— Кто-нибудь будет говорить о Кусаме или как?

Как только я начинаю впадать в отчаяние, Кушитани вмешивается с каким-то идеально рассчитанным сухим юмором.

— Прости, Кусама. Мы все забыли о тебе.

Тагава следует ее примеру, сложив руки в шутливом извинении перед нашим отсутствующим одноклассником.

Все немного смеются, снимая напряжение в комнате.

Кушитани, должно быть, сказала это, чтобы поднять настроение всем.

Честно говоря, я не понимаю, как такая тихая и задумчивая девушка может проводить все свое время с человеком вроде Тагавы.

— Кусама, хмм? Должен признаться, я тоже не могу себе представить, чтобы этот придурок присоединился к стороне зла.

Если Нацумэ был в классе лидером, то Кусама был клоуном класса.

— Ну не знаю, — произносит Фей. — Наверняка Шино запрыгнет на борт, чтобы заняться случайной работой, не имея ни малейшего представления о том, что они замышляют за кулисами.

Никто из нас, реинкарнаторов, не может с этим поспорить.

Кусама определенно принадлежал к тому типу людей, которые с радостью выполняли бы поручения для кого угодно.

Фей определенно это знает, потому что тогда она всегда потакала им.

— Так что вполне возможно, что оба они сейчас на стороне врага...

Я не хочу в это верить, но мы должны быть готовы к худшему.

— Значит, помимо Негиши, которая сильнее всех здесь, нам, возможно, придется иметь дело еще с двумя реинкарнаторами с неизвестной силой. Как будто у нас мало проблем? Дайте мне уже передохнуть.

Жалобы Тагавы попали в самую точку.

Мы одни со всем этим не справимся.

— Ага, это будет нелегко. Но мы все равно должны это сделать. — в

противном случае риск, на который мы пошли, чтобы добраться так далеко, был бы напрасным.

Хиринф добавляет после моего решительного заявления.

— Правильно. Извините, что прерываю, пока вы тут заводитесь, но помните, что в конечном счете это битва между империей и эльфами, поняли? Мы здесь только для того, чтобы обеспечить поддержку.

Он замолкает на мгновение, чтобы дать нам осознать сказанное.

— Все мы – статисты в этой битве. Это не та битва, которую мы должны выиграть, несмотря ни на что.

— Но если мы проиграем, эльфы—

— Такова война. Кроме того, мне неприятно это говорить, но я не обязан защищать эльфов. Если мы сможем победить принца Хьюго в этой битве, я, конечно, буду в восторге, но, честно говоря, остальное для меня не имеет особого значения.

Слова Хиринфа заставляют меня замолчать.

—Слушайте. Не путайте приоритеты, ладно? Все, что вам нужно сделать в этой битве, – это защитить реинкарнированных, которые живут здесь. И это касается вас самих. После этого ваша вторая цель – победить принца Хьюго. Нет смысла беспокоиться о том, кто победит между эльфами и империей. Это дело эльфов, а не нас.

Я не могу не задаться вопросом, говорит ли он это потому, что он огорчен тем, как грубо вчера вели себя эльфы.

Но Хиринф – взрослый человек, и он еще не закончил говорить.

— Конечно, поскольку мы здесь, чтобы поддержать эльфов, я полностью намерен сделать все, что в моих силах, чтобы помочь им победить. Но меньше всего я хочу, чтобы кто-то из вас умер за это. Поэтому, если иссякнут силы, помните, что вы всегда можете отступить. Поняли? Хорошо.

Тон Хиринфа не оставляет места для возражений.

Но я тоже не могу заставить себя согласиться.

Рациональная часть меня знает, что он прав, но остальная часть меня не хочет принимать это.

— Шун. Я знаю твою историю с принцем Хьюго. И я знаю, как много значит для тебя эта битва. Но все же, пожалуйста, убедись, что выживание у тебя на первом месте. Я не могу смотреть, как еще один человек, который мне дорог, умирает прямо у меня на глазах. Прошу тебя.

Это несправедливо.

Если ты так говоришь, то знаешь, что я не могу возражать.

Хиринф потерял Джулиуса и остальных своих друзей прямо у себя на глазах.

