Я стоял на Плато Безмолвия, ощущая, как горячий ветер треплет волосы. Золотая кровь Аэлона, поверженного бога, дымилась на камнях у моих ног, прожигая породу своей концентрированной мощью. Небеса над головой разошлись в стороны, открывая путь наверх, но вместо ожидаемого света или ангельского пения оттуда спустилась тяжесть, давящая на плечи с силой целой горной гряды.

Тетрин стоял, опираясь на свой простой стальной меч, покрытый зазубринами от величайшей битвы в его жизни. Он победил. Он совершил невозможное, превзойдя само понятие мастерства. Однако триумф на губах отдавал горечью. Я чувствовал его эмоции так же ясно, как свои собственные. В этот момент он ожидал свободы, верил, что божественная сила позволит ему переписать законы мироздания, вернуть Элизу, исправить ошибки прошлого.

Вместо этого перед ним разверзлась бездна обязательств.

Гигантские створки Врат, выкованные из порядка и закона, распахнулись, затягивая новорождённое божество внутрь. Я шагнул следом, не в силах сопротивляться потоку событий. Мы оказались в пространстве, которое человеческий разум отказывался воспринимать адекватно. Это были Чертоги Богов.

Место это разительно отличалось от человеческих представлений о божественности. Оно напоминало исполинский механизм, работающий на энергии веры и душ, где вместо шестерёнок вращались галактики, а вместо масла текло само время. Здесь отсутствовали привычные понятия верха и низа, лишь бесконечные ряды тронов, парящих в многомерной пустоте, создавали подобие структуры.

И на нас смотрели. Сотни глаз, принадлежащих древним, холодным сущностям, устремились на пришельца. В их взорах не было приветствия или радости от появления нового собрата. Они видели перед собой ошибку в уравнении, аномалию, нарушившую веками установленный порядок. Смертный, посмевший подняться на их уровень силой оружия, вызывал у них смесь презрения и опаски.

— Ты занял место, принадлежащее другому, — голос, звучащий сразу отовсюду и из ниоткуда, заставил вибрировать все тело Тетрина. — Докажи, что способен удержать его.

Испытание началось незамедлительно. Старые боги были слишком горды, чтобы марать руки о выскочку лично. Вместо себя они отправили чемпионов: апостолов, полубогов, конструктов из чистой энергии. На Тетрина обрушился шквал атак, призванный проверить его право на божественность.

Я переживал каждый бой, словно он был моим собственным. Вот на него несётся аватар бога бури — живой, ревущий вихрь, вооружённый молниями. Тетрин не пытается использовать новообретённую божественную мощь, он ещё не умеет ею управлять. Он использует сталь. Идеально выверенный выпад рассекает ядро бури, заставляя стихию распасться на безвредные потоки воздуха.

Следом нападают близнецы-убийцы, слуги бога коварства. Они невидимы, их клинки ядовиты. Но Тетрин, прошедший через ад одиночества и бесконечных тренировок, обладает разумом, монолитным и спокойным. Он чувствует малейшие колебания эфира. Два скупых удара прерывают жизни нападающих, и их тела падают в бесконечную пустоту Чертогов.

Битвы сливались в единый бесконечный поток насилия и мастерства. Тетрин сражался не ради славы или власти. Он бился за право существовать в этом террариуме высших существ. С каждым поверженным противником, с каждой отражённой атакой он завоёвывал крупицы уважения древних богов. И с каждым шагом его душа покрывалась ледяной коркой безразличия.

Наконец он стал признанным богом. Но на этом путь не закончился.

Он искал в великих библиотеках Чертогов способ вернуть любимую, надеясь, что божественные знания дадут ему ключ к вратам смерти. Но вместо ответов он находил лишь бесконечные своды законов, параграфы ограничений и абсолютные запреты.

«Мёртвые остаются мёртвыми».

«Бог не вмешивается в судьбы смертных напрямую, без согласия Конклава».

«Сила требует баланса».

Я чувствовал, как с каждым новым препятствием отчаяние затапливает его сознание. Золотая клетка захлопнулась с оглушительным лязгом. Он обрёл всемогущество, но оказался абсолютно беспомощным в том, что, действительно, имело для него значение. Его сковали цепи обязанностей, древних договоров и бесконечных интриг пантеона. Он стремился стать богом ради свободы, но в итоге потерял её окончательно.

