Вторая гостевая — тот же результат.

Пока проверяющие возились с гостевыми комнатами, я увидел, как Штиль скользнул в конец коридора, где располагалась моя комната. Лишь бы правильно запомнил кол и успел, пока его не заметили…

Затем они вошли в комнату Лены. Сестра шагнула вперёд, открыла дверь сама. Она держалась спокойно, но я видел, как побелели костяшки её пальцев на ручке двери. Для любой девушки столь грубое вторжение в личное пространство будет оскорбительным.

Ничего, они за это ответят.

Скуратов вошёл и неторопливо осмотрелся. Холодова принялась сканировать — шкаф с одеждой, письменный стол, книжные полки. Молчанов рылся в бумагах на столе, заглядывал в ящики, даже проверил под кроватью.

— Чисто, — разочарованно протянул он.

Следующей шла родительская спальня. Лидия Павловна уже стояла в дверях, пропуская проверяющих. На её лице застыла лёгкая ирония, словно она наблюдала за детьми, играющими в сыщиков.

Холодова сверила документы на артефакт матери, затем прошлась сканером по комнате. Молчанов открыл шкаф с одеждой, заглянул в бельевой комод — покраснел и быстро закрыл. Проверил тумбочки, заглянул под кровать.

— Чисто… — повторил он ещё более разочарованно.

Лидия Павловна усмехнулась:

— А вы что ожидали найти, молодой человек? Контрабандные бриллианты под моей подушкой? Нет, там просто чулки и сорочки. Могу предоставить чеки из магазина мадемуазель Габриэллы, если желаете.

— Это лишнее, госпожа Фаберже… — Молчанов смутился, вытер лоб платком. Скуратов бросил на него холодный взгляд.

Наконец, инспектор повернулся ко мне:

— Теперь кабинет Александра Васильевича.

Я невозмутимо и открыл дверь кабинета. Проверяющие вошли.

Скуратов медленно обвёл взглядом помещение — книжные полки, письменный стол, рабочее место ювелира, кресло у окна, старинный глобус в углу. Подошёл к полкам, принялся изучать корешки книг. Доставал некоторые, листал — проверял, не спрятано ли что между страниц.

Молчанов сел за мой стол, начал рыться в бумагах. Открывал ящики, перебирал документы, заглядывал под столешницу.

Холодова достала сканер, неспешно обходила кабинет. Подносила прибор к стенам, к шкафам, к окнам. Кристалл мигал ровным светом — ничего подозрительного.

Я стоял у двери, внешне спокойный. Через минуту-две Холодова доберётся до сейфа. Успел ли Штиль?

Холодова продолжала сканирование. Подошла к дальней стене, где висела картина — старинный пейзаж с видом Петербурга, провела сканером вдоль рамы. Кристалл мигнул ярче — металл. Она отодвинула картину в сторону и увидела сейф.

— Александр Васильевич, извольте набрать код.

Мои пальцы легли на кодовый замок и набрали привычный номер. Раздался щелчок, дверца сейфа бесшумно открылась.

Холодова заглянула внутрь. Достала сканер, поднесла к содержимому. Взяла один футляр, открыла — запонки с маленькими бриллиантами. Проверила сертификат — всё в порядке, зарегистрировано. Второй футляр — часы, неартефактные.

Молчанов заглянул в кабинет, увидел открытый сейф, протиснулся мимо Холодовой:

— Эх… — разочарованно протянул он, оглядывая содержимое.

Скуратов вошёл следом. Посмотрел в сейф, на документы, футляры и небольшую стопку наличных.

— Александр Васильевич, — медленно произнёс он, — где вы храните ценности?

— Ценности здесь, — я кивнул на сейф. — Часы дедушки, запонки отца, несколько семейных украшений. А основные деньги — в банковской ячейке. Дома храню только документы и небольшую сумму наличных.

Скуратов кивнул:

— Благоразумно. А личные артефакты? Для повседневного использования?

Я показал перстень и модульный браслет:

— Вот. Артефакты защиты и усиления. — Поднял руку, показал запонки на манжетах. — Эти тоже. Всё, что ношу, — перед вами. Документы на них лежат в сейфе.

И главное — в сейфе не было мешочка с самоцветами! Штиль успел.