Я не могу отказать в такой просьбе.

— Хорошо. Я понимаю.

Услышав мой ответ, Хиринф вздыхает с облегчением.

— Лично я предпочел бы, чтобы вы объединились в группу со всеми остальными реинкарнаторами и остались в обороне, но вас это не устроит, верно?

Хиринф пытливо смотрит на меня.

Это правда, что, основываясь на всем, что он сказал, нам стоит остаться с реинкарнаторами, которые не могут сражаться, и быть готовыми убежать в случае необходимости.

Но я также хочу уладить кое-какие дела с Хьюго.

Нет, это не совсем так.

Точнее, я хочу убедиться, что Хьюго больше никому не причинит вреда.

Чем больше он погружает человеческий мир в хаос, тем легче демонам воспользоваться преимуществом и напасть.

Мой брат Джулиус отдал свою жизнь, чтобы защитить человечество, а теперь Хьюго угрожает уничтожить его.

Это более непростительно для меня, чем любая личная неприязнь к Хьюго.

Я намерен остановить его в этой битве.

И когда я говорю, что не хочу, чтобы Хьюго причинил вред кому-то еще, я также говорю о эльфах.

Они не совсем дружелюбны по отношению к нам, но это не значит, что я хочу, чтобы с ними случилось что-то ужасное.

Не думаю, что у меня хватит духу стоять сложа руки и смотреть, как целую расу втягивают в войну.

Поэтому я не могу просто оставаться в безопасном месте с другими реинкарнаторами и ждать.

Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы защитить всех.

В противном случае, не было никакого смысла приходить в деревню в первую очередь.

Один взгляд на мое обеспокоенное лицо сказал Хиринфу все, что ему нужно было знать.

— Ага, я так и думал. Так что забудь об этом плане. Давайте сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь эльфам победить. Тогда у нас будет шанс приблизиться к принцу Хьюго.

Я благодарен ему за то, что он так беспокоится о нас, но мы не можем просто оставить все в чужих руках.

— Спасибо. И я прошу прощения у всех. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но мне действительно нужно уладить все с Хьюго. Но я не хочу втягивать в это всех вас.

— Ох, не извиняйся. В конце концов, я сама должна свести счеты с Хьюго.

— Да, прятаться в безопасном месте все равно звучит неубедительно. Я пойду с тобой.

Катия и Тагава немедленно прикрывают мне спину.

При взгляде на последнего выражение лица Кушитани говорит о том, что она не может не согласиться с ним.

Анна ничего не говорит, но похоже, что она спокойно закаляет свою решимость.

Фей, на этот раз, молчит.

Я не могу сказать, о чем она думает.

— Фей?

— Мм. А? Что такое?

— Ну, ты, кажется, чем-то озабочена...

— О, прости. Не беспокойся об этом, ничего страшного.

— Так ли это...?

Ее тон не очень убедителен, но так как она говорит не волноваться, у меня нет выбора, кроме как доверится ей.

— Итак, как мы уже говорили ранее, я думаю, что наш лучший выбор –помочь охранять точки телепортации. Предполагая, что барьер не может быть разрушен, это будет наиболее вероятной целью. Даже если барьер будет разрушен или если эльфы под гипнозом начнут действовать изнутри, все, что мы можем сделать, так это разобраться с проблемами по мере их поступления. Поэтому наиболее разумно защищать то, что, как мы точно знаем, нуждается в защите. Если враг действительно проигнорирует точки телепортации и начнет создавать проблемы в другом месте, нам просто придется бежать туда. Если это произойдет, нам, вероятно, понадобится ваша помощь, Мисс Фей. Вас это устраивает?

— Да, устраивает, — отвечает Фей.

— Так что в основном мы будем решать по ходу дела. Давайте сделаем все, что в наших силах.

Услышав эти слова, у меня в голове загорается свет.

Я вспоминаю слова Басгата, нашего старого проводника по лабиринту.

“У каждого есть вещи, которые он может делать, и вещи, которые не может. Попытка сделать невозможное все равно ничего не изменит. Просто придерживайся того, что ты можешь совершить.”

Он был абсолютно прав.