— Ага. Точно же. Всё, я пошёл.

Он развернулся и вышел.

— Господи, — выдохнул Андрей. — И с такими ты работаешь?

— Это ещё не самый худший вариант, — улыбнулся я. — Но если надумаешь, давай к нам в органы. Будем напарниками.

— Да нет, — отмахнулся Андрей. — Нас и здесь неплохо кормят, — сказал он с манерой кота из известного мультика.

Мы едва успели хоть немного обсудить планы по спасению Инги, когда снова появился Пётр. В этот раз по ступенькам он спускался гораздо быстрее.

— Японская матрёшка, — пробормотал я. — Петя, ты чего опять?

— Там это… — виновато пожал он плечами. — Самокат тот… ну… снова угнали.

— Ну кто бы сомневался, — хмыкнул я.

— Да я пока к тебе ходил сюда, вернулся, хоба — уже нету.

— Ну так иди и смотри камеры, — сказал я. — Может, где-то засветился. Поищи свидетелей, кто чего видел. Пока народ там не разбежался.

— Ага, — кивнул Петя и снова стал взбираться по ступенькам.

Я посмотрел ему вслед и подумал, что, возможно, всё-таки это худший вариант.

Генерал Кольев прибыл в местное городское управление. На крыльце его встречал лично начальник УВД.

Седой усатый полковник с двойным подбородком и животом, напоминающим арбуз, вытянулся по стойке смирно.

— Товарищ генерал-лейтенант! — приложив руку к виску, доложил он. — За время несения службы происшествий по личному составу не допущено. Доложил полковник полиции Хорин.

— Вольно, — скомандовал генерал. — Пойдёмте в кабинет, переговорим.

Городское УВД, в отличие от нашего районного Красногвардейского отдела, обслуживало основную часть города. И по количеству личного состава было самым крупным органом внутренних дел в городе.

Хорин напрягся. Чувствовал, что не просто так сам замминистра приехал. Причём без предупреждения. Ни проверки, ни комиссии, ни бумаг заранее не присылали. Оттого в голове Хорина мелькнуло: будут смещать, на пенсию отправят.

Эти невеселые мысли еще подтверждало и то, что генерал прибыл не с делегацией и не с многочисленными проверяющими. Пара сотрудников сопровождения из личной охраны и какой-то ботанического вида субъект в очочках. Даже непонятно — сотрудник он или так, сбоку припёка.

Да ещё все они остались на крыльце. Внутрь Кольев вошёл один. Поднялись на второй этаж, прошли по широкому коридору.

— Прошу, заходите, — сказал полковник и распахнул дверь своего кабинета, миновав приемную с секретарем-делопроизводителем.

Они вошли. Генерал автоматически уселся за основной стол, опустился в кресло хозяина кабинета. Хорин, естественно, вслух возражать не стал, даже не скривился. И полковнику и в голову не пришло, что может быть иначе. Ведь столь высокий гость должен был чувствовать себя здесь не посетителем, а главным.

Сам Хорин скромно присел на стул для посетителей у приставного стола. Сложил руки, приготовился выслушивать вердикт. Сглотнул в ожидании своей участи.

И тут генерал сказал фразу, которую Хорин совершенно не ожидал услышать:

— А что у вас с… Пантелеевым приключилось?

— С Пантелеевым? — переспросил полковник, еще не веря.

И в душе выдохнул. Всего лишь из-за этого! Из-за случая с Пантелеевым явились! Да Пантелеева взашей вон из органов, как говорится, поганой метлой, вот и всё. Все эти мысли пронеслись у него в голове, но вслух он сказал другое:

— По Пантелеву проводится служебная проверка. По её результатам он, скорее всего, будет уволен из органов внутренних дел.

— Но он же… лучший ваш сотрудник, — продолжил генерал, прищурившись. — Я имею в виду, лучший по физической подготовке, по огневой, постоянный участник соревнований «Динамо». Победитель стрельбы из пистолета Макарова. Призер соревнований по гиревому спорту в рамках «Динамо». А также победитель и призёр ведомственных соревнований по самбо.

— Да, конечно, — кивнул полковник. — Как спортсмен и как стрелок Пантелеев лучший. Но как сотрудник… и как ведет себя с гражданами… он проявляет излишнюю грубость. Я бы даже сказал — граничащую с превышением служебных полномочий.