Холодова на всякий случай проверила сканером мои часы и запонки. Кивнула Скуратову: всё соответствовало рангу.

Инспектор медленно обвёл взглядом кабинет. Искал ещё что-то, за что можно зацепиться, но не находил.

— Проверка жилых помещений завершена, — наконец произнёс он. Голос прозвучал недовольно — очень недовольно. — Нарушений не обнаружено.

Молчанов вытер лоб платком. Лицо красное от досады.

Скуратов повернулся к выходу:

— Мы хотели бы провести повторный осмотр складов и мастерских.

Мы с Леной обменялись удивлёнными взглядами, но сестра лишь пожала плечами. Департамент имел на это право.

Группа двинулась к лестнице. Я шёл последним. На пороге кабинета задержался на секунду, встретился взглядом со Штилем и едва заметно кивнул в знак благодарности.

Скуратов повёл процессию обратно в мастерские. Лицо его было мрачным. Ничего не нашли. Совсем ничего. Весь план нас прижать провалился.

Или всё же нет?

Мы вернулись в хранилище. Скуратов остановился у массивной двери и повернулся к Лене:

— Проверим ещё раз учёт драгоценных металлов.

Он сказал это сухо, но я уловил нотку раздражения в его голосе. Человек привык находить нарушения и выписывать штрафы налево и направо, а тут — идеальный порядок. Профессиональная гордость инспектора явно была уязвлена.

— Прошу, господа.

Лена открыла хранилище, достала толстые журналы учёта и положила на стол перед Скуратовым. Тот принялся листать, сверяя записи.

Молчанов полез в само хранилище. Начал пересчитывать слитки — брал каждый, смотрел маркировку, сверял с описью. Серебро, золото, платина. Всё на своих местах, всё совпадало до грамма.

Холодова методично обходила стеллажи с готовыми артефактами, повторно сканируя каждый. Кристалл сканера мигал ровным светом, указывая порядок артефактов, а все клейма совпадали с документами.

Я молча наблюдал за этим цирком. Отец стоял рядом, заложив руки за спину и нетерпеливо притопывая ногой. Мастера Воронин и Егоров с любопытством выглядывали из-за углаю.

Скуратов захлопнул журнал:

— Учёт ведётся корректно, нареканий нет. У вас образцовые журналы. Даже слишком…

— Ювелирное искусство требует педантичной точности, — невозмутимо ответил отец. — Что мы за артефакторы, если допускаем бардак в основных документах?

Глава комиссии хмыкнул, переглянулся с Молчановым и коротко кивнул ему, а затем уставился на отца.

Молчанов не унимался:

— А покажите браслеты, которые вы продаёте. Эти… модульные.

Лена молча вышла, вернулась с образцами. Положила на стол три браслета — каждый с набором сменных элементов из разных металлов.

Холодова взяла первый браслет, начала проверять. Сканировала основу, потом каждый элемент отдельно. Фенакит, нефрит, кианит, сердолик — все камни по очереди. Смотрела на показания прибора, сверяла с документами.

— Все элементы зарегистрированы, — наконец произнесла она. — Камни соответствуют заявленным характеристикам.

Скуратов взял второй браслет с золотыми элементами, повертел в руках.

— Претензий нет.

Эти слова прозвучали так, словно он признавал поражение в бою. Молчанов шагнул к Скуратову, наклонился, прошептал — но в тишине мастерской я расслышал:

— Ничего нет. Они подготовились.

Скуратов чуть сощурился:

— Вижу. Ушаков, скотина…

От скотины слышу. Значит, Денис предупредил нас вовремя. Хорошо, что я не проигнорировал его звонок. С меня точно причитается товарищу за неудобства.

Холодова сложила приборы в чемоданчик:

— Все артефакты в порядке. Нарушений не обнаружено.

Скуратов долго молчал, стоял посреди мастерской и что-то обдумывая. Мастера замерли, наблюдая за происходящим.

Я вышел вперёд:

— Господа, если проверка завершена, мы могли бы вернуться к работе? У нас срочные заказы. Заказчики ждут свои изделия.

Скуратов медленно повернулся ко мне:

— Да, похоже, завершена…

Но он явно не хотел уходить с пустыми руками. Искал последнюю возможность. И тут Молчанов вдруг оживился: