— Добрый день, сударыня, — сказал я. — Пожалуйста, уточните, где регистрируют участников аукционов?

Она не подняла глаз:

— Третий этаж, кабинет триста пять. Возьмите талончик электронной очереди.

— Благодарю.

Девушка рассеянно кивнула, словно не замечала меня.

Мы со Штилем поднялись на третий этаж по широкой лестнице и оказались в бесконечном коридоре.

Я заметил терминал электронной очереди, потыкал в едва реагировавший сенсор и, наконец, нажал кнопку «Регистрация на аукцион».

Терминал загудел, затрещал, едва ли не забился в конвульсиях, но соизволил выдать талончик: «Ваш номер: B-47. Ожидайте вызова.»

Штиль посмотрел на табло над дверью: «Сейчас обслуживается: B-38.»

— Девять человек впереди, — сказал я.

— Успеете вздремнуть, — усмехнулся охранник.

Мы сели на скамейку у стены. Время тянулось. Табло меняло цифры: B-39, B-40, B-41… Люди входили, выходили. Кто-то довольный, кто-то хмурый.

Через час над дверью кабинета загорелся мой номер.

— Удачи, — кивнул Штиль.

Я зашёл в по-спартански обставленный кабинет — стол, компьютер, шкафы с папками вдоль стен. За столом сидел мужчина лет сорока.

Табличка на столе гласила: «Иван Петрович Кузнецов. Специалист по ведению аукционов».

Чиновник поднял голову:

— Слушаю вас.

— Добрый день, — сказал я. — Я хочу зарегистрироваться на аукцион, который пройдёт двадцать третьего декабря.

— Ваши документы, пожалуйста.

Я положил на стол паспорт, лицензию мастера-артефактора и корочки Гильдии. Кузнецов взял их, внимательно изучил и понимающе кивнул.

— Александр Васильевич Фаберже. Член Гильдии артефакторов. Мастер шестого ранга. Понимаю, хотите попробовать выкупить конфискованный лот?

— Именно.

— Что ж, похвальное стремление. Даже жаль, что такой объект оказался в списке конфиската… Дача у вас дивно хороша. Блестящий образец модерна. Особенно окна и эркеры в главном корпусе…

А чиновник, кажется, разбирался в архитектуре.

— Я зарегистрирую вас как участника, Александр Васильевич. На аукционе будет несколько девять лотов. Все — конфискованное имущество. Вы имеете право делать ставки на каждый, но гарантийный взнос за каждый лот вносится отдельно.

— Понял.

Я сделал паузу:

— Какая начальная стоимость у седьмого лота?

Чиновник посмотрел в компьютер:

— Восемьдесят тысяч рублей. Шаг ставки — пять тысяч.

У нас сто тридцать максимум. Но запас есть.

— А гарантийный взнос?

— Десять процентов от начальной ставки. Восемь тысяч рублей. Вносится заранее, до начала аукциона. В случае вашего проигрыша данная сумма вернётся. Взнос вы можете сделать в кассе на первом этаже. Работает до семнадцати часов сегодня. Или завтра до пятнадцати.

Я кивнул. Успею сегодня. Кузнецов нажал кнопку печати. Принтер загудел, выдал лист.

— Свидетельство участника аукциона, — он взял документ, поставил печать, подписал и протянул мне. — Состоится в этом здании на первом этаже двадцать третьего декабря в десять утра, зал номер один. Не опаздывайте.

Я взял свидетельство.

— Спасибо.

— Удачи, — кивнул чиновник и тут же нажал на кнопку вызова следующего клиента.

Я вышел из кабинета. Штиль ждал возле дверей.

— Ну как?

— Зарегистрировали. Нужно внести гарантийный взнос.

Мы спустились на первый этаж. В кассе очереди не было, так что я справился быстро. Кассир приняла чек, а на телефон быстро пришло уведомление о списании восьми тысяч.

— Не потеряйте этот чек, — предостерегла кассирша. — Лучше прикрепите его к вашему свидетельству. Без чека вас не допустят до участия.

— Благодарю, сударыня. Хорошего вечера.

Мы вышли из здания. На улице похолодало, ветер усилился. Штиль посмотрел на меня:

— Ну что? Каковы шансы на успех?

