— Добро пожаловать, смена! Сразу двое? Странное дело! В своё время я прилетал сюда один. Кто остаётся? Ты? Ты? Или ты? — Старец крутил головой, глаза его светились безумием.

Слава вопросительно взглянул на товарища.

— Я остаюсь. Меня зовут Евклид. — Он пока не понимал о чём толкует старец, но на всякий случай пожал протянутую руку.

— Молодой… — Старец вгляделся в его лицо, а потом перевёл взгляд на костяной протез. — Знаешь, когда я прибыл сюда, десять лет назад, то был куда старше. Меня нарекли Томас, Третий Великий Инквизитор Братства. Все сменщики до этого были инквизиторами, почему же на этот раз они послали тебя, Евклид? Ты ведь не из наших, да?

— Не из ваших.

— Но ты нашёл меня и знаешь условный стук, значит ты сменщик, верно?

— Верно.

Томас ещё раз осмотрел на молодых людей, но потом расслабился и махнул рукой:

— Неисповедимы пути… Какое мне, в конце концов дело, я свою десятку годков отдал и отправляюсь в заслуженный отпуск. Об остальном позаботится Братство. А я, значится, остаток жизни проведу в тишине и покое. Пойдёмте, растолкую вам как здесь всё устроено. Главное, чтобы преемственность по линии крови сработала, а остальное… Остальное плевать… — Он шмыгнул носом и смачно сплюнул на деревянный пол, после чего растёр сопли потрёпанным башмаком.

Затем старец подошёл к углу хижины и отворил дверь в погреб:

— Залезайте! Вся суть вон там, внизу!

— Ты первый, Томас.

— Не доверяешь? Думаешь я избавлюсь от вас? Думаешь мне не терпится посидеть тут ещё немного, в одиночестве, без связи и до конца дней? Молодёжь-молодёжь… — Старец, кряхтя полез вниз по ступеням подзывая гостей присоединиться к нему.

Подвал был глубоким и тёмным. Почти всё помещение занимала внушительная стеклянная конструкция сложной формы, весьма хрупкая на вид. Она напомнила Евклиду хрустальную бабушкину люстру, как если бы она стояла на полу, а не свисала под потолком. Множество трубочек и стеклянных перемычек, казалось, могли разломиться от одного прикосновения.

Вдоль стен были прилажены полки. Большую часть из них занимали пробирки разного объёма, книги и колюще-режущий инструмент всех мастей. Книги, также, валялись на полу и приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться.

— Здесь всё просто, Евклид. Приборы для забора крови, и ёмкости для её хранения. На случай недомогания и болезней лучше делать запас. Всё по протоколу. Ты его уже наизусть и так знаешь, наверняка. Я однажды хворал почти месяц, думал откинусь, но нет, выкарабкался. И поддерживал Марфочку каждый день. Это я так ласково мою стеклянную сожительницу называю. Ты её сам называй как хочешь. Она не будет против. — Он провёл рукой по изогнутой поверхности узловатыми пальцами. Евклид заметил, что руки старца дрожат.

Хозяин хижины взял с полки небольшой ланцет и прокалил его над огнём, который возник прямо из кончика его пальца. Когда инструмент был обеззаражен, он сделал маленький надрез на том же пальце, встал на мысочки и приложил порез к специальному заборному отверстию наверху. Дав достаточному количеству крови проникнуть в заборное отверстие, он убрал палец и заклеил ранку пластырем.

Кровь быстро распространилась по люстре, расползаясь по трубочкам словно по капиллярам, постепенно заполняя всю конструкцию. Они были настолько тонки, что даже небольшого объёма крови хватило, чтобы стеклянная конструкция стала красной.

— Смотрите внимательно, сейчас мигнёт. — подмигнул старец.

И действительно, люстра мигнула и вновь стала прозрачной. Крови внутри неё как будто и не было вовсе.

— Ну всё, с Марфой стало быть рассчитались. Моргнула, значит всё путём. Можно идти и заниматься своими делами: ловить рыбу, писать стихи, ну или чем ты там занимаешься. Чёрт побери, я так давно не видел людей… Простите, что так навязчиво разглядываю вас…

— Ты знаешь зачем всё это, Томас? Весь этот ритуал?

