Элора — иллюзионист, усилитель, контролёр поля боя.

Грумб — сила, диверсии, защита.

Людвиг — глаза, уши, система связи.

Мы не были армией, но мы были спецназом. Маленькой, отчаянной командой, собравшейся, чтобы переиграть тех, кто полагался на грубую силу.

Пока другие начали готовиться — Элора собирать травы для усиления иллюзий, Грумб обтачивать свои «аргументы», — я подошла к Лео. Он смотрел на карту, его лицо было сосредоточено.

— Ты уверен? — тихо спросила я. — Это огромный риск. Ты будешь один против них всех, пусть и на время.

— Я не один, — он обернулся и взял мою руку. Его ладонь была шершавой, тёплой и твёрдой. — У меня за спиной будет лучший тактик, которого я знаю и ради этого стоит рискнуть. Ради того, чтобы больше никогда не играть по навязанным правилам, чтобы строить свои.

Он говорил не просто о битве. Он говорил о будущем, о том, что может быть после, если мы выживем.

Я прижала его ладонь к своей щеке, закрыв глаза. Страх был, но сильнее была странная, холодная уверенность. У нас был план. Не идеальный, не гарантирующий победы, но наш, выстроенный на нашем понимании друг друга и этого мира. На слабостях врага, а не на своих иллюзорных сильных сторонах.

В тени надвигающейся войны мы, группа изгоев и чужаков, нашли свою силу не в единстве крови или магии, а в единстве цели. И мы были готовы бросить вызов самой судьбе, вооружённые лишь логикой, верностью и безумной, отчаянной надеждой.

Алисия.

Планы, как и нервные клетки, имеют свойство не восстанавливаться, особенно когда их топчут каблуком, полным злобы и ревности.

Мы провели в Молчаливом Круге два дня, два дня напряжённой, почти лихорадочной подготовки. Лео и Грумб патрулировали окрестности, маскируя следы и устанавливая примитивные, но эффективные сигнальные ловушки — натянутые волосы эльфийки с колокольчиками из сушёных стручков, груды хвороста, готовые обрушиться на тропу.

Элора медитировала, настраиваясь на «ритм» леса, чтобы в нужный момент усилить иллюзии. Я же дописывала последние расчёты, пытаясь предугадать каждую переменную в уравнении под названием «Безумный план А».

Воздух в Круге был густым от напряжения, но в нём также витало что-то новое — сплочённость. Мы были командой, отточенным инструментом, каждый зубчик которого знал своё место. Даже Людвиг, наш живой фонарик и коммуникатор, носился по поляне, проверяя связь с сородичами на границах.

Именно он и подал первый сигнал.

Обычно его свет был ровным, успокаивающим голубоватым, но сейчас он вдруг завис над самой крышей хижины и замигал тревожным, прерывистым алым. Из его крошечного тельца вырвалась серия быстрых, ярких вспышек, которые я уже научилась читать: «Человек. Один. Женщина. Идёт прямо. Знает путь».

Мы замерли, обменявшись взглядами. Не Эдриан. Не его орда. Одна женщина, идущая с уверенностью, которая леденила душу, потому что уверенным шагом сюда могла прийти только та, кто знала дорогу, а её знали единицы.

Лео первым сорвался с места, выхватив клинок. Его лицо стало каменным, в глазах вспыхнуло холодное понимание и ярость.

— Нет, — прошептал он. — Не может быть.

— Может, — хрипло сказала Элора, поднимаясь. В её обычно спокойных глазах плескался ужас. — Она… она брала у меня когда-то травы для отваров. Я показывала ей безопасные тропы к редким растениям. Я не думала…

— Никто не думал, — прервал я её, чувствуя, как подкатывает тошнота от осознания. Все наши ухищрения, маскировка, планы — всё это было бесполезно, если предатель находился не снаружи, а в самой сердцевине наших воспоминаний, нашего доверия.

Мы высыпали из хижины, заняв оборонительные позиции. Грумб с дубиной замер у ствола огромного серебристого дерева, прикрывая подступы к роднику. Элора отступила в тень, её пальцы уже перебирали мешочки с порошками. Лео встал впереди меня, живой щит.

И она вошла.

