— Пирожные… фейерверки… акробаты… кровные братья… О боги, дайте мне сил пережить эту ночь…

— Да быть того не может! Он — твой брат?! — король недоверчиво переводил взгляд с Рейза на Шакала и обратно. Его рыжая борода дрогнула, будто сама не могла решить — приподняться в изумлении или опасть в растерянности.

Все в шатре дружно уставились на Шакала, потом на Рейза, потом снова на Шакала — словно играли в «найди десять отличий», но отличий, честно говоря, было столько, что глаза начинали разбегаться. Их взгляды снова возвращались к Шакалу, словно пытаясь найти в его облике хоть что-то, напоминающее Рейза.

Рейз, не тратя слов впустую, одним движением сбросил куртку, следом — рубаху. Шакал, слегка помедлив, последовал его примеру.

— О! — пискнул казначей, узрев литые мускулы братьев. — Это… это… э-э-э… весьма… внушительно!

В шатре повисла тишина — настолько плотная, что, казалось, ее можно было резать ножом.

На груди обоих проступили родовые метки и узоры клана Нортон — витиеватые белые линии, сплетенные в древний символ, который знал каждый в Арионе. Они совпадали до мельчайшей завитушки, словно две половинки одного целого.

Король моргнул раз, потом еще раз, словно перезагружая восприятие реальности:

— То есть вы… правда… родственники?

— Это подтверждает ваше кровное родство, — произнес Микель Олдой, лидер восточной резервации. Его голос звучал спокойно, но в глазах мелькнуло нечто вроде уважения. — Узоры не подделать. Это знак предков.

— Шакал принят в мой клан и входит в первый отряд как следопыт, ищейка и знаток языка ниг'ассов, — громко заявил Кавер Старк. — А еще он специалист по флоре и фауне ящеров. Он знает о жак'ассах больше, чем любой из нас. О кубах, о тварях, выведенными гидрами и многих уничтоженными первым отрядом в миссиях. Без него мы не справились бы.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании собравшихся, а затем добавил:

— Он не просто боец. Он — ключ к пониманию врага.

— Невероятно… — пробормотал король, и в его голосе смешались изумление, досада и легкий укор. — И мы этого не знали. Почему мне не доложили?! — он резко покосился на своего командующего, а затем — на казначея, будто ожидая, что тот сейчас вытащит из рукава недостающее объяснение и чек на компенсацию морального ущерба.

В шатре снова повисла тишина, каждый обдумывал услышанное: Король, нахмурившись, пытался осознать, что у него под боком, прямо под королевским носом, вырос целый клан с тайными связями. Его пальцы нервно теребили край мантии, а в глазах читалось: «И как это я умудрился пропустить такое? Может, еще где-то есть тайные братья, о которых я не в курсе?»

Казначей, все еще поглядывая на мускулы, подумал: «Надо будет внести в бюджет статью: «Расходы на братское единство». Мало ли что… Вдруг еще братья найдутся? Придется новый раздел открывать: «Неожиданные родственные связи и их материальное обеспечение»».

Лидеры и командующий, словно шахматисты перед решающей партией, прикидывали, как вписать Шакала в будущие стратегические планы с его-то знаниями.

И только Рейз и Шакал стояли рядом, обнаженные до пояса, с родовыми метками на груди — два человека, связанных кровью и судьбой, в центре вихря вопросов и недоумения. Иви же скосив глаза поглядывала на мужа и тайно вздыхала.

Король, наконец, нарушил молчание:

— Значит… Шакал теперь официально часть семьи Нортон? — спросил он, будто надеясь, что кто-то скажет: «Ой, нет, это была шутка».

Рейз кивнул:

— Официально. И он готов служить Ариону под командованием лидера южной резервации Кавера Старка.

— Это ж сколько таких родственников… наших бродит… среди… них… и нам они, выходит, вроде как, не чужие?! — поразился король, нервно теребя бороду, будто пытаясь выжать из нее ответ. Его глаза бегали по лицам собравшихся, словно искали подтверждение или опровержение внезапно открывшейся правды.

Но лидер западной резервации, Гастон Мэриш, лишь нахмурился, его лицо стало похоже на грозовую тучу, готовую разразиться молнией. Он скрестил руки на груди, и в его взгляде читалась не просто досада, а глубокая тревога.

