Ошиблись.

Мы идём дальше.

Проводив Лебедева, мы с Павлом Акимовичем и Арсением направились в административное здание. Здесь почти не было заметно следов пожара — только остаточный запах гари витал в воздухе.

В одном из кабинетов работал специалист по внутренней безопасности, присланный «Астреем». Арсений с самого утра выдал ему доступы и выкладки на подозрительных сотрудников.

— Позвольте представить вам Кирилла Андреевича Зиновьева, — сказал Арсений, впуская нас в кабинет.

За длинным столом сидел мужчина лет пятидесяти. Худощавый, в очках, седеющие волосы были аккуратно зачёсаны назад. Перед ним в ряд стояли три ноутбука, от которых тянулись километры проводов и какие-то устройства, а на краю стола в разных лотках были разложены документы.

Услышав нас, безопасник поднял голову. Затем поднялся и протянул руку:

— Добрый день, господа. Рад знакомству.

Мы по очереди пожали ему руку.

— Арсений Павлович дал мне необходимые доступы, — спокойно сказал Зиновьев. — Уже есть некоторые результаты.

— Кстати, Краснов так и не появился в Калуге, — мрачно добавил Арсений. — Телефон выключен. Никто не знает, где он.

Мы переглянулись.

— Сбежал, очевидно. Девяносто девять процентов, что именно он виновен в диверсии. Иначе зачем так стремительно исчезать?

Зиновьев кивнул:

— Не просто сбежал, господа. Ваш приказчик покинул страну.

Он повернул один из ноутбуков к нам. На экране светилась таблица с данными.

— Вчера в двадцать два сорок, зафиксировано пересечение границы, наш, московский аэропорт. Рейс в Варшаву. Там — пересадка в Мадрид.

Павел Акимович побледнел:

— Так он в Испании⁈ Как… зачем⁈

Зиновьев поправил очки:

— Судя по всему, готовился заранее. Билет куплен неделю назад. — Он открыл другой файл. Банковские выписки. — Три недели назад на счёт Краснова поступил перевод от анонимного отправителя. Десять тысяч рублей. В данный момент мои люди пытаются размотать эту цепочку.

Я посмотрел на экран. Где-то я уже видел подобную схему. Только Пилин сбежать не успел. Краснов оказался более расторопным.

— Можно вернуть Краснова? — спросил Арсений.

Зиновьев покачал головой:

— Ваш приказчик с умом выбрал пункт назначения. Экстрадиция из Королевства Испания в Российскую империю не производится. По крайней мере, по таким делам. Дипломатия, годы переговоров. Нереально…

Павел Акимович сжал кулаки.

— Всё равно нужно передать всю эту информацию следователю. Видео, логи, банковские выписки. Пусть расследуют официально. Возможно, Краснов действовал не один и кто-то остался в Москве…

— Я подготовлю полный отчёт, — кивнул Зиновьев. — Но следует учитывать, что некоторые данные мы с вами получаем… скажем так, по закрытым каналам. Они не смогут служить доказательствами в официальном деле.

— Пусть так! — отмахнулся купец. — Пусть следователь сам дальше разбирается. Для меня сейчас приоритет — восстановить производство. Время дороже мести.

Арсений кивнул:

— Отец прав. Краснов получит своё рано или поздно. Но сначала — наше дело.

Если Краснов не идиот, а он таковым мне не показался, то больше не посмеет сунуть нос в Москву. Будет сидеть в Испании несколько лет тише воды. Если только его не удастся выманить.

Зиновьев взял толстую папку со стола, протянул Овчинникову:

— Здесь всё, что удалось собрать на данный момент. Я продолжаю работать.

— Не будем вам мешать.

Зиновьев рассеянно кивнул, снова уставившись в один из мониторов.

Мы вышли из кабинета.

— Завтра начинаем ремонт, — сказал Павел Акимович. — Рабочих соберём, подрядчиков найдём быстро. Пара недель — и заработаем. К счастью, у меня хорошие связи с поставщиком оборудования. А у них шустрый сервисный центр. Лишь бы запчасти не пришлось гнать из-за рубежа…

Арсений кивнул:

— Я займусь закупками.