Я задумался:

— Честно? Не знаю. Всё зависит от других желающих. А их список не раскрывают, чтобы участники не могли повлиять друг на друга.

— Логично, — кивнул Штиль.

— Некоторые вообще пользуются услугами представителей по доверенности, — добавил я. — Так что лиц не увидишь. Придём двадцать третьего — тогда и узнаем.

Мы подошли к машине.

Телефон зазвонил. Я достал из кармана — на экране высветилось: «Денис Ушаков».

— Денис, привет! — Я сел на переднее сидение, Штиль устроился за рулём. — Как жизнь?

— Саша, слушай внимательно, — голос Дениса был напряжённым, и говорил он тихо, словно боялся, что могут подслушать.

— Слушаю.

— Завтра к вам придёт проверка.

Я нахмурился. А ведь надеялись, что Хлебников их отвлечёт…

— Завтра? Так быстро?

— Да. Приказ пришёл час назад. Всё срочно.

— Ну хорошо, — сказал я. — Мы готовы. Документы в порядке.

— Это хорошо, — вздохнул Денис. — Потому что я вам помочь не смогу. Меня отстранили.

Я сжал телефон.

— На каком основании?

— Личная заинтересованность. Куткин подписал приказ. Проверку проведёт другая группа.

Телефон зазвонил в половине десятого утра. Я сидел в кабинете, разбирая документы для аукциона, когда на экране высветилось: «Охрана. Главные ворота».

— Александр Васильевич, — голос охранника был напряжённым, — прибыли из Департамента контроля магических артефактов. С полицией.

Я полицией? Это что-то новенькое. Я медленно положил ручку на стол.

— Сколько человек?

— Трое из Департамента, двое полицейских. Предъявили предписание на проверку.

— Пропустите.

Я быстро спустился по лестнице. В холле уже собралась вся семья — отец в жилете и при галстуке выглядел как хозяин старинного поместья, готовый принять нежеланных, но неизбежных гостей. Лена прижимала к груди несколько толстых папок с документами. Мастера высовывались из дверей мастерских со взволнованными лицами.

Василий Фридрихович повернулся ко мне. Лицо его оставалось бесстрастным, но я видел напряжение в уголках глаз.

— Спокойствие, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все. — Вежливость. Всё строго по закону. Они ищут зацепки, но мы не дадим им повода.

Лена в последний раз пролистала верхнюю папку, проверяя, всё ли на месте. Её пальцы слегка дрожали, но голос был твёрдым:

— Документы в порядке, голову даю на отсечение.

Я кивнул. Мы готовились к этому несколько дней. Бессонные ночи, проверка каждого журнала учёта, каждого сертификата, каждой бумажки.

Охранники расступились, и в дверях появилась процессия.

Впереди шёл мужчина лет пятидесяти — сухощавый, с лицом аскета и хищника одновременно. Седые волосы были зачёсаны назад по старой моде, пронзительные серые глаза смотрели из-под очков в тонкой оправе. Чёрный костюм сидел безупречно, белоснежная рубашка и узкий галстук довершали образ человека, для которого форма значила не меньше содержания.

За ним семенил полноватый мужчина пониже ростом — круглолицый, с жидкими русыми волосами и маленькими водянистыми глазками. Серый костюм его был слегка помят, на лацкане красовалось свежее пятно — кажется, от кофе. Галстук был повязан наспех. Он уже вытирал лоб платком, хотя в доме было прохладно.

Третьей шла женщина — высокая, худая, угловатая. Тёмные волосы убраны в строгий пучок, острый нос, тонкие губы поджаты. Тёмно-синий костюм, никаких украшений. В руке — чемоданчик, явно с оборудованием. Лицо бесстрастное, но взгляд цепкий.

Замыкали процессию двое полицейских в форме — молодые, явно скучающие. Формальность.

Сухощавый мужчина остановился в трёх шагах от отца и слегка склонил голову.

— Господа, позвольте представиться. Пётр Аркадьевич Скуратов, старший инспектор Департамента контроля магических артефактов, — голос был настолько ровным, что казался неживым, и каждое слово тщательно взвешивалось. — Мои коллеги. Инспектор Степан Игоревич Молчанов и эксперт по артефактам Анна Борисовна Холодова.

Он достал из внутреннего кармана сложенный документ, развернул и протянул отцу.