В МВД всегда считалось, что важнее всего следователи и опера. Потом уже все остальные. ППС, как правило, при таком подходе неизменнно оказывалась на последнем месте. Так что тамошний офицерский инспекторский состав занимал помещение без окон. Мол, граждан им не принимать, уголовные дела не вести. А вот административный протокол состряпать и на коленке можно. Низкий потолок, запах ржавых труб. Здесь ничего не менялось годами.

Я нашёл нужный кабинет с надписью «Инспекторы ППС» и открыл дверь.

В тесном помещении стояли три стола. За одним сидел Алексеич — лейтенант в возрасте, который всё грозился уйти на пенсию. За вторым развалился на старом стуле новенький, Игнат Пантелеев.

— О, — воскликнул Алексеич, глядя на меня и закручивая седой ус по-гусарски. — Уголовный розыск пожаловал. Какими судьбами? Опять палки делить будем?

Это он о том, чтобы выставить карточку формы один в информационном центре по раскрытию конкретного преступления на определённую службу. От этого складывалась статистика участия каждого подразделения в раскрытии. За «палки», то есть те самые единицы статистики, шла борьба. Иногда руководители договаривались и переписывали раскрытие то на ППС, то на уголовный розыск. Так, чтобы хватило всем.

Для ППС подходила уличная преступность. Для уголовного розыска — чем тяжелее статья, тем лучше для отчётности. Ну а собачникам, кинологам то бишь, любая кражонка сойдет. И хотя говорят, что в современном МВД нет палочной системы, на деле она живет и цветет. Такая, что палочнее не бывает.

— Слушай, Алексеич, — сказал я, — не в службу, а в дружбу. Сходи покурить.

— Да я только что курил.

— А я тебе сигарет — всю пачку. Надо?

Я вытащил новую пачку с угольным фильтром, не распечатанную.

— Что, так, что ли, мне отдашь? — не поверил инспектор.

— Бери… Мне тут надо поговорить с твоим коллегой.

Алексеич посмотрел на меня, потом на пачку, потом снова на меня. Вздохнул и поднялся.

— А, ну так бы и сказал, — цапнул у меня на ходу пачку и испарился.

Игнат уставился на меня холодным взглядом.

Не успел я ничего сказать, как дверь за Алексеичем закрылась, и Пантелеев произнёс:

— Твоё слово против моего. Ничего у тебя не выйдет.

— Чего? — не понял я.

— Я говорю, твоё слово против моего. Один на один. Больше свидетелей нет. Люди ничего не видели. Так что ничего у тебя не выйдет.

— Ты про что? — поднял я бровь.

— Ну ты же пришёл сказать, что рапорт на меня напишешь. За превышение должностных полномочий.

Признаться, мысль такая у меня была. Но я и сам понимал — моё слово против его. Возни будет много, толку мало. Он будет стоять на своём, и ничего особо не докажешь.

— Да нет, — сказал я. — Игнат, забудь. Я тут поразмыслил на досуге. Знаешь, чёрт с ним, с тем убитым бандюком. Всё правильно ты сделал. Ситуация опасная, вот ты мразоту и замочил. Я бы, может, и сам так сделал.

Он прищурился.

— Если бы смелости хватило, — добавил я. — Ты-то смелый, весь крутой. Где таких навыков нахватался?

От моих слов Пантелеев немного расслабился.

— Всю жизнь занимался, — буркнул он. — Это тебе не кабинетная работа, штаны протирать.

— Я, вообще-то, тоже не только в кабинете сижу, — возразил я.

Повисла пауза — видимо, варианты ответов у Пантелеева кончились. Так что я продолжил:

— Короче, я чего пришёл. Не с того мы с тобой начали знакомство. Давай сегодня по пивку бахнем? Или чего покрепче. Знаю один барчик душевный. Телочки отпад. Музыка говно, но не суть, мы же не танцевать идем, зато выпивка норм. Закуска, шашлычок.

— У меня денег нет, — буркнул Игнат.

— Ты чё, — усмехнулся я. — Я угощаю.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Чего это вдруг? — насторожился Пантелеев.

— Ну я же тебе говорю, — сказал я, — у нас сегодня с тобой, считай, второй совместный день рождения. Нас же там, так-то, пришить могли. Ты об этом не думал? У них стволы. Мне вон рубашку прострелили. Бронежилет сдержал. И тебя могли зацепить, когда тот сутулый стал палить не глядя.

