Оглушительный голос Равеля, вибрировал и искажался, отражаясь от печати на небе:

— Слыхал про трактат «искусство войны», нормализатор? «Если противник находится на высотах, не иди прямо на него», «если за ним возвышенность, не располагайся против него». — Карающий мчался вверх по склону, вонзая свой посох в лёд. — Я писал этот трактат вместе с Сунем, много лет назад, а теперь сам пренебрегаю его мудростью. Забавно, не правда ли? Давай же, нормализатор, направь на меня оружие или одну из своих смертоносных аксиом! Какое тебе дело до этих мошек внизу? Ты же хочешь взлететь выше всех в мире, да? Докажи мне свою решимость!

— Пространство, изнутри распираемое, дающее форму. Исчезни, сжавшись до сопротивления материи. Спекись!

Евклид свободной рукой скастовал заклинание, но мутное полотно так и не достигло цели, рассыпавшись, едва коснувшись маски преследователя.

Первый приблизившийся чёрный пёс поддался на обманное движение Равеля и проскочил мимо цели, второй был с лёгкостью отброшен в сторону сильным тычком посоха, а оставшаяся троица осталась далеко внизу, когда демон внезапно прыгнул.

Наконец, появилась возможность достать противника без страха уничтожить целое поселение и Евклид качнул в сторону уже изрядно разогревшуюся рукоять. Фиолетовый луч коснулся Равеля, но тот внезапно пропал, а затем вновь появился прямо перед Евклидом.

Маска Карающего нависла над лицом молодого человека. Ему за одно мгновение удалось рассмотреть внешность противника: трещинки на костяной поверхности маски, два ярко-зелёных глаза в глубине, зигзагообразный рот, точнее его застывший на маске отпечаток. Да, маска без сомнения и была лицом сатана, неотъемлемым элементом его тела.

Евклид попытался развернуть кисть. Каких-то пару градусов и голова неприятеля просто исчезла бы, не оставив после себя даже пепла, но эти два градуса невозможно было преодолеть, рука, зажатая мёртвой хваткой Равеля, была словно вмурована в бетонную стену.

— Ни с места, Суетящийся демон! Одно движение и я разорву нормализатора пополам! Битва окончена, я победил!

— Не разорвёшь, — стараясь изо всех сил высвободить руку, прошипел Евклид. — Я нужен вам живым.

Равель рассмеялся:

— Вы и вправду так мало обо мне знаете, ничтожества! В карете есть всё необходимое, чтобы поддерживать жизнь в тех, кто мне нужен. И столько, сколько нужно. В любом состоянии. Если придётся, я разберу тебя по кусочкам и доставлю хозяину для допроса в нескольких ящиках. У нас, кстати, есть особое место для таких целей, кабинка чистоты. Там все говорят только правду: поют её в необходимой тональности, на языках, которых даже не знают. В том месте мы выжмем из тебя все десять аксиом, а также разберёмся в каком месте твоей бесценной головы они зарождаются. Может быть ты даже не понадобишься нам целиком. Заберём необходимый кусочек и отпустим.

— А как же суд? Как ваш хвалёный Кодекс?

— Я говорила тебе, капитан, что эти ничтожества подчиняются другому богу! Их бог это деньги, их Кодекс можно обменять на горсточку уний. — Эннор храбро шагнула вперёд, держа наготове тэкпи. Её глаза сверкали яростью.

— А, беглянка! Насчёт тебя имеются особые распоряжения. Ты убила двух высокородных, мы не прощаем такое. Тебя ждёт мучительная и публичная казнь. Ты даже не представляешь насколько мучительная. Для существ нашей породы существует набор особых практик.

Евклид криво усмехнулся, глядя в холодные зелёные глаза:

— А потом меня спрашивают почему я не хочу по доброй воле присоединиться к Нулевой Земле. Вы, ублюдки, нарушаете вами же самими созданные правила. Придумали удобную структуру социального расслоения, в которой появляются отбросы вроде Жоржа. Напридумывали родословных. Уверен, что большинство жителей тех небоскрёбов, о которых все говорят, обычный менеджеры, кассиры, или риелторы. Наместник Золуса Маркус, кстати, тоже был изрядной сволочью! Уверен, что и Маркус второй, которого прикончила мой штурман был не лучше. Да у них обоих даже имена звучат фальшиво!

