В деревне может быть эльф, которого загипнотизировал Хьюго.

Если это так, то они, скорее всего, попытаются поднять шума изнутри.

— Шун, мы ничего не можем с этим поделать, — резко отвечает Хиринф.

—Все так, как говорит господин Хиринф. Мы, конечно же, не можем оценить каждого эльфа во всей этой деревне, верно? После вчерашнего хвастовства они, скорее всего, попытаются сократить подобные ситуации. Если они думают, что могут сопротивляться гипнозу, я с радостью понаблюдаю за их попытками.

Катия невесело улыбается.

Она, должно быть, все еще злится на эльфов, утверждающих, что они невосприимчивы к гипнозу, так как она испытала его на себе.

Ее саркастический тон делает ее раздражение кристально ясным.

— Ну, я знаю, что у нас нет способа найти эльфов под гипнозом, если такие есть, но мы действительно должны просто забить на это? Если они есть, то не могут ли они посеять здесь хаос или убить ключевых людей или что-то в этом роде?

— Кунихико прав. Кроме того, мы ведь не знаем наверняка, что барьер не может быть сломан, не так ли? В худшем случае, армия незваных гостей может проникнуть через точки телепортации, в то время как загипнотизированные эльфы поднимут переполох в деревне в то же самое время. А что, если ко всему этому еще и барьер сломается?

Кушитани доводит гипотетический сценарий своего партнера до логического завершения.

— Это, конечно, было бы хуже всего... — бормочу я.

Атмосфера в комнате становится тяжелой.

— Мне неприятно это говорить, но... это еще не самый худший сценарий, верно?

Фей открывает рот и еще больше портит настроение.

— Вы ведь помните, так ведь? Есть кое-кто еще хуже, чем глупый Нацумэ.

После слов Фей все оживает в воспоминаниях.

Нет, это не то выражение.

Эти воспоминания ни разу не покидали меня.

Человек, который отменил мою магию взмахом руки, который победил Оку-сан так легко, как если бы он выкручивал руку ребенку, человек, на которого Фей взглянула и сочла "чудовищным".

— Негиши Шоко. — Голос Фей серьезен.

Реинкарнатор Негиши Шоко.

В этом мире ее зовут София Керен.

Она невероятно могущественна и, кажется, работает с Хьюго.

И, по словам Оки-сан, она также является одной из реинкарнированных, которая встала на сторону  "администраторов".

— Негиши? Ты имеешь в виду ту самую Негиши? — Неуверенно спрашивает Тагава.

В наших предыдущих жизнях Негиши Шоко определенно выделялась.

Так что Тагава и Кушитани, похоже, тоже ее помнят.

— О, это она, агась, — подтверждает Фей, затем смотрит на меня.

По ее подсказке я рассказываю о происшествии с Хьюго в столице и о нашей встрече с Софией.

— Она действительно такая сильная?

— Вот что я тебе скажу—Я только взглянула на нее и поняла, что не смогу выиграть этот бой.

Фей – самая сильная из всех нас, поэтому ее слова имеют серьезный вес.

Это означает, что ни у кого в этой группе нет никакой надежды победить Софию в одиночку.

Кстати, я получил разрешение Тагавы и Кушитани оценить их раньше.

У обоих показатели чуть ниже моих и выше Катии.

Это означает, что они будут сильными союзниками, но это также означает, что они все еще слабее, чем Фей.

Если Фей не сможет победить Софию, у них не будет ни единого шанса.

— Сила, которая может отменить магию, хм...?

Тагава хмурит брови.

— Эта способность сработает на барьере?

Услышав это, я не могу не ахнуть.

Очевидно, у Софии есть какой-то навык, который может отменить магию.

А что, если она сможет уничтожить и барьер?

— Не знаю, — честно отвечаю я.

Я не знаю, насколько сильна способность Софии отменять магию или каковы ее пределы, и я также не знаю, насколько тщательно барьер сможет противостоять ей.

Но если барьер не сможет противостоять способности Софии, то мы больше не можем считать его непробиваемым.

