Насчёт «есть другая» она, конечно, промахнулась, хотя если считать девушку, живущую у меня в голове, то формально — да.
Спорить по этому поводу я не стал. Усталость одолевала.
— А по телефону нельзя?
— Нет. Не телефонный разговор.
— Ладно, приезжай. Только я не дома… Пиши адрес.
Я назвал адрес квартиры Антона, тот все еще грелся на солнечных пляжах Таиланда.
Женька приехала быстро. Вошла и охнула.
— Ни фига себе у тебя хата! У тебя же, вроде, другая была. Поменьше, попроще.
Конечно, она запомнила, всё же мы с ней там провели романтический вечер и ещё одно утро.
— Гораздо проще, — согласился я. — Хата не моя, я тут цветочки поливаю. Друг попросил.
— А вспомнила, тот, с яхты? Антон, да? Балбес такой смешной.
— Смешной, ага… Этого у него не отнять. — сказал я. — Ну так что за дело?
— Я пройду, — сказала Женька. — Или мы так и будем на пороге стоять?
На ней было короткое платье, обнажавшее загорелые стройные ноги. Уверенной походкой она прошла в гостиную, чуть виляя бедрами.
Иби молчала, но я почувствовал, как внутри всё слегка напряглось. Забавно, что она даже невербально умудрялась передавать свой настрой.
— Чай, кофе? — предложил я Жене.
— А может, что-нибудь покрепче?
— Что, такой серьёзный разговор? Водка есть, но я её не хочу, — я почесал затылок, вспоминая, где тут у моего друга-одноклассника мини-барчик и что там есть из напитков кроме беленькой.
— Ничего страшного.
Только сейчас я заметил, что у Женьки в руках пакет. Она достала оттуда бутылку красного вина.
— Я предусмотрительная, — подмигнула она.
Вечер переставал быть томным.
В глазах Женьки светились искорки совсем не делового характера. Меня обманули? Что ж, обман оказался приятным.
Она подошла ближе, обвила мою шею руками и посмотрела прямо в глаза.
— Егор, да пофиг, что у тебя другая. Поцелуй меня. Прошу…
Несмотря на молчаливое напряжение Иби, я поцеловал девушку. Женя мне нравилась. Милая, умная, энергичная, отзывчивая.
Интересно, Иби всегда будет так реагировать, если у меня случится близость с красотками? А если не с красотками? Хотя нет, что за дела такие — женщина без лишних комплексов всегда красива, а про закомплексованных я и думать не стану.
Мы прошли на кухню. Я разлил по бокалам вино.
— Давай за тебя, Егор, — сказала Женька, поднимая модный лаконичный хрусталь.
— А почему за меня?
— Ну ты же обещал мне офигенский репортаж, когда всё закончится. Я уже чувствую, какая это будет бомба. Заговор на государственном уровне. Это же мегакрутой контент!
Я ухмыльнулся. Ничего, и о делах тоже поговорим.
— Ты не думаешь, что это всё засекретят? — спросил я. — И тогда всё, тебе запретят разглашать.
Она свела бровки, но потом махнула рукой.
— Пока не засекретили. И я никакую подписку не давала. Значит, нужно выпускать с пылу с жару. Пока не успели заткнуть.
Она покачала головой. Волосы рассыпались по голым плечам, прикрытым лишь тонкими бретельками платья.
— Я уже кое-что сделала.
Я нахмурился.
— Что значит — сделала? Ты что-то опубликовала? Жень, я тебе разрешения не давал.
— Да не злись ты, — хитро улыбнулась она, достала смартфон, открыла видео и повернула экран ко мне.
На экране Женька сидела в своей студии и поставленным голосом декламировала:
— Наш город стал эпицентром заговора государственного масштаба. Пока власти молчат, правоохранительные органы имитируют деятельность. Я провожу собственное журналистское расследование. С вами Евгения Измайлова. Подписывайтесь на мой канал, чтобы оставаться в курсе событий. Таких событий, которых не увидишь даже в кино.
Женька в кадре наклонилась ближе к камере, голос стал ниже, тон такой, будто она рассказывала секрет подруге, а не вещала на широкую аудиторию.
— Вы все знаете, что в городе произошла череда убийств. Погибли руководитель научно-исследовательского института МВД и ведущий сотрудник этого же института. А это ещё не всё. На глазах у сотен зрителей был застрелен заместитель министра МВД, генерал-лейтенант Кольев.
