Королева пыталась заглушить ее сознание, волны ментального давления накатывали, словно ледяные приливные валы, стремясь стереть хрупкий контур ее воли. Но Лика, собрав всю внутреннюю силу, пробивалась сквозь барьеры. Она знала: если сдастся, все будет потеряно. Гигантская сила обрушилась на нее, окутывая стальным неизбежным коконом. Давление нарастало, будто сама реальность сжималась вокруг ее разума, пытаясь раздавить, растворить, стереть. Но в тот миг, когда казалось, что последний рубеж вот-вот падет, Лика рванулась вперед — не телом, но сущностью.

Она добралась до разумов ящеров, что держали ее друзей. Их сознание было грубым, примитивным, словно вырубленным из камня: узкие коридоры мыслей, жесткие шаблоны инстинктов, ни тени сомнения. Лика не стала искать лазейки, она вбивала свой приказ, как кузнец вбивает раскаленный прут в неподатливую заготовку.

«Слаба? — мысленно бросила она королеве. — Ты ошибаешься».

В тот же миг ящеры рухнули замертво с перерезанными глотками. Их тела обрели неподвижность, словно куклы, у которых оборвали нити.

Королева издала яростный вопль, от которого задрожали своды зала. Ее глаза вспыхнули кровавым огнем, а когтистые лапы с хрустом впились в каменный трон. Она чувствовала вторжение в свой разум — дерзкую попытку Лики нарушить ее ментальную крепость. В этом вторжении не было изящества или хитрости, оно было подобно тарану, разбивающему ворота. Королева ощутила, как чужие пальцы рвут паутину ее защитных барьеров, как чужая воля вгрызается в священные чертоги ее сознания.

Но в этом хаосе, в этой буре ярости и боли, королева уловила нечто, отчего ее разум содрогнулся — Лика не просто атаковала. Онапонимала, что делает.

И королева гидр взревела неистово — звук разорвал воздух, словно раскат тысячегромовой бури. Она ринулась на Лику, когти сверкнули, будто лезвия из черного льда, готовые рассечь саму реальность.

Но стражи встали на защиту.

Шакал в стремительном мгновении накрыл Лику собой, словно стальной непробиваемый щит: каждая мышца напряглась, каждый нерв был нацелен на то, чтобы принять удар на себя.

Рейз скользнул вперед с бесшумной грацией хищника. В его руках вспыхнули клинки. Его движения были отточены до совершенства, ни лишнего взмаха, ни секунды промедления. Он знал — любая ошибка станет последней. Его глаза, холодные и сосредоточенные, следили за каждым рывком королевы, предугадывая атаки еще до того, как они рождались в ее разуме.

Канмин замер позади, сжав кулаки так, что костяшки побелели. В его взгляде горела не просто решимость — это было пламя непокоренной воли, готовое сжечь любые преграды. Он не позволит никому прикоснуться к Лике. Даже ценой собственной жизни.

Секунды тянулись, как раскаленная смола. Воздух сгустился от напряжения и тогда Канмин сделал шаг вперед. Его одежда взорвалась клочьями и перед королевой предстал черный дракон. Чешуя, словно выкованная из стали, переливалась багровыми отблесками. Крылья распахнулись, заполнив пространство темной бурей, а из ноздрей вырвались струйки пара. Его глаза — два раскаленных угля — уставились на королеву с безмолвным вызовом.

Все замерли. Даже время, казалось, приостановило свой бег, признавая величие пробудившейся силы.

Королева гидр замерла на миг — впервые ее когтистые лапы дрогнули. Но лишь на миг. Затем ее рев разорвал тишину, и она бросилась на дракона.

И начался ад.

Зал превратился в арену жестокой схватки. Рейз и его команда оказались в эпицентре битвы с ящерами и серыми хищниками, ворвавшимися в помещение. Грохот металла, рев чудовищ и крики сливались в оглушительный хаос. Рейз, подобно вихрю, стремительно перемещался между врагами, его меч рассекал воздух с леденящим свистом. Рядом, плечом к плечу, бились его друзья: Ашар стоял непоколебимо, как скала. Он отражал чудовищные удары когтистых лап, его мышцы вздувались от напряжения, а лицо было искажено яростью и решимостью. Айс действовал с холодной изобретательностью: он осыпал врагов градом агарных взрывчаток. Яркие вспышки и грохот разрывов на мгновение затмевали хаос, давая друзьям передышку. Он прикрывал спины друзей, словно живой щит. Шакал, несмотря на кровоточащую рану в плече, не отступал. Стиснув зубы, он продолжал сражаться, заслоняя собой Лику. Каждый его удар был пропитан волей к победе и презрением к боли.

