Удар был настолько оглушающим, что я не почувствовала боли. Только ледяной вакуум внутри. Изгнание. Опять, но теперь — не в Гибельные земли, как несчастную невесту-пустышку. Теперь — как шпионку, как предательницу… как чуму. — Отец, НЕТ! — рев Лео был нечеловеческим. В его глазах вспыхнуло золотое пламя, по коже пробежали всполохи чешуи. Он сделал шаг ко мне, но двое стражников из его же собственной, бывшей гвардии, скрестили перед ним алебарды.

— Принц Леодар, — сказал один из них, и в его голосе звучала боль, но непоколебимость. — Не заставляйте нас…

Лео замер, дрожа от бессильной ярости. Он смотрел на отца, и в его взгляде было столько ненависти и отчаяния, что становилось страшно.

— Если она уйдет, — прошипел он, — я уйду с ней.

— Если ты сделаешь этот шаг, — холодно ответил Рудгард, — то твое изгнание станет вечным. И когда враг придет к нашим стенам, ты будешь сражаться не как защитник, а как чужак. Выбирай.

Это был выбор между мной и всем, что у него оставалось: родиной, долгом перед народом, даже призрачной возможностью когда-нибудь быть прощенным. Я видела, как эта дилемма разрывает его изнутри. Его драконья суть рвалась на свободу, но цепи долга, надетые с детства, были прочнее любой магии. Я не могла этого допустить. Не могла стать причиной его полного краха. Он уже потерял из-за меня все. Трон, семью, уважение. Я не отниму у него последнее — право защищать свою землю.

Я подняла голову. К удивлению, всех, включая себя, мой голос не дрогнул.

— Я принимаю ваше решение, Ваше Величество. Я уйду.

— Алисия! — крикнул Лео, и в этом крике была вся его боль.

Я обернулась к нему. Посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь вложить в этот взгляд все, что чувствовала: благодарность, боль, понимание и… прощание.

— Твой долг здесь, Леодар, — сказала я тихо, но так, чтобы слышно было в мертвой тишине зала. — Ты нужен своей Империи. А я… я всегда найду дорогу. Я же специалист по побегам, помнишь?

Я попыталась улыбнуться. Получилось криво и жалко. Затем я повернулась к Рудгарду, избегая смотреть на побелевшую от ужаса Терезу и на торжествующую Келли.

— Когда я должна покинуть пределы Империи?

— Немедленно, — сказал Рудгард. — Стража сопроводит тебя до границы Гибельных земель. И позаботься, чтобы твои… друзья, последовали за тобой. Если они будут обнаружены на нашей территории после заката солнца, с ними поступят как с лазутчиками.

Это был приказ убить Грумба и Людвига. У меня сжалось сердце.

— Я поняла, Ваше Величество.

Я сделала последний реверанс, не глядя больше ни на кого, и пошла к выходу, туда, где ждали стражники. Спина горела от взглядов: ненавидящих, любопытных, сочувствующих. Но сильнее всего я чувствовала его взгляд. Взгляд Лео, полный такой ярости и беспомощности, что, казалось, он мог спалить камень.

Я снова в изгнании, но на этот раз по вине семьи Лео. Ключевой момент плана Келли выполнен с лихвой. Только вот «по вине» — это не совсем то. Не по злой воле, а по жестокой, неумолимой логике власти. Они выбрали сплочение против внешней угрозы, а для этого им нужно было устранить внутренний раздражитель. Меня и они это сделали.

Меня вывели из зала, потом из дворца, даже не дав зайти в комнату. Мои жалкие свертки, мои планы — все осталось там. У меня было только платье на себе и чешуйка Лео на шее, спрятанная под воротником.

Когда тяжелые ворота захлопнулись за моей спиной, а два безмолвных стражника взяли меня в клещи, чтобы вести к границе, я оглянулась. За высокими стенами, в башне, где были мои покои, на балконе стояла одинокая фигура. Он смотрел на меня, даже с этого расстояния я чувствовала его взгляд.

Я отвернулась и сделала шаг вперед, в темноту. В изгнание. Одиночество снова обняло меня, но на этот раз оно было горьким на вкус из-за предательства, но не его, а его семьи и его мира, который так легко вышвыривал тех, кто не вписывался в его древние, бездушные схемы.

