— Жаль, что Принц не может этого видеть, — вдохновенно улыбалась Белая.

— Поехали, — повторил я и протянул руку к двери.

Ладонь коснулась холодного металла ручки. Потянул на себя, готовясь в любой момент перескочить в тело заранее созданной копии, если меня убьёт на месте какой-то ловушкой, незамеченной Эстель и Странником.

— Хочешь знать, кто твой истинный враг? - пронёсся леденящий шёпот у меня в голове.

По телу пробежали мурашки. Конечности будто онемели, а я словно просто со стороны наблюдал, как дверь со скрипом отходит в сторону под моей рукой.

— Хочешь знать, кому ты обязан всем худшим, что было в твоей жалкой жизни, ничтожество?

Тия ничего не говорила о голосах в голове.

Неужели истинный враг просто играл с нами всё это время?

Или нет.

Что, если испытание уже началось и шло полным ходом?

Что, если мы были отсканированы этими картинами?

Поздно.