Тереза посмотрела на меня с таким глубоким, пронзительным сочувствием, что мне стало стыдно за свою минутную слабость.

— Будь рядом с ним, Алисия. Будь той самой искрой, напоминай ему, что помимо долга есть искренний смех, есть нелепые зайжи в лесной чаще за Вратами, есть тихие разговоры у настоящего живого огня.

Не дай ему полностью превратиться в Леодара, наследника престола, которого нет. Это… это больше, чем может сделать кто-либо другой, даже… я его мать.

Она встала и подошла к окну, глядя на свои простые цветы. — Но будь осторожна, дитя. Двор — опасное место, здесь завидуют, строят козни, видят слабость в любой привязанности. Твое присутствие уже сделало тебя мишенью, а твоя связь с моим сыном… сделает тебя мишенью вдвойне. Запомни, доверяй только тому, что видишь своими глазами. И не верь ни одному слишком сладкому слову, что услышишь в Империи Черных Драконов

Она повернулась ко мне, и теперь в ее облике снова была императрица — мудрая, сильная, видевшая насквозь всех и каждого.

— Я буду твоим союзником в этих стенах, Алисия насколько это будет в моих силах, но моя сила имеет пределы. И когда дело дойдет до долга Лео… я не смогу встать у него на пути. Никто не сможет.

Она ушла, оставив меня одну в комнате, полной тепла, жизни и тяжелых предчувствий. Я сидела, смотря на огонь, и в голове у меня звучали ее слова: «долг», «бремя», «когда придет время», «никто не сможет».

Лео не просто скрывал свое происхождение. Он скрывал свою судьбу. И я, сама того не ведая, стала частью этой судьбы. Не разменной монетой, как для Эдриана Виалара, что хотел забрать у меня несуществующую магию, не зная об этом... Не угрозой или проблемой, как для Рудгарда, а искрой. Крошечным, хрупким огоньком, который должен был светить во тьме его обреченности.

Страх сменился чем-то иным. Тяжелой, холодной решимостью, я не могла сражаться с армиями, не могла плести интриги при дворе Эдриана, но я могла быть рядом. Могла напоминать ему о зайже и о дурацкой попытке разжечь огонь трением. Могла быть тем якорем в настоящем, который не давал бы ему полностью уплыть в мрачное будущее.

Это было не так уж много, но для начала, возможно, этого было достаточно. И впервые с тех пор, как я переступила порог этого ледяного дворца, я почувствовала не только страх, но и свое место. Маленькое, опасное, но свое. Я была искрой, и я была готова разгореться, чтобы ярче светить и даже согревать Лео… Моего Леодара, принца драконьей крови!

Алисия.

Следующие несколько дней я провела в странном подвешенном состоянии между роскошной тоской моих покоев и тихим, но ощутимым напряжением, витавшим во дворце.

Визит Терезы подарил мне осторожную надежду на союзника, но слова о «долге» Лео висели над моей головой дамокловым мечом. Я почти не видела его.

Он был поглощен делами, а я, следуя негласному правилу, не искала встреч, чтобы не создавать ему дополнительных проблем.

Все изменилось утром, когда меня пригласили на «неформальную прогулку» по Внутренним Садам — территории, менее помпезной, чем Хрустальные Сады, но столь же искусно выверенной.

Моим сопровождающим оказался Лео. Он выглядел усталым, но в его глазах, когда он увидел меня, мелькнуло облегчение, как будто он тоже томился в разлуке.

Мы шли по аллее стриженых самшитов, и он, казалось, на минуту сбросил тяжелую мантию наследника. Он показывал мне «поющий ручей», который здесь звучал приглушеннее, и рассказывал историю старого дуба (настоящего, живого!), посаженного его прапрадедом.

И в этот момент появилась Она.

Сначала донесся звук — легкий, серебристый смех, нарочито громкий, чтобы привлечь внимание. Потом запах — сложный, вызывающий аромат ночных цветов, амбры и чего-то острого, пряного, вступающий в дерзкий конфликт с чистым садовым воздухом. И наконец, она вышла из-за поворота аллеи, и мир вокруг померк.

Молодая девушка, шедшая нам навстречу, была подобна драгоценному, отточенному кинжалу, выставленному напоказ.

