Без этого, без этого неуклюжего, глупого Сумеречного Странника, Делора думала, что утонет. Он стал её спасательным кругом. Это было эгоистично с её стороны, и она знала, что не должна хотеть, чтобы он ел этих людей, потому что они люди, но единственная причина, по которой она была против — страх потерять его.

— Я всё время боюсь причинить тебе боль, Делора. Я не могу обнять тебя, и это съедает меня изнутри. — В его сферах начала разгораться синева — зияющая глубина цвета, показывающая, как сильно это его тяготит. — Я не могу прикасаться к тебе. Не могу быть рядом слишком долго. Я хочу быть близко, но каждый раз, когда я приближаюсь, я чувствую, как мои когти вонзаются в твою кожу. Есть еще так много всего, чему ты меня учила, но чего я не понимаю, а я хочу понимать… ради тебя. Кажется, будто части меня отсутствуют. Когда я думаю, в мыслях есть провалы. Я чувствую эти пустые места. Я не могу контролировать свой разум, свои эмоции, свое тело.

— Т-ты можешь научиться, — предложила она. — Я-я могу научить тебя.

Он покачал головой, и его плечи поникли. Тыльные стороны его ладоней безвольно упали на землю.

— Это так не работает. Я остановился в развитии и знал это давно, еще до встречи с тобой. Я могу запомнить всё, но это не значит, что я понимаю то, что мне показали или чему научили. Это предел моей человечности. Лучше не станет. Развития больше не будет.

Делора снова попыталась прикусить губу, но почувствовала лишь давление. Она хотела возразить, но как бы она ни старалась придумать вескую причину, почему он не должен этого делать, печаль в его голосе заставила её замолчать.

— Я хочу сделать это ради тебя, — продолжил он, приближаясь и нависая над её призрачной формой, словно пытаясь отрезать пути к отступлению. — Я ждал тебя долгое время, даже не зная об этом, но я не готов к тебе. — Магнар провел кончиком окровавленного когтя по твердому черепу Фёдора. — Я едва понимаю, что они значат, кроме того, что я должен их защищать.

Как бы он ни уверял, что делает это ради неё, она знала — это неправда. Он хотел этого для себя, и Делора не могла с этим спорить.

Я не могу быть эгоисткой. Какими бы ни были её страхи, она не хотела, чтобы вина легла на её совесть. Магнар заслуживал счастья и права делать собственный выбор, даже если он не совпадал с её желаниями.

— Хорошо, — уступила она, искренне надеясь, что не пожалеет об этом. — Если ты этого хочешь, я даю тебе свое разрешение.

Было очевидно, что ему нужно её согласие, поэтому он спросил, а не просто сделал.

— Спасибо, — прохрипел он, поднимая руку, чтобы провести тыльной стороной когтей по её призрачной щеке. — Я стану лучше для тебя. Ты увидишь.

Делора лишь кивнула, зная, что слова прозвучат неразборчиво. Опустив голову, она попятилась, оставляя Магнара одного, стремясь уйти так далеко, чтобы не слышать происходящего.

Ожидание было мучительным. Она жалела, что не может занять свой разум чем-то другим, но всё, что ей оставалось — стоять в лесу. Она не могла пинать снег или дергать траву — нога просто проходила сквозь них. Она не могла теребить листья на ветках. Ей оставалось лишь общество собственных мыслей, которые кружились в вихре противоречивых и ужасных эмоций.

Сложнее всего Делоре было понять, что она чувствует к Магнару. Желание было одним из чувств, но откуда росли корни этого желания? Она хотела прикосновений, хотела чувствовать себя хорошо, чувствовать себя женщиной, достойной того, чтобы её касались — но имело бы это значение, будь на его месте кто-то другой?

И всё же, когда она представляла его лицо, его лисий череп, наполненный фиолетовым свечением сфер, внутри неё что-то вспыхивало. Каждый. Чертов. Раз.

Меня… влечет к нему. К Сумеречному Страннику. К странному существу, жестокому и безжалостному, как он только что доказал. К убийце людей — людоеду.

Но каждый раз, когда он оказывался слишком близко, и ей удавалось уловить нотку его пьянящего аромата или почувствовать исходящий от него жар, тело Делоры пело от желания к нему.