Последнее воспоминание этой хроники было пронизано тихой меланхолией. Тетрин сидел на своём стальном троне, окружённый вечностью и холодным сиянием звёзд. Он смотрел на простой меч в своих руках, то самое оружие, что оборвало жизнь Аэлона. И он понимал, что этот кусок металла остался его единственной связью с реальностью, с тем человеком, которым он был когда-то.

«Я устал», — пронеслась мысль, завершая повествование.

Свет померк, и текст исчез, растворяясь в белизне страницы. Книга в моих руках дрогнула и рассыпалась мириадами светящихся пылинок, но возвращения в комнату не последовало. Пространство вокруг меня исказилось, пошло рябью, как вода от брошенного камня. Стены особняка потеряли плотность, растворяясь в новом окружении.

Под подошвами сапог захрустел гравий. Я вдохнул разреженный, сухой воздух, лишённый привычных запахов города, стоя посреди бескрайней каменистой пустоши. Небо над головой было серым, низким, давящим своей свинцовой тяжестью. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались скалы. Острые, хищные пики стремились ввысь, напоминая клинки, пронзающие небесную твердь.

Присмотревшись, я заметил, что каждый камень здесь носил следы воздействия. Глубокие, ровные разрезы покрывали поверхность скал, словно кто-то гигантским резцом высекал на них сложнейшие узоры. Это были следы от ударов меча. Миллионы, миллиарды ударов, нанесённые в вечности. Шрамы на теле этого карманного измерения, оставленные бесконечными тренировками хозяина.

Обитель бога фехтования. Здесь отсутствовали золотые храмы, поющие нимфы или реки с амброзией. Только камень, возможно, когда-то бывший горами, сталь и бесконечный путь совершенствования. Суровое место, идеально подходящее его обитателю.

Я почувствовал присутствие впереди. На плоском валуне, служившем, по-видимому, местом для медитации, сидел человек. Тетрин Веральд. Он выглядел так же, как и при нашей первой встрече в моём дворе. Простая серая одежда, лишённая божественных украшений, длинные серебристые волосы, восемь мечей за спиной. Он методично точил один из клинков точильным бруском, и этот ритмичный звук — ширк-ширк — оставался единственным нарушителем абсолютной тишины.

Он поднял голову, и стальные глаза встретились с моими. В них не было надменности, свойственной большинству божественных сущностей, которых я встречал. Там жила спокойная, глубокая грусть, замешанная на вековой усталости.

— Ты дочитал, — констатировал он, откладывая брусок в сторону и проверяя остроту лезвия подушечкой пальца. — Я чувствую отголоски памяти Грейвиса и Астрид в твоей ауре. Ты принял их опыт, сделал его частью себя.

— Было познавательно, — ответил я, оглядывая аскетичный пейзаж. — Уютно у тебя здесь. Минимализм нынче в моде, хотя, признаюсь, ожидал увидеть что-то более пафосное от бога.

Тетрин усмехнулся, легко поднимаясь на ноги.

— Мой дом — это путь меча. А мечу не нужны гобелены, мягкие подушки или толпы поклонников. Ему нужна цель и твёрдая рука, способная направить удар. Рад, что ты пришёл, Дарион. Я ждал этого момента.

— Зачем ты дал мне эту книгу? — спросил я прямо, не видя смысла в хождении вокруг да около. — Ты показал мне, как смертные убивали богов. Это… странный подарок от одного из представителей вашего пантеона. Разве боги не должны скрывать свои слабости?

Тетрин прошёл несколько шагов, касаясь ладонью изрезанной скалы, словно приветствуя старого друга.

— Потому, что ты должен знать. Ты должен понимать природу того, с чем тебе, возможно, придётся столкнуться. И только моего опыта было недостаточно для этого. Феррус — не просто демон. Он претендует на статус бога, он строит свою иерархию по образу и подобию пантеона. А чтобы убить бога, мало иметь острый меч и быструю реакцию. Нужно понимать концепцию его существования.