— И нет другого выхода? — спросила я, и голос мой был чужим, полным отчаяния. — Никто не нашел его за тысячу лет, — сказала Тереза. — Мы искали. Искали артефакты, искали другие источники силы, искали способ уничтожить Пламя раз и навсегда. Все тщетно. Оно – как закон природы. Его можно лишь сдерживать ценой самого дорогого, что у нас есть.

Она подошла ко мне и взяла мои холодные руки в свои теплые. — Вот почему я сказала тебе, что он не может поделиться этим. Знание этой ноши… оно меняет все. Теперь ты понимаешь, почему он иногда смотрит в пустоту с такой тоской? Почему он ценит каждый смех, каждый глупый зайж, каждый луч солнца? Он собирает эти моменты, как сокровища, потому что знает – их счет может быть конечным.

Слезы текли по моему лицу беззвучно. Я думала о его улыбке, о насмешливом блеске в глазах, о тепле его руки. О том, как он сказал: «Твой выбор стал для меня единственным светом». Теперь эти слова обрели страшный, невыносимый вес. Я была его светом перед вечной тьмой.

— Я не могу принять это, — прошептала я. — Я не могу просто смотреть, как он идет на это. — И я не могу, дитя мое, — в голосе Терезы прозвучала сталь, та самая скрытая сила. — Я его мать и каждый день я молюсь, чтобы нашелся выход, чтобы он нашел в себе силы не только для жертвы, но и для победы. Настоящей победы. Но… мы должны быть реалистами. И готовиться. Рудгард готовит его к долгу. А я… я готовлюсь потерять сына. И пытаюсь сделать так, чтобы годы, которые у него есть, были наполнены не только тренировками и тяжким знанием.

Она отпустила мои руки и снова подошла к книге, перелистнув страницы к более поздним записям. — Есть одна старая, полузабытая легенда. Не среди наших летописей, а в сказках горных троллей и шепотах эльфийских пророчиц. Говорят, что Пламя Бездны – не просто разрушение. Оно – дисбаланс и что истинный ключ к его уничтожению или вечному покою лежит не в силе, равной его силе, а в… противоположности. В чем-то, что оно не может постичь, поглотить, понять, в чистом творении, возможно в силе, которая не разрушает, а строит. Не берет, а дает. Не магии драконьей крови, а в чем-то ином…

Она посмотрела на меня, и в ее глазах вспыхнула искра той самой безумного, отчаянной надежды. — Когда ты пришла, когда я увидела, как ты решаешь задачи не магией, а умом, как ты видишь красоту и структуру там, где мы видим только мощь… у меня в сердце что-то дрогнуло. Ты – иная, Алисия. Ты из мира, где нет нашей магии. Где сила в идеях, в логике, в умении видеть связи. Может быть… просто может быть… в этом есть ответ. Не в том, чтобы стать сильнее Пламени, а в том, чтобы обмануть его природу.

Ее слова повисли в воздухе, смехотворные и грандиозные одновременно. Я, Алиса Орлова, дизайнер, беглянка, должна найти решение, над которым бились могущественные драконы тысячелетиями?

Это было невозможно.

Но глядя на портрет Арада с его потрескавшимся от скорби лицом, чувствуя тепло чешуйки Лео у себя на груди, я понимала – невозможно или нет, я должна попытаться. Не ради Империи. Не ради долга. Ради него. Ради его насмешливой улыбки, которая не должна навсегда погаснуть.

— Что мне делать?» — спросила я, и в моем голосе уже не было страха, только решимость. — Учись, — сказала Тереза. — Учись всему, что можешь, о нашем мире, о магии, об истории Пламени. Смотри на все своими глазами, своим уникальным умом. Ищи несоответствия, ищи слабые места не в печати, а в самой природе угрозы. И… люби его. Дай ему ту жизнь, которую он заслуживает, пока еще есть время. Это, возможно, самая важная часть.

Она закрыла книгу, и пыль взметнулась в луче света. — Теперь ты знаешь нашу самую страшную тайну. И нашу самую большую надежду, хоть и безумную, возложена на тебя. Прости меня за этот груз, дитя мое.

