Так почему бы и нет?

Я набрал ответ:

«Алла Михайловна, с Рождеством! Спасибо за приглашение. С удовольствием составлю вам компанию. Пишите время и место. И не беспокойтесь — я ещё не разучился стоять на коньках».

Почти сразу пришёл ответ — лайк и смайлик с улыбкой.

«Отлично! Адрес скину позже!»

Я улыбнулся, но тут телефон завибрировал снова.

Но это было не обычное сообщение. Защищённый канал. Шифрованный мессенджер, которым я пользовался только для связи с Обнорским.

Я открыл сообщение.

'Александр Васильевич, с Рождеством Христовым! Здоровья вам и вашим близким.

Коротко о деле: моя команда снова переехала. Третий раз за месяц. Хлебников усилил давление. Один из моих журналистов получил угрозы в адрес семьи.

Но мы почти у цели. Все материалы собраны, проверены, перепроверены. Юристы одобрили публикацию.

Через два дня выйдет финальная часть расследования. Самая разгромная.

Доказательства неопровержимы: документы о поддельных артефактах в Бриллиантовой палате, свидетельские показания мастеров Хлебникова, финансовые схемы, связь с генерал-губернатором Волковым.

Но будьте готовы к последствиям. Усильте охрану. Будьте бдительны.

С уважением, А. И. Обнорский'

Утром следующего дня я поднялся к отцу в кабинет — пришло время что-то решать с дачей.

Василий Фридрихович сидел за столом, заваленным бумагами. Документы банков, расчёты, проценты. Он изучал условия кредитования с серьёзностью полководца перед планированием похода.

— Доброе утро, — сказал я с порога и поставил на стол две чашки кофе.

Отец поднял голову:

— А, Саша… Спасибо. Присаживайся, я как раз хотел с тобой поговорить.

Я расположился напротив, а отец тут же придвинул бумаги ближе ко мне.

— Решил. Берём кредит в сто тысяч рублей, — заявил он.

Я кивнул. Что ж, это было ожидаемо.

— Я уже связался с несколькими банками, — продолжил он. — Петербургский Торговый предлагает двенадцать процентов годовых. Много, но условия приемлемые. Азовско-Донской банк — десять процентов. Лучше. Но требует дополнительные залоги — оборудование, здание. Я не хочу рисковать мастерскими…

Он положил передо мной третий документ:

— Международный Коммерческий банк — одиннадцать процентов. Средний вариант. Залог минимальный. — Он откинулся в кресле и потёр переносицу под очками. — Считал всю ночь. Ежемесячный платёж около двух тысяч двухсот рублей при одиннадцати процентах. По моим прикидкам, за пять лет выплатим полностью.

— Немало, — заметил я.

— Но подъёмно, — возразил отец. — Сейчас фирма даёт восемь-десять тысяч прибыли в месяц. С новыми заказами будет больше, тем более что мы намерены расширить линейку модульных браслетов… Справимся, Саша. Потянем. Но главное — сохраним яйцо. Это память о прадеде, нельзя его отдавать.

Кредит — это риск. Особенно сейчас, когда Хлебников готовит последний удар. Мать права была. Долг — это петля на шее. Враг может затянуть её в любой момент.

Если Хлебников снова найдёт способ ударить по бизнесу, заказы исчезнут или сократятся. Прибыль упадёт. Платить по кредиту станет невозможно, а банк своего не упустит.

Но вслух я этого не сказал. Вместо этого произнёс:

— Отец, я понимаю твою позицию. Но давай рассмотрим альтернативу.

Василий поднял бровь:

— Какую?

— Частный кредит. У знакомых. Под меньший процент.

Отец нахмурился:

— У кого?

— Графиня Шувалова, например, — я говорил осторожно, подбирая слова. — Мы делаем ей свадебную парюру. Заказ крупный, она довольна работой. Она богата и доверяет нам.

— Частный кредит… — повторил отец задумчиво. — Интересная мысль. Но под какой залог? Что мы ей дадим? Оборудование? Здание?

Я пожал плечами.

— Нужно говорить с графиней. Посмотрим, какие требования она выставит, если вообще согласится.

Василий медленно кивнул.

— Ладно. Попробуй. Хотя аристократы нечасто готовы давать деньги в долг… Но у тебя есть повод встретиться с её сиятельством. Парюра почти готова, нужно показать графине промежуточный результат. Договорись о встрече.

— Конечно. Свяжусь с её помощником.

— Хорошо, — отец снова взялся за документы. — Хотя я всё ещё сомневаюсь, что Шувалова согласится нам помочь…

Я подхватил свою чашку и направился к двери, но у порога обернулся:

— Отец, не спеши подписывать с банками. Дай мне несколько дней.

Он кивнул:

— Хорошо, несколько дней. Но не больше.

Я вышел из кабинета и остановился, глядя на картину в коридоре. На самом деле план у меня был и даже казался простым. Но лишь на бумаге.

Взять кредит сто тысяч под залог яйца у Шуваловой. На эти деньги выкупить дачу у Дяди Кости за двести тысяч. Потом «найти» тайник с драгоценностями, зарегистрировать находку в Департаменте. Это даст семье право распоряжаться ценностями и выставлять их на продажу.

Если продавать на частных аукционах, стоимость содержимого тайника после регистрации существенно вырастет. Изумруды, александриты, алмазы, рубины, сапфиры. Плюс готовые изделия — броши, кулоны, перстни.

Это позволит полностью или почти полностью погасить кредит. Как итог — у нас останутся и дача, и яйцо, с которым так не хотел расставаться Василий.

Выглядело хорошо, но было два «но». Согласится ли Шувалова дать ссуду? И согласится ли на наличные Дядя Костя?

Во второй половине дня мы выехали за город.

Штиль вёл машину по заснеженному шоссе. Километров тридцать от Петербурга. Спортивный курорт «Охтинский парк» был модным и популярным местом. Алла прислала адрес утром.

Комплекс встретил нас издалека — горнолыжные склоны белели на фоне леса, подъёмники тянули вверх разноцветные фигурки лыжников и сноубордистов. Современные здания из стекла и дерева. Парковка была под завязку забита машинами.

Семьи с детьми, молодёжь шумными компаниями, спортсмены в профессиональной экипировке — все искали развлечений в рождественские праздники.

Алла уже ждала у входа. Рядом — Катерина с двумя парами коньков в руках.

— Александр Васильевич! — Самойлова помахала рукой. — Сюда!

Я вышел из машины и достал две пары коньков из багажника. Одни были моими старыми, а другие, под размер Штиля, нашлись в кладовой.

— Добрый день, Алла Михайловна. — Я кивнул помощнице. — Катерина.

— Давайте скорее одеваться, — улыбнулась Алла.

Каток расположился в сосновом лесу за главным зданием. Аллеи между деревьями залили льдом. Уже начинало темнеть, загорелись гирлянды на соснах и фонари вдоль дорожек.

Атмосфера была сказочная, если не сказать романтичная.

Штиль остановился у края катка, осматривая местность. Лицо непроницаемое, но я знал — он оценивал обстановку, и она ему не нравилась.

Слишком много людей. Слишком открыто. Контролировать невозможно. Но угроз он не чувствовал. Пока что.

Телохранитель надел коньки с видом приговорённого к каторге. Бедный Штиль, но работа есть работа.

Алла первой выехала на лёд, и сразу стало ясно — она не просто умела кататься. Она профессионал.

Девушка скользила легко, изящно, словно плыла по льду. Она выполнила несколько элементов фигурного катания — тройки, дуги, спираль с вытянутой ногой. Движения точные, отточенные годами тренировок.

Я встал на коньки. Память тела включилась — и Пётр Карл катался, и Александр в детстве. Поехал уверенно. Держался хорошо, даже задом проехал несколько метров.

Но Алла была на голову выше — чувствовалась школа фигуристов.

Она обернулась, увидела меня и хитро улыбнулась:

— Догоняйте!

И рванула вперёд по аллее между соснами.

Я ускорился. Самойлова петляла между деревьями, смеялась, оборачивалась. Глаза сверкали в свете гирлянд.

Я почти настиг её, но тут девушка резко свернула влево, я последовал за ней. Снова рывок — и она снова уехала вперёд.