— Кормление Марфы? Знаю, конечно. Это наша традиция, расплата Инквизитора за боль, которую он причинял другим, выполняя свою работу. И моя личная аскеза. Десять лет я смывал эту боль своей кровью и теперь я чист, словно младенец. Для своих я теперь буду… Кем-то вроде святого. Помню, как Томас Второй вернулся. Он был для меня кем-то иным тогда. Великим. Тем, на кого я хотел походить… — Бывший инквизитор расплылся в улыбке, вспоминая. Его движения были медлительными… Плавными… Ведь для него столько времени не существовало ничего, что требовало спешки. Ровно как и для меня всё это время. Еда и вода в избытке были на острове, а ежедневный ритуал был коротким и совсем не обременительным.

— А Марфа? Что она делает?

— Она передаёт нашу жертву Богу и тот принимает её. Марфа связана с создателем. Священный артефакт Братства. Давным-давно он был явлен нашим предкам и тех пор… Постой, ты же знаешь всё это и так, верно?

Старик вдруг странно вздрогнул и отшатнулся. Его глаза вновь сделались безумными:

— Ты не из наших, да! Ты же не должен быть здесь? Ты же не сменщик? У тебя эти шрамы на теле. Ты обречён! Зачем ты здесь⁈ Щенок! Нас кто-то предал⁈ Думаете вы двое сможете остановить Третьего? Да, стоит мне только пальцами щёлкнуть…

«Тимофей, внутрь! Мы в подвале!»

Но щёлкнуть пальцами Томас не успел. Суетящийся демон плотно зажал его правую руку, а Эннор левую. Пальцы инквизитора были растопырены и зафиксированы в мёртвой хватке. Евклид подивился тому, что Тимофей и Эннор отработали так слаженно.

Тито, пыхтя, тоже карабкался вниз. После такого яркого появления подмоги, его движения воспринимались словно фильм в замедленной съёмке.

— Демоны⁈ В нашем храме⁈ Будьте вы прокляты!

Томас напрягся изо всех сил, пытаясь вырваться. Его тощее бледное тело задрожало. Изо рта Тимофея вырвался смешок, он даже не почувствовал старания измождённого тела.

— В былые годы… Я бы стёр вас, нечистые… Испепелил на месте…

— Да! Я слышал о тебе Огненный Томас. Третий Инквизитор. Кровавый церковник. — Синеволосый приблизил свою пасть к лицу старца. — Пришло время ответить за всё, что ты творил тогда. Я слышал то, что ты тут говорил. У меня очень тонкий слух. Ты не вернёшься к своим святым. Ты останешься здесь. Навечно. И никто не узнает, что здесь произошло.

Евклид едва уловимым жестом остановил своего слугу:

— Ты знаешь, Томас, что Смешения были сотворены этим местом? Ты поддерживал их своей кровью, как и все твои предшественники. Я до конца не понимаю как всё это работает, но дело тут в тебе и в этом странном артефакте, который ты зовёшь Марфой.

— Что за вздор! Это ложь! Кто сказал тебе эту чушь, щенок⁈ — бывший инквизитор вновь забился в тщетной попытке освободиться.

— Не называй меня щенком, старик. Я уважаю старость. Но ты умрёшь безболезненно только если будешь вести себя подобающе. Я отвечу на твой вопрос. Сумрачный Конкордат дал мне эту информацию. Ты знаешь Рикку?

— Рикку?

— Маленькая девочка с мангустом в руках.

— Трижды исчезнувший пепел… Она не стали бы врать… — Старец прекратил сопротивление. Тело его обмякло и повисло на руках сатанов. — Так значит Марфа… Это плохо… Это очень плохо… — Он посмотрел на стеклянный артефакт будто впервые его видел.

— Так мне сказали. Я пришёл, чтобы убить тебя и прекратить всё это. С артефактом тоже необходимо покончить.

— Поверить не могу… Нужно перепроверить! Почему они держали это в тайне от Братства? Ума не приложу…

— Думаешь ваша секта так важна для них? Нулевая Земля, Оккику, я… Все в Хаосуме лишь фигуры на их доске.

— Мы не секта! Мы — Братство! Истинная религия! Мои предки делали такие вещи… — Томас сокрушённо взглянул на артефакт. — А они использовали его для таких богопротивных дел.? И меня заодно… Но я делал это ради своей веры, во имя Бога, ведь так⁈ Не ради них! Значит ли это, что после смерти я всё же попаду в рай⁈

Старец разговаривал сам с собой.

— О нет! Пекло будет жарким, поверь. — Протянул Тимофей. — Огненной Томас в геенне огненной, великолепно!