Келли Палмер шагнула в Молчаливый Круг так, будто входила в свой будущий будуар. Её тёмный дорожный плащ был забрызган грязью, волосы выбивались из строгой причёски, но осанка оставалась королевской. На лице не было ни усталости, ни страха, только ледяная, сосредоточенная решимость. И ненависть. Она остановилась в сотне шагов от нас, её взгляд скользнул по Грумбу с брезгливым презрением, задержался на Элоре с немым укором, и наконец упал на Лео и меня. В её глазах что-то дрогнуло — боль, ярость, триумф — всё перемешалось в один ядовитый коктейль.

— Нашла, — произнесла она тихо, и это слово прозвучало как приговор.

— Как ты посмела? — голос Лео был низким, опасным, в нём слышалось шипение пламени. — Как ты посмела прийти сюда, после всего? — После всего? — она горько рассмеялась. — После того как ты выбросил нашу общую судьбу, нашу историю, ради этой… пустышки? Я пришла вернуть своё, Леодар. Я пришла вернуть тебя к здравому смыслу в последний раз.

— Уходи, Келли, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Пока не стало поздно. Уходи и забудь дорогу сюда.

Она повернула ко мне свой взгляд, и в нём было столько концентрированной ненависти, что я физически отшатнулась. — Ты мне не указываешь. Ты — причина всего этого безумия. Причина его падения. И я здесь для того, чтобы всё исправить.

Она сделала шаг вперёд. Лео тут же выставил клинок. — Следующий шаг будет последним, Келли. Клянусь кровью Фарреллов.

— Ты уже не Фаррелл, — холодно парировала она. — Ты изгой. Беглец. И скоро тебя не будет вообще. Я предлагаю тебе последний шанс. Вернись со мной. Отрекись от неё. Помоги отцу и Империи отразить удар Эдриана. И я… я замолю за тебя. Мы поженимся, как и было предназначено. Ты обретёшь прощение и место рядом со мной на новом совете. Всё может вернуться на круги своя.

Её предложение повисло в воздухе, гротескное и отвратительное. Она не просто шантажировала. Она предлагала ему сделку с дьяволом, прикрытую благими намерениями.

Лео рассмеялся. Коротко, беззвучно, но это был смех, полный такого презрения, что Келли побледнела.

— Вернуться в золотую клетку, где ты будешь дергать за ниточки? Покориться судьбе, которую я ненавижу? Ради чего? Ради призрачного прощения от человека, который вычеркнул меня из жизни, как описку? Нет, Келли. Я выбрал свободу, и я выбрал её, — он кивнул в мою сторону, даже не глядя. — И если это мой последний выбор, то я им горжусь.

Лицо Келли исказилось. Вся маска благородной леди, всё показное спокойствие рухнуло, обнажив озлобленное, обиженное чудовище.

— Гордись, пока можешь! — выкрикнула она. — Потому что твоя свобода закончится с закатом! Я знаю, где вы. Я видела, как ты ползаешь по этим лесам, как раненый зверь! И я пошла за тобой, а теперь… теперь я приведу сюда того, кто раздавит ваше жалкое гнездо!

Она выхватила из складок плаща тот самый тёмный кристалл и подняла его высоко над головой. Камень засветился изнутри мутным, зелёным светом. — Он знает, как найти меня! — кричала она, и в её голосе звенели истеричные нотки. — И я расскажу ему всё! Про ваши слабые места! Про эту волшебную дыру в лесу! Про то, как вас всего пятеро! Он сожжёт этот круг дотла, а тебя, Леодар, заберёт! Мёртвого или живого — неважно! А её… её я заберу себе, чтобы ты видел, как она страдает, прежде чем умрёшь!

Это было чистым, неприкрытым безумием. Она перешла грань. Из отвергнутой невесты она превратилась в мстительную фурию, готовую уничтожить всё, включая объект своей мнимой любви, лишь бы он не достался другой.

— Келли, остановись! — крикнула Элора, и в её голосе впервые прозвучала настоящая сила, заставляющая воздух вибрировать. — Ты не понимаешь, что делаешь! Ты приведёшь сюда не только нашу гибель, но и гибель этих лесов! Ты нарушишь древний баланс!

— К чёрту ваш баланс! — завопила Келли. — Я хочу справедливости! Я была ему верна! Я ждала! А он… он выбрал … эту!

В этот момент Людвиг, до этого трепетно висевший в воздухе, вдруг метнулся вперёд, как крошечная комета. Он врезался прямо в кристалл в руке Келли. Раздался тонкий, хрустальный звон — и камень треснул. Зелёный свет погас, сменившись тусклым, мёртвым свечением. Келли вскрикнула от неожиданности и боли, разжимая пальцы, треснувший артефакт упал на мох.