— Это Хаосум, мальчик. Здесь всё решает сила. Прятался бы в своих Норах, может ещё бы побегал. А теперь у тебя появится отличная возможность указать кассирами и риелторам их место. Я бы с удовольствием взглянул на это!

Евклид увидел как к порталу неспешно двигается колесница.

— Почему ты выбрал столь изощрённый способ перемещения, Равель? Раз уж мы поедем вместе, ответь. Лошади? Точнее подобие лошадей. Ты мог бы летать на драконе, или ещё какой твари снаружи, а выбрал себе вот это.

— Лошади символичны, человек. Это как… Ездить на ретро-автомобиле. Есть особый шик в том, как они выглядят, в том как они уморительно неудобны.

Суетящийся демон растерянно стоял в двух метрах от хозяина, сжимая в руках копья, которые он не мог применить. С его подтаявших ледяных доспехов срывались капельки подтаявшей воды.

— Кажется, на этот раз мы проиграли, Эф. — Слава соскочил с основания портала и поспешил к ним.

— Вы проиграли не сейчас, а тогда, когда мой хозяин Всеволод отдал приказ о вашей поимке, а Вектор после коротких переговоров навёл меня на ваш след. Это ты теперешний хозяин Эннор, смешной человечек? — Равель с интересом оглядел татуированную голову и шею. — Тебя тоже ждёт не лучшая участь. Зря ты спутался с нормализатором.

— Я не боюсь, Равель. Я готов разделить поражение, со своим сатаном и своим другом.

Эннор недовольно хмыкнула в ответ. Евклид встретился со Славой глазами.

Карета, тем временем, упорно двигалась вверх по склону. Слишком быстро и безошибочно для обычных лошадей. Ни разу не поскользнувшись. Не издав ни звука.

— Эти лошади, кстати, из особой касты демонов. Породистые. Родовые демоны двух поверженных хозяином кланов. Обречённые вечно служить другим демонам, против своего естества. Сила есть сила. Чем её больше, тем приятнее ей обладать.

— Они напоминают мне кое-кого, — Евклид указал Равелю на возвращающихся чёрных псов. Эти создания точно так же превращены в орудия служения, только не Нулевой Землёй, а Братством. — Молодой человек навёл на них кольцо, втягивая назад. — Это показывает, что вы ничем не лучше фанатиков.

— Это показывает, что лично ты ничем не лучше меня, человек, — в голосе Карающего отчётливо прослеживалась усмешка. — Ты только хочешь казаться героем. Мне рассказали про белые плащи твоей армии. Наивный и детский символизм. Ты никогда не покоришь Хаосум в белом плаще, парень. «Хаосумы» покоряются в других плащах, плащах цвета грязи, дерьма и крови. Жаль, что ты так и не успеешь этого понять. Залезайте внутрь. Все.

Слава, кряхтя, взобрался на высокую подножку украдкой подмигнув Евклиду:

— Карающий Равель — сильнейший из демонов Нулевой Земли. — Покорно изрёк Слава. — Нам повезло, что мы вообще всё ещё живы. Остаётся надеяться на благосклонность суда самой развитой территории Хаосума. Эннор, за мной! Эф, зови Суетящегося.

— Тимофей, полезай внутрь. Мы явно не сможем победить сейчас… И сними доспехи, сиденья промокнут.

Вся четвёрка погрузилась внутрь кареты, а Равель устроился на запятках, специальной подножке позади. Он щёлкнул пальцами и поглядел на пленников сквозь небольшое окошечко. Несмотря на то, что на маске отсутствовала всякая мимика, было понятно, что он улыбается. Корпус кареты обвили зачарованные цепи, надёжно запечатывая пленников внутри.

Лошади тронулись, нарочито медлительно двигаясь к порталу.

— Прощай, Ю-бей! — прогремел голос Равеля. — Надеюсь я никогда больше не вернусь в эту лужу. В эту бесконечную ночь костры будут гореть особенно ярко, пытаясь растопить весь этот лёд.

— Этот лёд так и не достал до моего сердца, Карающий Равель, — шепнул староста, глядя на удаляющуюся спину опозорившего его демона.

Карета подъехала к мраморной платформе на которой покоилась арка.

— Цена та же? — Надменно бросил Равель.

— Цена та же. — Подтвердил Держатель портала, подбирая небрежно брошенный возничим, кошель с униями.

Поверхность портала подёрнулась зеркалом, проглатывая сначала лошадей, затем металлические оглобли и, наконец, всю карету целиком. Последним в портале скрылся Равель.