Он задумался, а я продолжал.

— Хорошо, что я успел его с ног сбить. А так бы стопудово тебя зацепил. Вон, бородатого гражданского случайная пуля нашла — и всё. Так что давай, сегодня отметим.

Игнат нахмурился.

— Слушай, Фомин, а тебе точно ничего от меня не надо? Точно ты просто так меня зовёшь?

— Зуб даю, — усмехнулся я. — Конечно, просто так. Нам, таким как мы с тобой, надо вместе держаться.

— Каким это таким? — он вскинул бровь.

— Которые мыслят нестандартно. Это хорошо, что ты к нам перевёлся.

— Нестандартно? — переспросил он. — Что ты имеешь в виду?

— Да сейчас некогда, дела, и Алексеич скоро вернётся. Вот в баре расскажу. Давай в семь вечера. Литейная, три. Знаешь?

— Знаю. Бывал там на вызовах, пьяных дебоширов паковал.

— Ну и отлично, всё. До встречи.

Я вышел из подвала и поднялся наверх.

— Егор, — проговорила Иби, — мне кажется, он что-то подозревает.

— Да и пофиг, — сказал я. — Наша задача — его споить и вывести на чистую воду. Неужели в нём и правда живёт Селена?

— Вероятность этого составляет восемьдесят пять процентов, — ответила Иби. — Это статистическая оценка по совокупности признаков.

— Хреново, — буркнул я. — Если у них уже получается внедрять эту Селену в сотрудников, то явно он — лишь первая ласточка. Дальше будет хуже.

— Что ты предлагаешь, Егор? — спросила Иби.

— Напоим его и сбросим с моста, — сказал я.

— Ты что, убьёшь его? — в голосе Иби прозвучало недоумение. — Он сотрудник полиции. И человек. Людей нельзя убивать.

— Ладно, не будем, — усмехнулся я. — Шутку ты мою не оценила. Хотя в каждой шутке есть, как говорится, доля не шутки.

Я стал серьёзнее.

— Короче, войдём с ним в контакт. Может, подружиться получится. Там видно будет. Но, как ни крути, его надо держать рядом. Чтобы был под контролем. А теперь поехали. Подключимся к камерам гостиницы, где живёт Кольев.

Я подъехал на новеньком «Солярисе», который мне дал в пользование Андрей Беловский. Он-то вообще заверил, что дарит мне машину. Я отказывался, говорил, что она мне нужна временно. Но он и слушать не хотел. Снова просил помочь найти сестру и сказал, что ему ради этого ничего не жалко. Бумаги, мол, оформит позже.

— Пока не надо оформлять, — сказал я тогда. — Пусть на тебе числится. На всякий случай. Чтобы я нигде лишний раз не светился.

Теперь же я снял номер в гостинице, заселился. Денег у меня было предостаточно. Трофейный чемодан с купюрами, что я забрал у несостоявшегося моего убийцы Серого из «Жигулей», очень даже пригождался.

— Подключаюсь к Wi-Fi гостиницы, — сообщила Иби. — Подключение успешно. Вхожу в локальную сеть. Просматриваю память видеорегистраторов. Все записи с камер видеонаблюдения за последний месяц.

— Сколько тебе понадобится времени? — спросил я.

— Минут пятнадцать.

— Хорошо. Я пока прогуляюсь.

— Далеко не уходи, — предупредила Иби. — Я должна быть в пределах зоны покрытия Wi-Fi.

— Да не в этом смысле, по коридору пройдусь, — тут же мысленно пояснил я.

Вышел из номера и неторопливо прошёлся по коридору. Где-то тут номер Кольева, ага, вон там, кажется…

В этот момент послышался звук лифта. Двери распахнулись. Я оглянулся.

Из лифта выходили несколько человек. Среди них — генерал Кольев. Его сразу было видно по тёмно-синему кителю с дубовыми листьями в петлицах.

Рядом с ним терся какой-то очкарик. Его водитель. Тот самый, про которого мне рассказывал Кирпич — Разумовский Степан. Я уже навёл о нём справки. Ничего особенного, состоит в штате МВД, должность — водитель Кольева. Но тип мутный, это я даже издалека сейчас вижу.

И был ещё третий. Его лицо показалось мне знакомым. Черт! Где я его видел?

Плюгавенький мужичонок в возрасте, с суетливыми манерами. Мятый костюм, волосы давно просили стрижки, на висках и затылке отросли, завивались в завитушки у шеи.