Хорин стал говорить уверенно, так радовался, что не по его душу прибыл Кольев.

— С гражданами? А конкретнее, — прищурился генерал.

— Пантелеев неоднократно применял неоправданную физическую силу. Поступали жалобы, проводились проверки. Но… он умеет запугивать заявителей. Были материалы в Следственном комитете по заявлениям граждан, но каким-то чудесным образом потом они отказывались от своих показаний. Ну, предположения имеются, работаем.

Полковник чуть подался вперёд. Хорин продолжал рассказывать:

— Вот последний случай. Он находился на смене, в пешем патрульном наряде, задерживал хулиганов. Двое из них получили переломы рёбер. Ещё двое — лёгкие телесные повреждения, ну там синяки, гематомы. Все прошли медицинское освидетельствование.

Хорин при этом, совсем расслабившись, даже развёл руками.

— Уголовного дела удалось избежать, потому что Пантелеев опять каким-то образом убедил их изменить показания. Они заявили, что сами подрались, между собой. Но это была последняя капля, товарищ генерал.

Он посмотрел собеседнику прямо в глаза.

— Мы хотим его уволить. За поведение, неподобающее сотруднику полиции.

— Это всё, допустим, хорошо, — возразил генерал. — Но это всё слова. Давайте будем исходить из буквы закона. Где сейчас этот Пантелеев?

— Ну… не знаю, — замялся полковник. — На службе где-то. Могу узнать.

— Узнайте.

Хорин взял трубку, набрал номер.

— Алло, это Хорин. Отправь-ка мне Пантелеева. Где?.. Ага. Понял. Ну, сходи за ним в спортзал, значит.

Он зажал динамик ладонью и сказал генералу:

— Он в спортзале.

— А далеко у вас спортзал? — спросил генерал.

— Да нет, тут, внизу.

— А, ну тогда вместе сходим. Не надо никого звать, — сказал Кольев.

Хорин отнял руку от трубки.

— Так, ничего, всё, отбой. Работай. Никого не надо звать.

Положил трубку.

— Разрешите вопрос, Александр Андреевич, — осторожно проговорил полковник.

— Конечно.

— Я не могу понять… Вы заступаетесь за Пантелеева? Можно узнать, почему? И что мне с ним делать?

— Он мне нужен, — коротко сказал генерал. — Для участия в одном важном для МВД проекте.

— В проекте… — поморщился Хорин. — Слово какое необычное для нашей системы. А что за проект?

— Пока я вам этого сказать не могу, — отрезал генерал. — Пойдёмте посмотрим на вашего Пантелеева вживую.

Они вышли из кабинета. В коридоре тёрся помощник генерала. Он тут же последовал тенью за своим хозяином.

Втроём они спустились в спортзал.

— Вот он, — Хорин едва ли не от двери кивнул на рослого тёмноволосого парня с насмешливыми глазами.

Казалось, тот даже без слов, одним взглядом выказывал своё презрение, и оно распространялось буквально на всех вокруг.

— Следующий, — бросил Пантелеев, одним движением плеча поправив куртку-самбовку.

— Он у нас тут, — пояснил Хорин, — внештатный инструктор по рукопашному бою. По боевым приёмам борьбы. По физподготовке. Обучает личный состав.

— Ну что? — проговорил Пантелеев. — Долго буду ждать!

Никто из круга добровольцев не вышел на татами против него. Все опустили головы.

— Так… Иванов, — кивнул он грузному парню. — Иди сюда.

Иванов был парень массивный, но рыхлый. Он неуверенно шагнул вперёд, подтягивая на ходу штаны и сопя.

— Иванов, — скомандовал инструктор. — Ну, нападай. Захват и бросок. Давай. Готов?

— Готов, — выдохнул тот.

— Начали.

Толстяк ринулся на него, неуклюже, зато с отчаянным напором. Пантелеев же легко подловил его на выпаде, сделал подсечку и припечатал к татами с таким грохотом, будто едва не проломил телом противника пол.

Иванов поморщился от боли. Пантелеев тут же завернул ему кисть, довернул сустав, зафиксировал. Затем заломил руку за спину так, что тот вскрикнул и захлопал ладонью по татами.

Но даже после этого Пантелеев не сразу отпустил захват. Не сразу ослабил хватку, дозируя боль, подавая её порциями.