— Ух-ох. И что теперь? Мы следим за разрушением барьера, следим за незваными гостями из точек телепортации, следим, чтобы эльфы под гипнозом не устроили хаос и следим за каким-то чудовищем, которого никто из нас не может победить? Дайте мне уже передохнуть.

При словах Тагавы мрачное настроение падает еще больше.

— Не говоря уже о том, что мы не можем быть уверены, что Негиши – единственный реинкарнатор с ними, — добавляет Катия, как бы нанося последний удар.

Сейчас действительно подходящее время говорить это...?

Нет, я полагаю, нам придется столкнуться со всеми возможными проблемами.

Тем не менее, я не могу отрицать, что избегал этой конкретной темы.

— Мы знаем, что против нас по меньшей мере три реинкарнатора: Нацумэ, Негиши и Хасебе, которой промыли мозги. И согласно информации, которую я собрал, есть еще два реинкарнатора, местонахождение которых неизвестно: Кусама Шинобу и Сасаджима Киоя.

Как только всплывают эти два имени, особенно Киоя, мое сердце замирает еще больше.

В нашем старом мире Катия, Киоя и я были лучшими друзьями.

И теперь, возможно, Киоя стал нашим врагом.

От одной мысли об этом у меня внутри все сжимается.

— Шинобу и Киоя, а? Как ты думаешь, Каната, каковы шансы, что они будут с армией Хьюго?

— Я почти уверена, что по крайней мере один из них. Вполне возможно, что они оба там, но я не могу сказать наверняка.

Слова Катии поражают мрачной реальностью.

Судя по тому, что до сих пор говорила Ока-сан, почти наверняка есть и другие реинкарнаторы, которые встали на сторону администраторов.

А это значит, что из двух пропавших без вести, по крайней мере, один из них сейчас, скорее всего, наш враг.

И учитывая, что Ока-сан прекратила поиски реинкарнаторов, я предполагаю, что ей известно их местонахождение.

Если она знает, где они, но не может их вернуть и не говорит нам об этом, значит, они не на нашей стороне.

Как сказала Катия, мы не можем знать наверняка, но вполне возможно, что они оба вступили в союз с врагом.

В то же время что-то кажется неправильным.

Неужели Киоя действительно присоединится к этим таинственным администраторам?

У Киои был мягкий, добрый характер.

Он был тихим человеком, который избегал выделяться или конфликтовать с другими, но в глубине души, я думаю, он обладал сильным чувством справедливости.

Когда Катия—Каната—заходил слишком далеко со своими шутками, Киоя всегда оказывался рядом с крепким выговором.

Может ли тот же самый Киоя действительно простить все ужасные вещи, которые сделал Хьюго?

— Эй, Катия. Ты действительно думаешь, что Киоя теперь наш враг?

Я решаю высказать ей свои искренние опасения.

Киоя, которого я помню, никогда бы не принял поступки Хьюго.

Он всегда испытывал глубокое отвращение к злодеяниям.

Поэтому такие действия, как принуждение Сью с промытыми мозгами убить собственного отца или гипноз Катии, чтобы она сражалась со мной, пойдут против всего, что он отстаивал.

— Не могу сказать. Если брать в расчет только старого Киою, было бы неестественно для него поддерживать Хьюго.

— Тогда почему…?

— Потому что мы не можем основывать наши предположения на нашей прежней жизни, Шун. Точно так же, как мы жили разными жизнями в этом мире, Киоя так же долго шел своим собственным путем. Возможно, за это время он стал совершенно другим человеком.

Конечно, она права.

Мы пробыли здесь достаточно долго, чтобы кто-то успел измениться.

Сама Катия утверждала, что она, по сути, другой человек.

Юри стала одержима религией таким образом, который был бы немыслим для ее прежнего "я".

И даже Хьюго тогда не совершал таких безумных поступков.

Все изменились.

С точки зрения других людей, я тоже мог бы измениться, даже если бы сам этого не заметил.

Моя упрямая вера в то, что Киоя не изменился, вероятно, просто эгоистичное цепляние за воспоминания о наших прежних жизнях.

— Ага...ты права, а? Пожалуй возможно, что Киоя изменился…