Но где-то в глубине, под слоем обиды и страха, тлела искра. Я была жива. У меня были друзья, которые, я знала, не оставят меня. И у меня была цель. Я хотела не просто выжить, а показать им всем. И Рудгарду, и Келли, и даже Эдриану. Я хотела показать, что логика и воля — это оружие пострашнее любой драконьей челюсти. И что меня, Алису Орлову, недостаточно просто изгнать, со мной придется считаться.

Алисия.

Дорога в изгнание оказалась на удивление короткой и беззвучной. Двое стражников в черных латах молча сопровождали меня по горной тропе, уходящей от величественных, сияющих на утреннем солнце стен столицы в серую, неприветливую мглу Гибельных земель. Они не грубили, не торопили, даже почтительно держали дистанцию. Это было хуже любого насилия – вежливое, безличное исполнение приказа. Я была мусором, который нужно аккуратно вынести за пределы чистой территории, не запачкавшись.

Мы дошли до условной границы – старого, полуразрушенного менгира с потускневшей руной. Один из стражников, молодой еще парень, даже не глядя на меня, кивнул в сторону бескрайних лесистых холмов.

— Леди Алисия, далее не наша земля. Путь свободен.

И они развернулись и ушли. Не оглянувшись. Я стояла одна на ветру, в своем красивом, но совершенно непрактичном дворцовом платье, сжимая в кулаках пустоту. У меня не было ни еды, ни воды, ни плана. Была только чешуйка на шее, да жгучее чувство несправедливости, смешанное с леденящим страхом.

«Вот и все, Алиса Орлова, — прошипел во мне внутренний голос, лишенный теперь даже иронии. — Тебя выкинули. Снова. В первый раз – как бракованный товар. Во второй – как опасный вирус. Прогресс налицо. Поздравляю».

Я сделала несколько шагов вперед, в тень корявых сосен, и рухнула на колени, давясь сухими, беззвучными рыданиями. Ярость, обида, страх – все накрыло волной.

Боже, как же я устала! Устала притворяться, устала быть чужой, устала бороться с ветряными мельницами драконьей политики и магических предрассудков. Может, они правы? Может, мое место – где-нибудь в самом глухом углу этих земель, где я никому не буду мешать? Может, просто взять и сдаться?

Вдруг что-то грубо и тепло ткнулось мне в бок.

— Нюни распустила? — раздался хриплый басок. — Эх, девица, девица… Я тебя покрепче знал.

Я подняла заплаканное лицо. Передо мной, переваливаясь с ноги на ногу, стоял Грумб. Его каменная физиономия была сморщена от беспокойства, а в маленьких глазках светилось нечто похожее на сочувствие. Рядом, излучая мягкий, успокаивающий свет, витал Людвиг. Он приземлился мне на колено, и его тепло пошло по телу, прогоняя ледяное оцепенение. — Вы… как вы меня нашли? — прошептала я, вытирая лицо дорогим, теперь уже грязным рукавом. — А мы и не теряли, — фыркнул тролль. — Шли следом, с холма наблюдали, как тебя эти железные болваны конвоируют. Ждали, когда уберутся. Негоже нам на их глазах показываться, теперь мы тут тоже враги. А что реветь-то? Не впервой тебе по диким местам шастать. Да и ты не одна теперь.

Его простые, грубые слова подействовали лучше любой психотерапии. Я вытерла слезы, а ведь он был прав. Это не было концом, скорее это было возвращением к истокам, к тому, с чего все началось: к бегству, к выживанию, но уже не с загадочным дворецким, а с друзьями, с семьей, которую я, оказывается, успела обрести в этом странном мире. — Спасибо, Грумб, — я встала, отряхиваясь. — Правда, спасибо, а где… Лео? Тролль помрачнел. — Он не вышел с нами, значит, остался. Решение принял и это его дело. Наше дело теперь — тебя в безопасное место доставить. Элора ждет. Место у нее, говорила, есть. Тихая такая, глухая таверна, где и дракон с фонарем не сыщет.

Мы двинулись в путь. Грумб вел без тропы, с инстинктивной уверенностью существа, рожденного в этих камнях и чащобах. Лес, в который мы углублялись, был иным, не таким, как в Гибельных землях у границ Империи. Он был… тише. Гуще. Воздух звенел от напряжения, будто был наполнен не звуками, а самой тишиной.