Ее платье цвета предрассветного неба облегало безупречные формы, а глубокое декольте оставляло достаточно мало для воображения и ровно столько, чтобы считалось дерзким, но не вульгарным. На плечах лежала накидка из горностая, контрастирующая с волнами ее черных, как смоль, волос, уложенных в сложную, слегка небрежную прическу.

В ушах сверкали сапфировые серьги, на шее — массивный кулон с камнем того же цвета, но венчал этот образ не головной убор, а диадема — изысканная, будто кружевная полоска из серебра, из которой над ее лбом была изящная, но однозначно хищная голова дракона с сапфировым камнем в центре.

Ее лицо было красивым в той совершенной, почти кукольной манере, что не оставляет места для сомнений. Высокие скулы, белоснежная кожа, нежная, как у ребенка, алые губы, тонкий нос с чуть хищными ноздрями, придававший лицу властный характер. Но главное — глаза! Очень большие, голубые, как летнее небо над ледником. И в них плескалась такая смесь высокомерия, дерзости, цинизма и самоуверенности, что мне стало не по себе.

— Леодар! Дорогой мой, принц Фаррелл! — ее голос был нарочито сладким, она, не замедляя шага, подошла к нему и, не задумываясь, прильнула губами к его щеке. Поцелуй был громким, демонстративным, оставляющим след помады. Лео слегка отпрянул, но не отстранился полностью — сработал долгий рефлекс придворной учтивости. На его лице промелькнула тень раздражения, мгновенно смененная вежливой, холодной маской.

— Келли. Ты… эм.. ты вернулась из Высшей Академии Магии? — Ах, скука смертная, милый! — она сделала томный жест рукой, и взгляд ее скользнул по мне с такой скоростью, будто заметил садовую скамейку. — Отец решил, что мне пора «освежить связи при дворе». Как будто у меня их и так не больше, чем у кого-либо.

Ее голубые глаза вернулись к Лео, и в них заиграл знакомый, хищный огонек.

— А ты, я слышала, развлекался в Гибельных землях. Нашел себе… питомца?

Слово «питомец» было произнесено с такой легкой, насмешливой интонацией, что я почувствовала, как закипаю внутри. Она даже не удостоила меня прямым взглядом, унизив одним этим обращением.

Лео слегка напрягся, я увидела это по сжатым челюстям и дрогнувшим желвакам.

— Келли, позволь представить. Это Алисия, моя гостья.

Наконец, ее взгляд упал на меня. Полный пренебрежения, оценивающий, холодный. Она окинула меня с головы до ног — мое простое платье, мои неприбранные распущенные русые волосы, все еще отливающие немного синим, после покраски Элоррй их ягодами, когда я скрывалась от Эдриана. Мое отсутствие украшений, кроме маленькой чешуйки-амулета на шее входило с такой контраст с ее яркими сапфирами, то, что они настоящие я даже не сомневалась.

— О, прости, милая, я не заметила, — сказала она, и в ее голосе не было ни капли извинения. — Такая… скромная. Я сразу поняла, что она не в твоем вкусе, Леодар. Ты всегда ценил изысканность, ведь так?

— Вкусы со временем меняются, — сухо парировал как слова Лео. — А скромность порой скрывает больше, чем демонстрирует показная изысканность.

Келли фыркнула, но не стала развивать тему. Она взяла Лео под руку с такой естественностью, будто делала это всегда.

— Пойдем, расскажи мне скорее, что это за история с Виаларом? Твой отец в бешенстве, хотя и старается не показывать. Говорят, ты чуть не развязал войну из-за какого-то… недоразумения.

Алисия.

Она повела его вперед, фактически отрезав меня от него. Я шла чуть сзади, чувствуя себя невидимой тенью, служанкой. Моя задача была наблюдать, и я наблюдала.

— Дело было не в недоразумении, Келли, — голос Лео был ровным, но в нем слышалось сильное напряжение. — Речь шла о чести и защите беззащитного. — Честь, честь… — протянула она. — Все это прекрасно, Леодар, но ты — кровь Фарреллов, а наша драконья кровь — драгоценна. Рисковать ею ради кого-то со стороны… неблагоразумно. Твой отец прав, — она бросила через плечо беглый взгляд на меня, — надеюсь, гостья понимает, какую честь ей оказали. Не каждому выпадает шанс быть спасенным истинным драконом.