Его слова повисли в воздухе. Рудгард смотрел на сына, и в его гневе появилась трещина, за ней проглянуло что-то еще – потрясение? Недоумение? Страх перед чем-то абсолютно новым и неконтролируемым?

— Твой выбор, — прошипел Император, — может стоить тебе всего. Трона. Наследия. Семьи наконец!

Лео медленно, очень медленно кивнул. Его плечи на мгновение сгорбились под невидимой тяжестью, но затем он снова выпрямился.

— Я знаю, но если цена за «все это» — стать марионеткой в чужих играх и потерять себя, то эта цена слишком высока. Я не хочу трон, построенный на лжи и несчастье. Я выбираю свободу. Даже если это будет свобода в изгнании.

Он сказал это. Вслух. Прямо в лицо Императору Черных Драконов. В комнате стало так тихо, что я услышала, как трещит полено в камине. Рудгард долго смотрел на сына. Его гнев, казалось, осел, оставив после себя лишь ледяную, горькую усталость.

— Такова твоя воля? — спросил он наконец, и его голос был пустым. — Такова моя воля, — без тени сомнения ответил Лео. — Тогда с этого момента, — Рудгард говорил медленно, отчеканивая, — Леодар Фаррелл лишается права наследования престола Империи Черных Драконов. Лишается титула наследного принца. И… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула настоящая боль, — отныне считается персоной, чье присутствие во дворце нежелательно. До отмены данного распоряжения.

Это был приговор. Не смертный, но горький. Изгнание из семьи. Разрыв. Келли вскрикнула – звук, полный торжества и злорадства. Лео лишь кивнул, как будто ожидал этого. — Я понимаю. — Убирайся с глаз моих, — прохрипел Рудгард, отвернувшись. — И забери свою… свою логику с собой.

Он развернулся и тяжело зашагал прочь. Келли бросила на нас последний, полный ненависти взгляд и последовала за ним, хлопнув дверью.

Когда звук шагов затих в коридоре, в комнате воцарилась гробовая тишина. Лео стоял, опустив голову, его плечи напряжены.

— Лео… — тихо позвала я.

Он обернулся. На его лице не было ни ярости, ни отчаяния. Была лишь глубокая, бесконечная усталость и… облегчение.

— Вот и всё, — сказал он просто. — Я свободен или, по крайней мере, начинаю путь к свободе. Теперь у меня есть только ты, Алисия и обещание, которое я дал себе в Гибельных землях о том, что буду защищать тебя, наше партнерство и нашу стаю. Ты… — он запнулся, впервые за весь этот разговор выглядев неуверенно, — ты все еще хочешь быть в ней? Рядом с опальным, беститульным драконом?

Я подошла к нему, взяла его лицо в ладони. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

— Ты только что совершил, наверное, самый безумный и самый смелый поступок в своей жизни, — сказала я, глядя прямо в его золотые глаза. — Ты выбрал нелегкий путь долга, а трудный путь чести. Своей чести. Как я могу отказаться от такого человека? От такого дракона? От такой… стаи?

Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец покатились по щекам, но я улыбалась. — Твоя логика ужасна, — хрипло сказал он, но в его глазах вспыхнули искорки того самого, знакомого мне Лео. — Но я, кажется, начинаю её любить. Он притянул меня к себе, и я обняла его, прижавшись лбом к его груди. Он сделал свой выбор в пользу нас и теперь нам предстояло жить с последствиями. Но, впервые с тех пор, как я попала в этот мир, я чувствовала, что мы будем вместе.

Алисия.

Тишина после ухода Рудгарда была иной. Не гнетущей, а хрупкой, звенящей, словно воздух после удара молнии.

Мы стояли посреди комнаты, два изгнанника, держась за руки, как за единственный спасительный якорь в внезапно обрушившемся море. Отчаяние, гордость, облегчение и леденящий ужас будущего – все это булькало внутри меня одним неразделимым коктейлем.

Лео первым нарушил молчание. Он вздохнул, глубоко, и его плечи под моей ладонью наконец расслабились, но я уверена, не от слабости, а от странного, нового ощущения – сброшенной ноши. — Ну вот, — произнес он с какой-то кривой усмешкой. — Теперь я официально бесполезен для политических браков. Должен чувствовать опустошение, а на душе… странно легко и даже приятно.

