— Не переживай, дружище, нужно будет просто заняться с ней любовью и не нам, а именно тебе.

— Почему это мне⁈ — выпучил глаза Слава. — Я вообще не планировал! Не подписывался на это!

— Вы идёте? — Линг обернулась и игриво посмотрела на слишком громко перешёптывающихся приятелей.

— Идём! Конечно идём! — Поспешил за ней хозяин синеволосого. — Слава, поспеши, тебе ещё отрабатывать проход нашего отряда. — Молодого человека забавляла робость товарища.

Хижина, в которую привела их новая знакомая, была собрана из веток и соломы и Евклид наконец-то понял, что напоминают ему эти домики и уходящий вглубь озера длинный деревянный помост. Так выглядели Мальдивы, точнее их рекламные фотографии, из райского уголка, уже исчезнувшего во время Смешения, мира. Только вместо яркого солнца — тьма, а вместо прозрачной голубой воды океана — чернота горного озера, с чудовищем в придачу.

— Вам здесь нравится? — спросил Евклид, садясь за длинный стол.

Слава присел рядом, не сводя с девушки мрачного взгляда из-под капюшона. На чудовище снаружи он смотрел с куда меньшей опаской.

— О, разумеется нравится! — Улыбнулась девушка. — Староста заботится о нас. Иногда к нам даже заглядывают гости. Чудовища и постоянные войны снаружи, за пределами нашей территории, нас не тревожат. Они для нас словно сказки, которые рассказывают нам прибывшие извне путники.

— Можем на чистоту, Линг? Нам, людям из внешнего мира, ваш Староста кажется слегка… Опасным существом.

— О, так происходит со многими гостями поначалу! У него весьма необычная внешность! Я вас понимаю! Я родилась за пределами Октомора. Я и в Хаосуме даже толком не была. Во время Смешения попала на одну территорию, далеко отсюда. Все, кто попадали туда, становились рабами местных колдунов. Люди, впервые увидевшие магию, принимали негодяев за богов, служили всем их прихотям. А те, наигравшись, продавали нас на другие территории. Не люблю вспоминать о тех днях. В конце концов меня продали сюда. Когда я впервые увидела Старосту, подумала, что наконец-то закончу свои скитания по этому аду в желудке этого демона, но теперь живу здесь, вдали от всего плохо, что со мной происходило раньше. Выпьете горячего чаю?

— Спасибо, не откажусь, — с готовностью отозвался Евклид, пытаясь сообразить откуда в такой глуши чай и каким он может быть на вкус.

Слава тоже покивал, соглашаясь.

Линг сняла с огня металлическую кастрюлю и разлила кипяток по кружкам. После чего отломила от небольшого брекета, похожего на уголь, пару кусочков и размешала их с водой. Вместе с паром по помещению распространился терпкий и довольно приятный аромат. Двигалась она очень неспешно. Да и куда было спешить в таком месте? Ритм местного населения напоминал бесконечный и спокойный сон.

— Линг… — подал голос Слава, прокашлявшись. — Подскажите, в награду человеку, который нас встретил у портала, Староста, как бы это выразиться… В стеклянную бутылку…

— Одарил его своими водами? — улыбнулась та.

— Хм, да, одарил водами. Что это было? Зачем вам эта чёрная жидкость?

— Мы используем воды в быту. Денег у нас нет, мы живём, оказывая друг другу разные услуги. Воды — наше мерило богатства. Мы используем её для разных вещей: для изготовления факелов, которые горят очень долго, добавляем в пищу, варим из неё чай.

Евклид, успевший сделать несколько глотков поперхнулся. С трудом подавив рвотный рефлекс, от откинулся на спинку дивана, потирая заслезившиеся глаза, чем вызвал у девушки ещё один добродушный смешок.

— О таком надо сразу предупреждать! Пожалуй, для меня это… чересчур специфично…

— А мне кажется, неплохо, — Слава отхлебнул немного. — Мало ли какие традиции у народов Хаосума. В старом мире, например, лягушек ели, собак, насекомых там всяких. У насекомых, кстати, тоже есть очень интересный пример симбиоза. Это когда два вида помогают друг другу. Муравьи питаются выделениями тли, богатой питательными веществами, а взамен оберегают тлю от других насекомых. Почему бы не существовать симбиозу людей и демонов, пусть даже в таких непривычных для нас формах?