— Как так получилось, что вы в родстве? Как Грэй, мог… — спросил он, и голос его прозвучал жестко, без тени любопытства. Это был вопрос не из праздного интереса, а из необходимости понять: насколько глубоко корни ящеров проникли в их мир.

Остальные хранили молчание. Даже казначей прекратил что-то там подсчитывать и навострил уши, забыв про воображаемые монеты и сметы. Все взгляды скрестились на Рейзе и Шакале — двух мужчинах, чьи судьбы вдруг оказались сплетены крепче, чем кто-либо мог предположить.

Рейз, уже надев рубаху и куртку взглянул на Иви и в этот миг, словно пробился лучик света сквозь грозовые тучи. Она тепло улыбнулась ему и слегка кивнула — без слов, но так, что в этом движении читалось все: «Я с тобой. Говори».

Рейз глубоко вдохнул, словно черпая силу из этого молчаливого ободрения, и начал:

— Все началось с захвата моей семьи ящерами, — его голос, поначалу тихий и сдержанный, постепенно наполнялся силой, когда он начал рассказывать свою трагичную историю.

— Они напали на нас и взяли в плен. Я видел, как убили моего отца, сестру и мать… прямо на моих глазах. Меня оставили в живых. Мне было десять лет. Моей сестренке пять.

Он сделал паузу. В шатре повисла такая тишина, что слышно было, как где-то вдали шумит ветер за стенами. Сделав короткую паузу, Рейз продолжил, и в его голосе зазвучали стальные нотки — будто он снова переносился в те мрачные дни.

— Меня держали в клетке целый год. Устраивали бои — заставляли сражаться за жизнь, как зверя. Но однажды… — его взгляд скользнул к Шакалу, — меня спас он. Шакал. Он вытащил меня из этого ада. Я очнулся на родных землях в родном клане… — продолжил Рейз, и в его голосе проскользнула тень горечи. — Но не нашел там ни утешения, ни покоя. Все напоминало о потере. И я ушел к степнякам на долгие годы. Скитался, учился жить заново. А потом вернулся, но не в клан, а стал служить под началом Кавера Старка.

Рейз выпрямился, и в его фигуре появилась та несгибаемая твердость, которую рождает лишь пройденный сквозь тьму путь. Голос зазвучал четче, словно отлитый из стали:

— И больше никогда не возвращался в Долину Ледяного Ветра. Не потому, что не мог — потому, что не хотел. Там остались только призраки. Призраки прошлого, которое я не желаю воскрешать.

В шатре снова воцарилась тишина, но теперь она была иной — не напряженной, давящей, а почти благоговейной. Воздух словно наполнился невидимой силой, исходящей от человека, который стоял перед ними. Каждый из присутствующих осознавал: перед ними не просто воин, не просто наследник клана. Перед ними стоял человек, который прошел через ад — сквозь боль и потери — и вернулся. Вернулся не сломленным, а закаленным. Вернулся, чтобы сражаться за тех, кто еще жив.

Король, медленно подняв взгляд, наконец нарушил молчание. В его голосе, обычно громогласном, прозвучали непривычные, теплые ноты:

— Значит… ты нашел семью там, где не ожидал ее найти.

Рейз медленно обвел взглядом тех, кто стоял рядом. Сначала — на Иви. Ее глаза, полные любви и гордости, сказали ему больше, чем любые слова. Затем — его взгляд переместился на Шакала. Брат не только по крови, но и по судьбе. Тот, кто когда-то вытащил его из плена, из бездны отчаяния и стал частью его нового «я». В его глазах не было ни тени сомнения — только твердая решимость стоять рядом до конца.

Ашар. Молчаливый страж, верный до последнего вздоха. Человек, чье молчание порой значило больше, чем чужие речи. Он никогда не искал славы, но всегда был там, где нужна была сила и преданность.

Айс — он появился в его отряде недавно, но уже успел стать не просто соратником, а преданным другом и непревзойденным бойцом. Его верность не нуждалась в клятвах — она проявлялась в каждом бою, в каждом шаге рядом с товарищами.