— Это потому, что ты сделал выбор, по совести, — тихо сказала я. — А не по принуждению. Это всегда дает силы, даже если эти силы пока что только на то, чтобы не рухнуть на пол.

Он посмотрел на меня, и в его глазах, уставших и покрасневших, вспыхнула знакомая искорка. — «Выбор по совести». Да, звучит как что-то из твоих странных, неместных книг, но, пожалуй, ты права. Теперь… — он огляделся, и его взгляд стал практичным, оценивающим. — Теперь нам нужно думать, что делать дальше. Оставаться здесь, под негласным домашним арестом, — не вариант, но и бежать сломя голову, без плана… Эдриан не дремлет. А отец… — он запнулся, но быстро взял себя в руки, — Император может передумать и решить, что лучший способ справиться со строптивым сыном – выдать его Виалару в обмен на шаткий мир.

От одной этой мысли по спине пробежали мурашки. Я отпустила его руку и забегала по комнате, включая режим анализа. — Так. Ресурсы. У нас есть мы двое. Ты – опальный дракон без титула, но с когтями и, надеюсь, связями. Я – попаданка без магии, но с крепкой психикой и знаниями, бесполезными в 99% случаев этого мира. Плюс, — я показала на чешуйку на шее, — один магический амулет. И… все. — Не совсем все, — поправил Лео. — У нас есть признание некоторых членов совета. Людвиг, например. И мать… Тереза на нашей стороне, даже если открыто выступить не может. И есть…

Он не договорил. В этот момент снаружи, из-за тяжелой портьеры, прикрывавшей балконную дверь, донесся странный звук. Не стук, а скорее скрежет, будто по камню провели чем-то очень твердым и шершавым. Мы переглянулись. Лео мгновенно встал в защитную стойку, оттесняя меня за свою спину, его пальцы сжались, готовые в любой момент превратиться в когти. — Кто там? — его голос прозвучал низко и опасно.

В ответ скрежет повторился, настойчивее. И послышалось хриплое, знакомое бормотание. — Тьфу ты, проклятая штуковина… Зацепилась, понимаешь… Совсем обузданилась…

Мои глаза округлились. Я знала этот ворчливый басок! — Грумб? — выдохнула я, протискиваясь мимо ошарашенного Лео и бросаясь к балконной двери.

Я отдернула портьеру и распахнула створку. На каменном парапете, с трудом удерживая равновесие и запутавшись в складках тяжелого бархатного полога, сидел наш тролль. Вернее, висел. Огромный, серо-зеленый, с лицом, похожим на помятый булыжник, он беспомощно болтал ногами над пропастью в несколько десятков метров. — А, леди Алисия! — просипел он, увидев меня. — Подсоби, а? Эта тряпка… она как живая, ей-богу!

Лео, оглушенный происходящим, на секунду остолбенел, а затем рванулся вперед. Вдвоем мы втащили массивного тролля в комнату. Грумб тяжело рухнул на пол, отдуваясь и отряхиваясь.

— Фух! Спасибо. Лестницы тут у вас, конечно, удобные для хлипких двуногих, а для порядочного тролля — сплошное мучение. Пришлось по стене карабкаться. Прямо как по той скале у Старого Ущелья, помнишь?

— Грумб, — перебил его Лео, опускаясь на корточки перед ним. Его голос дрожал от смеси неверия и нарастающей тревоги. — Что ты здесь делаешь? Как ты проник в столицу? Тем более во дворец? Тебя же на пушечный выстрел не подпустят!

— А я и не через главные ворота, — гордо фыркнул тролль, почесывая за ухом, где застрял обрывок бархата. — У меня проводник был. Хороший проводник.

Из складок его потрепанной медвежьей шкуры, той самой, что я когда-то помогла ему «модифицировать» ремнем, выпорхнуло крошечное сияющее существо и зависло в воздухе, мелко звеня.

— Людвиг! — воскликнула я. Наш светлячок! Он описывал в воздухе радостные круги, а затем уселся мне на ладонь, излучая теплое, успокаивающее сияние. Значит, он нашел Грумба и привел его сюда. Сквозь все кордоны, через Гибельные земли. Лед пробежал по моей коже, если Людвиг здесь, и Грумб пробирается тайно, значит, дело пахнет не просто визитом вежливости. — Грумб, — сказала я, и мой голос прозвучал слишком громко в этой тихой комнате. — Что случилось? От Элоры весть?