Он мне дорог. Насколько глубоко, она не знала. Она знала лишь, что… ей нужен Магнар в её жизни. Но ей нужен был он такой, какой есть сейчас. Нежный, осыпающий её вниманием и лаской.

Её лицо скривилось в гримасе, глаза шарили по земле, словно ответ был зарыт в грязном снегу.

Почему эта паранойя не проходит? Она была всегда. Она всегда таилась где-то рядом, и стоило Делоре подумать, что ей стало лучше, как случалось что-то, от чего казалось, что под кожей копошатся жуки.

Станет ли обретение Магнаром большей человечности решением, в котором она нуждалась? Или это будет последний удар, который оставит Делору в холодном месте, где она будет вынуждена жить жизнь, которую не хочет?

Мне так страшно. Страшно, что он изменится.

Всё висело на волоске, и чаши весов могли качнуться так, что она рухнула бы в полное отчаяние. Она пожалела, что не может сделать успокаивающий вдох.

Его долго нет. Впрочем, он должен был съесть семь или восемь человек. Тревога пробрала её до костей.

Делора напряглась, услышав приближающееся движение.

— Где ты? — проскрежетал Магнар где-то сбоку.

Её губы сжались в тонкую линию, желание сомкнуть их покрепче было сильным.

— Я… я здесь, — пискнула она.

Если бы она могла чувствовать свое сердце, оно бы сжалось от паники. Когда он подошел, она заметила, что на его белом черепе нет крови, словно он его отмыл. Даже его когти и ноги были чистыми.

Он… он помылся в ручье? Она видела ручей мельком, когда убегала от Убийц Демонов.

Сферы Магнара пылали красным, и то, как он приближался к ней, выглядело угрожающе. Но не это заставило Делору отступить на шаг. Дело было в том, что он выглядел… иначе.

Череп был тем же, рога теми же, ей даже показалось, что и рост остался прежним, но она знала: приближающийся к ней Сумеречный Странник стал шире, мощнее.

Его черная рубашка больше не висела на нем мешком; плечи и бицепсы выглядели массивнее. Позвоночник казался прямее, без привычного изгиба, и его осанка стала почти идеальной, пока он крался к ней. Кости на руках, кроме белых костяшек и суставов пальцев, ушли под темно-серую плоть.

Его трехпалые копыта разделились на пять частей, выглядя почти как странные пальцы, а пятка теперь твердо ступала на землю. Он мог ходить нормально, мог вышагивать. Хотя перья всё еще торчали из ворота рубашки, они казались не такими длинными и пышными. Магнар изменился физически, и так внезапно, что это ошеломляло.

При виде цвета его сфер Делоре захотелось сбежать. Красный означал гнев или голод — но он говорил, что больше не чувствует голода.

Что-то не так.

— Стой, — потребовал он, и властность этого приказа пригвоздила Делору к месту. Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, хоть что-нибудь, но слова застряли в горле. — Стань осязаемой.

Её глаза забегали в поисках предлога, любой отговорки.

— Я… я не могу. А как же Фёдор? — слабо пробормотала она. — Если он почует всю эту кровь, он…

Магнар выбросил руки вперед, и треск его когтей, вонзившихся в дерево прямо за её спиной, заставил её вздрогнуть.

— Всё исчезло. Я позаботился об этом. — Он склонил голову, медленно приближаясь к её лицу. — Стань осязаемой, Делора.

Зажмурившись, Делора почувствовала, как её тело тяжелеет, и ноги коснулись земли. Она начала становиться осязаемой, хрупкой, незащищенной.

Большая теплая рука обхватила её за горло, поддевая челюсть, и Делора почувствовала, как её сердце, и без того бившееся беспорядочно, заколотилось еще быстрее. Она крепче прижала к себе Фёдора, который начал бешено ворочаться, удерживая его, чтобы он не напал.

Магнар приподнял её голову. Её глаза широко распахнулись, когда она почувствовала, как влажный, но слегка шершавый язык прошелся по её губам. Он лизнул меня.

Шок заставил её губы приоткрыться, и она почувствовала, как этот язык снова пробежался по ним, на этот раз проскальзывая между ними и касаясь зубов. Ее сердце всё еще колотилось, но паническое дыхание замедлилось, как и движения Фёдора, когда Магнар уверенно провел языком по ней.