Я вышла из каменного склепа, неся в себе знание, тяжелее любых гор, но вместе с ним – искру. Крошечную, дрожащую искру безумной надежды. Лео был обречен, но я, со своим «не магическим» умом и сердцем, полным решимости, может быть, только может быть, смогу найти тот самый «рычаг», который перевернет не просто ритуальный круг, а саму судьбу.

Алисия.

Тишина после откровений Терезы звенела в ушах громче любого боя. Я сидела в своей комнате, вертя в пальцах чешуйку – теплый, отливающий черным золотом кусочек Лео. Его амулет, обещание и одновременно – камень на шее. Проклятие Фарреллов, этот древний, пожирающий душу долг, висел над ним, как тот самый дамоклов меч из учебника по мифологии. Только вместо конского волоса там была сплетена тысячелетняя традиция, политика и что-то настолько темное, что даже добрая Тереза не решалась назвать это вслух.

«Он должен принести жертву», — ее слова отдавались эхом в голове. Жертву. Какую? Себя? Часть души? Свободу? Мой мозг, привыкший раскладывать все по полочкам, бился в истерике о стену магического фатализма. Логике здесь не было места, только судьба или рок и прочая поэтичная чушь, от которой мне хотелось рвать на себе волосы и громко кричать на весь замок Фарреллов от отчаяния.

Я зажмурилась, прижимая чешуйку к груди. Она отдавала слабым, едва уловимым теплом, напоминающим солнечный камень. В этом было что-то невероятно интимное. Он отдал мне частицу своей истинной сути. Не принца Леодара, а дракона Лео. И теперь эта частица говорила мне: «Алисия, доверяй. Я с тобой» . А голос разума вторил: «Он сам не свой. Его могут забрать или того хуже заставить…»

Меня вырвал из тягучих раздумий резкий, слишком уж бодрый стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату впорхнула, словно ядовитая бабочка в дорогих шелках, Келли Палмер.

— Алисия, милая! — ее голос был сладким, как патока, но глаза оставались холодными, как лед в погребах этого чертового замка. — Ты здесь! А мы тебя уже всюду ищем. Его Величество Император Рудгард соизволил назначить внеочередной совет в Мраморном зале. Он требует твоего присутствия. И, разумеется, принца Леодара.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. «Совет». После вчерашнего сражения и ночных разговоров это слово звучало как похоронный звон. — Совет? По какому поводу? — постаралась я, чтобы мой голос не дрогнул. — О, вопросы государственной важности, — Келли сделала воздушный жест, и её многочисленные браслеты звякнули. — Ты же теперь почти член семьи, верно? Должна вникать в дела Империи или… — она прищурилась, — тебя больше интересуют личные дела принца?

В ее тоне была игла. Острая, отравленная. Я встала, отряхивая невидимые соринки с платья, еще одного подарка гардеробной Терезы, темно-зеленого, как хвойный лес в сумерках. — Меня интересует всё, что касается безопасности и благополучия… друзей, — выпалила я, встречая её надменный взгляд.

Келли понимающе усмехнулась, и эта усмешка не сулила ничего хорошего. — Как мило. Ну что ж, пойдем. Негоже заставлять Императора Черных Драконов ждать.

Мраморный зал оправдывал свое название. Все здесь сверкало холодной, белой, отполированной до зеркального блеска роскошью.

Высокие колонны упирались в потолок, расписанный сценами из жизни драконов. Воздух был прохладен и неподвижен. На возвышении, в массивном кресле, высеченном из цельного куска черного базальта, восседал Рудгард. Его лицо было непроницаемой маской, но складка между бровями выдавала напряженную мысль, а пальцы медленно барабанили по ручке кресла.

Рядом, чуть в стороне, стоял Лео. Он был в парадном камзоле цвета синей ночи, от которого его темные блестящие волосы казались еще ярче. Он стоял по стойке смирно, спина — тетива лука, но я увидела, как мелко дрогнула его скула, когда он заметил меня. Наши взгляды встретились на секунду. В его глазах была тревога. Предупреждение. И что-то еще… Может быть решимость? Или обреченность?

Я сделала неуверенный реверанс, которому меня с горем пополам научили. — Ваше Величество, вы желали меня видеть… — Леди Алисия, — голос Рудгарда прокатился по залу, низкий и безэмоциональный. — Дорогая, подойди ближе.