С этими словами Слава отхлебнул глоток побольше. Найдя аналогию ему было гораздо проще принять окружающую действительность.

— Не, я про тлю с муравьями понимаю, конечно, но как вспомню физиономию Старосты, у меня сразу аппетит пропадает.

— Неужели тебе никогда не хотелось покинуть это место, Линг? — Слава откинул капюшон, обнажив покрытую татуировками кожу. — Попутешествовать, например? Я понимаю, что снаружи опасно, но прожить всю свою жизнь здесь, в темноте и сырости…

— Октомор — мой дом. Мы все здесь — семья, мы счастливы жить рядом друг с другом, поддерживать близких. Все ссоры и проблемы помогает разрешить Староста. Около половины местных жителей вообще никогда не были за пределами города.

— Не верю, что ни один человек, за всю историю, ни разу не попытался сбежать. — Категорично заявил Евклид. — Если бы окружающий мир был тайной, тогда другое дело, но вот так, зная, что там, за порталом, существует новый мир… Расскажи какую-то интересную историю об этом, Линг! Уверен, она у тебя есть! После чего я вас оставлю и присоединюсь к нашим сатанам снаружи. Что-то взбодрил меня сегодняшний чаёк.

— Да, он оказывает на человеческий организм определённое влияние, — загадочно улыбнулась девушка, поправляя волосы. — Был один мужчина. Да он и сейчас живёт здесь. Его имя Кон. Он влюбился в гостью, которая сопровождала короля с большим шрамом на груди. У всех королей такие шрамы. Здесь, порой, проводятся некие тайные встречи… Это большое событие для всех нас, много интересных историй, новых людей и демонов, такая честь для города… Пожалуй, я слишком много болтаю, про встречи спросите лучше у старосты… Так вот, к истории. Эта девушка никак не выходила у Кона из головы. Он стал сам не свой с тех пор как она исчезла в портале. Он хотел было разыскать её, но там в арке, вы знаете, живёт такой… вроде гусеницы и никого не пускает без оплаты. Большинство бы это остановило, но не Кона. В нашем городишке нет ничего ценного, что сгодилось бы для оплаты прохода и Кон придумал оказывать разные услуги гостям: встречал их, всячески ублажал, а те награждали её униями или ещё какой-нибудь мелочью. За год он скопил нужную сумму и прямо вот так, в одной накидке на плечах прошёл сквозь портал в поисках той девушки-гостьи.

Через неделю он вернулся. Худой, еле на ногах стоял и очень злобный. Ещё и глаза лишился в одной из стычек снаружи. Знаете на что он разозлился?

— На безжалостный внешний мир? — усмехнулся Евклид.

— На Старосту. Тогда мы впервые узнали о том, что воды старосты вызывают привыкание. Да, мы законтрактованы с ним, но это другое. Воды, они на физическом уровне. Вроде одурманивающих веществ, которые порой оставляют гости, вы наверняка знаете. Мы узнали, что если принимать воды какое-то время, то уже невозможно обходиться без них. Без них организм словно иссушается изнутри, истощается и погибает. Поэтому мы вынуждены прибывать здесь, даже если арка всегда будет открыта. Честно говоря, так даже лучше. Не возникает никаких лишних мыслей и можно полностью погрузиться в тёмные воды Октомора. Так у нас говорят. Это значит пребывать в безмятежности. Теперь Кон пребывает в безмятежности и надеется, что его возлюбленная когда-нибудь опять появится здесь.

— Так… Надеюсь, ты не хочешь сейчас сказать, что после пары глотков этой бурды нам теперь придётся остаться здесь навсегда? — Евклид глядел в озорные глаза Линг, которая не спешила отвечать и чувствовал, как по коже бегут мурашки.

— Расслабься, это не происходит так быстро, — наконец, рассмеялась та. У Оккику даже шутка такая есть. — Они напаивают новичков раствором вод, а потом показывают откуда эти воды берутся и вдобавок говорят, что теперь придётся остаться здесь навсегда. За этим так забавно наблюдать! Каждый раз хохочу, когда они это устраивают! У нас есть поговорка, что пара глотков навсегда оставляет Октомор в твоей памяти. А вот пара сотен глотков оставляет тебя в Октоморе.