— Если получится, я переведу деньги сегодня же, — добавил я. — В крайнем случае завтра.

Павел Акимович устал — снова побледнел, дышал тяжело. Мы с Арсением переглянулись.

— Отец, я пока останусь на заводе, а ты поезжай домой, — сказал он. — Матушка будет беспокоиться, да и ждёт тебя к обеду.

— Я ещё хотел…

— До завтра потерпит, Павел Акимович. — Я приобнял его за плечи и решительно направил в сторону выхода. — Время почти два часа, а лекарства дома. Поедем, заодно и переведём дух.

День выдался насыщенным, как и почти все они в последнее время. Мне редко удавалось побездельничать даже поздним вечером.

Вот и сейчас я сидел в отведённой мне гостевой комнате, разрываясь между ноутбуком и телефоном. Лена прислала выписку с корпоративного счёта, и мы прикинули, что двадцать тысяч выделить сможем. Сестра поручила юристам подготовить расписку.

Я уже хотел было закрыть почту, как вдруг в углу экрана вспыхнуло уведомление о новом письме.

Тема: «Срочно. Встреча». От Обнорского.

Я нахмурился и открыл письмо.

'Александр Васильевич,

Пишу кратко. Моя команда собрала первые результаты анализа.

По Хлебниковым и Волкову есть серьёзная информация. Документы, свидетельства, финансовые следы.

Нужно встретиться лично. Обсудим стратегию.

Когда сможете приехать? Чем быстрее — тем лучше.

С уважением,

А. П. Обнорский'

Утром я собирал вещи, готовясь возвращаться в Петербург.

Чемодан, документы, техника и… подарки от Евдокии Матвеевны — пироги и несколько банок с вареньем из собственных фруктов и ягод. У Овчинниковых был собственный сад на даче в пригороде, а мать семейства увлекалась заготовками. Тяжеловатый сувенир, зато очень вкусный.

Штиль уже ждал внизу — я слышал, как он переговаривался с другими охранниками.

Я спустился и отметил, что в холле собралась вся семья Овчинниковых.

Павел Акимович выглядел гораздо бодрее. Голос всё ещё хриплый, но сил явно прибавилось. Одет он был по-деловому — костюм, галстук. Должно быть, собирался сразу на завод после проводов.

— Александр Васильевич, — он обнял меня. — Вы спасли моё дело. Не знаю, как вас благодарить…

Я похлопал его по плечу:

— Павел Акимович, мы партнёры. Надеюсь, так и останется.

Он кивнул и посторонился, давая жене попрощаться со мной. Евдокия Матвеевна расчувствовалась и смахнула слезинку кружевным платком.

— Приезжайте ещё, Александр Васильевич. Вы всегда желанный гость в нашем доме… И не забудьте поставить варенье в тёмное место! Свет его загубит.

— Спасибо, Евдокия Матвеевна, — я улыбнулся и накрыл её ладонь своей. — Моя матушка будет в восторге.

Арсений пожал мне руку — крепко, по-мужски:

— Без вас не справились бы. Приезжайте ещё в любое время.

— Держите меня в курсе восстановления завода, — ответил я. — Если что-нибудь понадобится, сообщайте.

— Обязательно.

Таня украдкой улыбнулась и опустила глаза.

— Спасибо, что помогли папе, — шепнула она.

Она румянилась, поглядывая на Холмского. Улучив момент, они отошли в сторонку, и я услышал обрывки их разговора.

— Я приеду на Рождество, — шепнул мой помощник. — Сходим куда-нибудь. В театр, может быть?

Девушка смущённо кивнула:

— Конечно. Буду ждать…

Я улыбнулся. Молодость. Романтика. Остаётся только позавидовать.

Савелий подошёл последним. Молча пожал мне руку — крепко, серьёзно.

— Спасибо, что защитили отца, — сказал он тихо.

Глаза у паренька были взрослые не по годам.

— Береги семью, — ответил я.

— Буду.

Я достал визитку Ефремова из «Астрея» и протянул ему:

— Я договорился, что ты сможешь прийти в их центр, посмотреть на тренировки. Если проявишь себя — научат.

Савелий взял визитку, посмотрел на неё, потом на меня. Его глаза загорелись:

— Правда?