Она отключилась, посмотрела на младшего брата:

— Савелий, поможешь организовать раздачу?

— Конечно.

Он отошёл к группе рабочих, нашёл среди них пожилого мужчину с седыми усами:

— Пётр Ильич, собери людей. Скоро привезут еду и чай.

Мастер благодарно кивнул:

— Спасибо, Савелий Павлович. Люди совсем измотались.

Холмский тем временем тоже достал телефон, начал звонить. Я слышал обрывки разговора:

— … да, пожар на заводе Овчинниковых… нужна помощь… можете прислать людей?.. Спасибо, дядя Фёдор…

Он переключился на другой номер, повторил просьбу. Потом ещё на один.

Я наблюдал за происходящим со стороны. Московское купечество сплотилось перед лицом беды. Помощь организовывалась быстро, без лишней суеты. Каждый знал, что делать.

В любой момент такое могло случиться с любым из них.

Тем временем майор Макаров со своей группой опрашивал свидетелей. Я подошёл ближе, прислушиваясь.

Один из полицейских записывал показания мастера:

— Да как обычно всё было! Ночная смена — пятнадцать человек. Литейный цех как раз закончил отливку очередной партии. Изделия оставили остывать…

— Где вы были в момент взрыва? — спросил полицейский.

— В соседнем здании, — ответил мастер. — Четверо остались в литейном цехе — следили за процессом остывания. И тут что-то рвануло…

— Вы слышали взрыв?

— Три взрыва, — поправил мастер. — Один за другим.

Другой полицейский опрашивал охранника:

— Вы видели кого-нибудь подозрительного на территории?

Сторож покачал головой:

— Никого. И на камерах никого не видели — только рабочую смену и коллег. Делали обходы — тоже тихо. Всё было спокойно до самого взрыва…

Криминалисты в белых комбинезонах тем временем работали у литейного цеха. Фотографировали место возгорания с разных углов. Брали пробы с пола, стен, складывали образцы в прозрачные пакеты с маркировкой.

Я подошёл ближе, наблюдая за их действиями, но не стал им мешать и топтаться по возможным уликам.

Главный криминалист — мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах — подошёл к Макарову с планом здания в руках.

— Господин майор, есть предварительные выводы. Три очага возгорания, — криминалист ткнул пальцем в план. — Один в литейном цехе, один на складе заготовок, один в цехе обработки. Все три рванули практически одновременно. Похоже на взрывные устройства с синхронизацией.

Макаров нахмурился:

— Взрыв с целью поджога?

— Похоже на то, — подтвердил криминалист. — Чтоб уж точно наверняка. Все цеха в одном здании расположены. Потому и пожар такой мощный.

Я подошёл к майору:

— Могу добавить информацию.

Макаров повернулся ко мне:

— Слушаю, господин Фаберже.

— Павлу Акимовичу Овчинникову недавно угрожали.

— Что вам известно, господин Фаберже?

— Конкуренты, — ответил я спокойно. — Не хотели нашего партнёрства. Останавливали Павла Акимовича в поезде, предупреждали не связываться со мной. Он не отреагировал и всё равно заключил соглашение.

— Конкуренты? — переспросил Макаров. — Имена и фамилии назовёте?

— Вы же умный человек, господин майор, — я мрачно улыбнулся. — Понимаете ведь, что угрозы звучали в завуалированной форме и устами незнакомцев. Но есть догадка, что сделано это по поручению господина Хлебникова. Мы недавно вышли на их рынок с новой линейкой продукции.

Лицо майора стало непроницаемым:

— Серьёзное обвинение, господин Фаберже. Хлебниковы — влиятельная московская семья. Нужны доказательства.

— Мой партнёр оказался в больнице. По-вашему, я настроен разбрасываться словами?

Макаров задумался. Потом кивнул.

— Будем копать. Лаборатория исследует пробы, подождём заключения. Опросим всех сотрудников, найдём исполнителей. А там поглядим, на кого выйдем.

Краснов подошёл к нам. На лице его была странная смесь облегчения и отчаяния.

— Александр Васильевич, — обратился он. — Хорошие новости. Вашу партию спасли!

Арсений вздрогнул:

— Правда?

— Успели перенести на второй склад, а он не пострадал, — кивнул Краснов. — Там пять тысяч золотых элементов для браслетов Фаберже. Все целы.

— Слава богу, — выдохнул Арсений.

— Благодарю, Иван Семёнович — добавил я. — Хоть одна хорошая новость.

Краснов качнул головой:

— Но оборудование…

— Насколько всё плохо? — спросил Арсений.

— В литейном цехе одна печь повреждена взрывом, — начал перечислять Краснов. — Прессы искорёжены. Шлифовальные станки тоже повреждены. Ущерб… значительный.

— Сколько понадобится на восстановление?

— Пока считаем, Арсений Павлович. Но это точно простой на пару недель. И десятки тысяч рублей на ремонт…

Я молчал, анализируя ситуацию.

Ударили точно. Выбрали московский завод — золотой цех, основное производство браслетов. Уничтожили оборудование, остановили выпуск продукции.

Цель очевидна: наказать Овчинникова за неповиновение и развалить наше партнёрство.

Очевидно, следующий удар будет по заводам в Костроме и Калуге.

— У вас же здесь хорошая охрана, — задумчиво проговорил я, глядя на здание.

— Конечно, — кивнул приказчик. — Несколько постов, обход территории, система сигнализации, видеонаблюдение.

— Как же тогда поджигатели проникли?

Краснов нахмурился:

— Вот и мы об этом думаем. Чужих по камерам не увидели. Кто-то своих?

Арсений мрачно добавил:

— У нас система электронных пропусков с разными уровнями допуска. Система записывает, кто и во сколько пришёл, какие двери открывал и в каких помещениях был. Будем проверять всех, Александр Васильевич. И если это кто-то из своих, то мы его найдём.

Тем временем Таня с Савелием организовали раздачу горячего чая и еды. Рабочие выстроились в очередь — молчаливые, измотанные. Угощали и медиков, и полицейских.

Атмосфера чуть потеплела. Люди ожили. Заговорили тише, но хоть заговорили.

Я наблюдал в стороне. Холмский и Савелий помогали разносить чай. Таня улыбалась рабочим, подбадривала.

Хорошие дети у Овчинникова.

Арсений подошёл ко мне. Небо над Москвой уже светало — наступало утро.

— Александр Васильевич, вы же даже не ложились со вчерашнего дня? — сказал он. — Вы где остановились?

Я пожал плечами:

— Ещё не решил. Забронирую номер в гостинице.

— К чёрту гостиницу, — перебил Арсений. — Вы партнёр отца. Почти семья. Оставайтесь у нас.

Он повернулся к Холмскому:

— Николай, ты тоже. У нас всем места хватит.

Холмский благодарно покачал головой:

— Спасибо, Сень, я лучше у родителей переночую. Всё равно рядом, доеду за десять минут, если что.

— Ну, как знаешь.

Я посмотрел на Арсения:

— Благодарю за гостеприимство. Но не хочу обременять вас в такое время.

— Никакого обременения, — отмахнулся он. — Наоборот, нам всем будет спокойнее. Сейчас нужно держаться вместе.

Отказываться дальше было бы невежливо. Да и смысла не было — нужно было оставаться на связи с семьёй Овчинниковых.

— Хорошо. Благодарю вас.

— Тогда поедем к нам. Людей я сейчас отпущу — автобус за ними уже приехал. А нам с вами нужно хотя бы пару часов передохнуть.

Мне предоставили гостевую комнату на втором этаже в доме Овчинниковых. Просторная, с высокими потолками и тяжёлой мебелью из тёмного дерева. Был соблазн сразу рухнуть на кровать под забавным балдахином в цветочек, но я слишком хорошо себя знал — глаз сомкнуть не удастся.

Дети Овчинниковых разошлись по своим комнатам. Все устали. Все переживали за Павла Акимовича, а слуги дежурили у телефона.

Я повесил пиджак на спинку стула и опустился на кровать.

День был тяжёлым, но это только начало. Хлебниковы дали понять — они не шутят. Нужен план. Быстрый и эффективный.

Я достал телефон из кармана. Хотел позвонить домой, узнать, как себя чувствовала Лидия Павловна. Артефакт работал хорошо, но я всё равно волновался.

Но решил не беспокоить вымотанного отца в такую рань. Просто написал сообщение Лене и попросил перезвонить через два часа.