Нэрри обернулась в тигрицу — грациозную и смертоносную. Ее клыки и когти вонзались в шкуры гидр с дикой, необузданной яростью. Она рычала, кружила, нанося удары с неумолимой точностью хищника.

Иви оставалась в укрытии — она знала, что в этом бою будет беспомощна. Но ее глаза, острые и внимательные, не упускали ни одной цели. В руках она сжимала арбалет, и каждый ее выстрел находил жертву среди ящеров и серых хищников. Она помогала, как могла, стреляя метко и хладнокровно.

Ящеры, с рычанием обрушивали на противников сокрушительные удары хвостов, а их чешуя звенела от столкновений с мечами. Серые хищники, юркие и безжалостные, кружили вокруг, выискивая уязвимые места в обороне, готовые вцепиться в любую брешь.

Битва кипела, не утихая. Каждый миг был наполнен смертельной опасностью, каждый вздох — отвагой. Команда Рейза стояла насмерть, сражаясь не просто за себя, а за нечто большее — за надежду, за будущее, за тех, кого любили.

А в это время демариец рванул вдогонку за убегающим магом. Расстояние между ними сокращалось с каждым мгновением — охотник двигался стремительно, словно выпущенная из лука стрела. В его руке вспыхнул ритуальный клинок с черным лезвием.

Настигнув мага, он вступил с ним в ожесточенную схватку, их клинки сошлись в яростном танце.

Эррос Морос, несмотря на преклонный возраст, оказался удивительно проворным. В его движениях читалась выучка долгих лет сражений, точность и расчетливость опытного бойца. Поначалу он стойко выдерживал натиск: парировал удары, уворачивался, выискивал бреши в обороне противника. Но Первый Демарх Арэн Дэс, наступал неумолимо. Его удары становились все яростнее, движения — все быстрее.

Эррос ясно осознавал, еще несколько мгновений и он не сможет держать оборону. Перед глазами уже плыли темные пятна, а в ушах нарастал глухой звон, заглушающий звуки битвы. Он зна, если Арэн Дэс одолеет его, плен будет лишь началом долгих, изощренных мучений. Для мага его уровня и знаний участь оказалась бы страшнее смерти — вечное заточение, пытки, выпытывание тайн, слом разума…

В этот миг в его взгляде вспыхнуло холодное, отчаянное решение. Это был не порыв ярости, не попытка атаковать — это был жест обреченного, который предпочел выбрать собственную смерть, нежели участь, ожидавшую его в плену.

С хриплым, почти беззвучным криком маг рванулся вперед, но не на врага. Его рука с клинком метнулась к собственной груди. Лезвие уже коснулось плоти, когда…

Арэн Дэс усмехнулся. Он мгновенно понял замысел мага и отреагировал с хладнокровной грацией опытного охотника. Одним стремительным, отточенным движением он выбил клинок из ослабевших пальцев Эрроса. Металл со звоном отлетел в сторону, а в следующий миг кулак демарийца с сокрушительной силой врезался в челюсть мага.

Эррос рухнул как подкошенный потеряв сознание.

Арэн Дэс замер над поверженным противником, его грудь тяжело вздымалась, но в глазах не было ни торжества, ни жалости — лишь холодная удовлетворенность завершенной работой. Теперь у него есть пленник, которого необходимо доставить Правящим Архимагам.

Демариец не тратил времени даром. Накинув на мага магические оковы, он наблюдал, как тусклый синий свет окутывает запястья пленника, словно живые щупальца. Затем крепко связал его, тщательно проверяя узлы — маг не должен вырваться.

Подхватив бесчувственное тело Эрроса, охотник без лишних усилий швырнул его в пустую клетку. Железная дверь с глухим, зловещим лязгом захлопнулась, замок щелкнул.

Немедля ни мгновения, демариец резко развернулся. В его глазах уже загорался боевой огонь, он был готов ринуться на помощь арионцам, вступить в новую схватку,