Она сделала паузу, чтобы зритель успел переварить.
— Вы спросите, в чём был его интерес? Что вообще происходит?
Камера ещё чуть-чуть приблизила её лицо.
— А я вам отвечу, дорогие подписчики. Хвост тянется оттуда, где Россию-матушку все ненавидят. Есть некий проект, задуманный тамошними, иностранными спецслужбами, который должен был внедриться в систему управления нашей страны, ослабить её или вовсе разрушить. И генерал Кольев, — продолжила она, — был с ними заодно. Но вот он погиб. И на этом, вроде бы, всё кончилось.
Она щёлкнула пальцами.
— Но обратите внимание вот на этого человека.
Кадр сменился. Пошло видео с презентации. Панорама толпы, виден генерал, а рядом — невзрачный человек в очках. Разумовский.
— Этот человек до сих пор не найден. Это помощник Кольева. Его имя — Степан Разумовский. В официальных документах он числится водителем.
Кадр был замедлен, движения Разумовского по микронам были показаны два или три раза — будто на спортивных соревнованиях, когда идёт повтор решающего момента.
— Посмотрите, как он смотрит. И вот, в момент выстрела…
Видео приблизилось. Пошёл момент, когда Пантелеев поднял пистолет.
— Обратите внимание на руку Разумовского, — совершенно ровно и серьёзно комментировала Измайлова. — Видите? Он делает жест, будто берёт невидимый пистолет. Словно приказывает стрелять. И Пантелеев, будто повинуясь, повторяет его движение один в один.
Теперь на экране снова была Женя, и она смотрела прямо на зрителя, то есть в камеру.
— Как такое может быть? Спросите вы! Ответ мы получим только тогда, когда правоохранительные органы схватят этого Разумовского.
Женька снова наклонилась к объективу.
— Я обращаюсь ко всем. Запомните это лицо. Если вы увидите его где-либо, сообщите по телефону горячей линии или напрямую в дежурную часть. Мы должны найти его и получить ответы на все вопросы.
Видео закончилось.
На экране появилось: «Евгения Измайлова. Подписывайтесь — и вы узнаете, что будет дальше».
Я медленно выдохнул.
— Серьёзно? Телефон горячей линии? — хмуро спросил я. — Это же твой номер телефона. Твою мать, ну Жень, с огнем ведь играешь. Теперь мне еще и тебя защищать надо.
— Ну классно же я придумала, Егор! — Женька щелкнула по бокалу. — Если кто-то из моих подписчиков увидит его на улице, он сразу мне позвонит. А я — тебе. А подписчиков у меня очень много, тем более, сейчас это видео наверняка залетит. А это значит что? Что ты его возьмешь! Мы возьмем!
Кажется, она сильно увлеклась — и сама не очень понимала, во что ввязывалась.
— Твою мать, Женька, это опасно.
— Но ты же сам говорил, Егор, — она наклонилась ко мне, — если преступник чувствует, как земля у него под ногами горит, он может ошибиться. Начнет суетиться, делать глупости. Правильно же? Вот я и решила тебе помочь.
— Помощница, блин, — фыркнул я. — А что если Разумовский на тебя выйдет?
— Ой! Да нафига я ему сдалась? — отмахнулась она. — За ним вся полиция, вся ФСБ бегает. А я обычный блогер. Зато знаешь, сколько подписчиков прибавилось? А ну-ка вот давай обновим… Что-то у тебя тут интернет не особо ловит, в хоромах этих… О-о-о! Глянь! За один день столько же, сколько за весь прошлый год. Прикинь!
Женька уже заметно захмелела. Щёки разрумянились, глаза блестели.
Она вдруг стала серьёзной.
— Вот смотрю я на тебя, Фомин, и думаю, что я в тебе нашла?
— В каком смысле?
— Влюбилась, как дура. А ты даже не замечаешь.
Я замолчал, подбирая нужные слова. Что ей сказать? И точно ли нужно что-то говорить? Может, это просто ей поговорить хочется?
И в этот момент в дверь позвонили. Мы оба замерли.
— Ты кого-то ждёшь? — удивилась Женька.
— Нет. А ты никого не привела?
— В смысле? Ты что думаешь, я сдала твою секретную хату?
