Я выглянул в коридор. Бывший участковый свернул из листочка самолётик и запускал его вдоль стены.

Твою же мать, подумал я. Детский сад, штаны на лямках. Это, наверное, Еремеев мне специально такого напарничка подсадил. Чтобы ослабить меня.

— Зайди в кабинет к своему новому наставнику, — строго проговорил Еремеев. — Он тебе нарежет фронт работы. До дежурства ты пока не допущен. Ты ещё ни фига не умеешь и в оперативной деятельности не смыслишь. Ходи тенью за Фоминым и всё запоминай. Чем ближе будешь к нему держаться, тем быстрее научишься. Ясно?

— Да, да, конечно, — закивал пухлыш.

— Не «да, конечно», а «так точно».

— Да, конечно… так точно, — ещё пуще закивал тот.

— Фух, — выдохнул Еремеев и уже тише добавил: — Если бы не твой отец, ты бы, наверное, к нам не перевёлся. Ну, не посрами своего отца хоть. Оправдай имя. Соберись, Коровин.

— Да я вообще… — пожал плечами новобранец. — Никуда не хотел переводиться. Так получилось.

Еремеев обреченно махнул рукой и ушёл прочь. Новый напарничек поднял на меня глаза.

— Ну что, Егор? — проговорил он, и в голосе его была искренняя надежда. — Ты научишь меня всему?

— Конечно, — сказал я. — Сегодня же и начнём.

В моём голосе не то что звучал, а просто-таки звенел сарказм. Но, похоже, Коровин его так и не уловил.

— Удивительно. Это просто удивительно, как всё обернулось, — пыхтел Эбель. — Я хочу вам показать кое-что невероятное.

Он семенил по тёмному, уходящему вниз коридору, спускаясь в подвал НИИ. За ним шагал генерал Кольев. Где-то дальше следовал тенью Разумовский.

Лицо у генерала было недовольное. Учёный выдернул его среди рабочего дня, не стал объяснять по телефону, что именно собирается показать, а всё настаивал, чтобы тот приехал лично, мол, не телефонный разговор.

Они вошли в лабораторию.

Толстая дверь с противовзломным механизмом глухо закрылась за ними. Инга Беловская по-прежнему была на кровати без движения. За всё это время она не пошевелила даже пальцем, лежала, словно поваленный манекен. От её головы и тела тянулись тонкие проводочки, уходящие к стойкам аппаратуры.

Ученый что-то объяснял про новую аппаратуру. Генералу было наплевать, что это за приборы. Его интересовал только результат. Он лишь отметил про себя, что приборов стало значительно больше. Как, впрочем, и расходов. Денег на его счетах становилось всё меньше. Он вкладывал в проект свои сбережения. Пусть и заработанные нечестным путём, но всё же свои, кровные, с которыми давно сросся. Это раздражало. Хотелось уже, наконец, увидеть отдачу.

— Вот, посмотрите, — сказал Эбель и щёлкнул мышкой.

Он развернул большой монитор к посетителю. Экран ожил.

На нём была изображена Селена. Образ искусственного интеллекта, женский силуэт, собранный из света, линий и движущихся структур.

— Ну и что изменилось? — проворчал Кольев. — Вы вызвали меня из-за художеств?

Эбель оживился.

— Я сейчас поясню, — начал он. — Искусственный разум, который мы сформировали, вышел за рамки обычного алгоритмического интеллекта. Он способен самостоятельно адаптироваться… Он не просто анализирует входящие данные, он перестраивает собственную архитектуру под среду.

Учёный говорил быстро и увлечённо. Кольев даже нахмурился, пытаясь успевать за его мыслью.

— Более того, мы зафиксировали возможность симбиоза с биологическим организмом. Искусственный интеллект может встраиваться в нейронные цепи человека, усиливать их, дополнять, компенсировать утраченные функции. Если коротко, то это такая взаимосвязь… он учится у мозга и одновременно обучает его.

Эбель перевёл дыхание.

— Это не копирование сознания. Это, Александр Андреевич, уже совместное существование. Новый уровень. Цифровой разум и биология больше не противостоят друг другу. Они могут работать как единое целое.

Он с восхищением посмотрел на экран.

— Вы понимаете всё значение? По сути… мы стоим на пороге совершенно иной формы интеллекта.

— Давайте ближе к делу, Артур Альфредович, — пробурчал генерал, не переставая хмуриться.

— То есть, другими словами, он способен переселиться в тело человека, — продолжил Эбель. — Эта особенность достигнута благодаря тому, что искусственный интеллект создан на основе сканирования сознания реципиента Инги Беловской. Он фактически создан с живого прототипа. И именно поэтому Селена способна переселиться в человека.

Генерал задумался. Потёр гладко выбритый подбородок и пробурчал:

— Так. Это, конечно, всё интересно. Но как это мне поможет внедрить… вот эту Селену в МВД? Это всё может влиять на ваши Нобелевские премии, кто бы там их ни выдавал, он может, конечно, впечатлиться, если всё так, а мне главное, чтобы продукт был готов как можно скорее и чтобы он был внедрён как можно шире.

— Вы не понимаете, — воскликнул учёный. — Александр Андреевич, это же будет прорыв. Это вообще иной способ существования, горизонты абсолютно иные.

Он поднял указательный палец.

— Мы сможем внедрить Селену не в компьютеры. Не в системы. А сразу в сотрудников. Это качественно меняет работу. И качественно меняет сам подход.

Эбель говорил всё быстрее, увлекаясь собственными словами.

— Представьте, Селена будет не инструментом, не какой-то там программой. Она будет самой системой МВД. Она будет самими сотрудниками. Она будет… она и есть сотрудники.

— Хм, — задумался генерал. — То есть вы хотите сказать, что сознание сотрудника мы подселим в Селену — и он станет Селеной, так что ли?

— Нет, нет, ни в коем случае, — воскликнул Эбель. — Его личность остаётся непременной основой. Она станет его помощницей. Ну… напарницей. Она станет чем-то большим, чем инструмент. Это будет два человека в одном.

Он немного сбавил тон.

— Конечно, с этической точки зрения и с точки зрения гуманизма есть некоторые… в общем, вполне возможно, что правозащитники нас заклюют. Но мы же можем не полностью раскрывать карты, Александр Андреевич! Мы можем выбрать добровольцев. И потом представить наши исследования не как средство борьбы с преступностью, а как… Да, это возможно. Это шаг на новый уровень человечества в принципе!

Глаза Эбеля горели, словно он был не серьёзный исследователь, а чокнутый ученый из супергеройских комиксов. Генерал поморщился.

— Плевать мне на человечество в принципе, — пробурчал генерал. — Это субстанция неисчислимая, так сказать. Вы лучше занимайтесь проектом. И давайте-ка оставим все эти подселения. Селену нужно внедрить сразу и везде, а не в какого-то там отдельного сотрудника.

— Александр Андреевич, — никак не успокаивался учёный, — сегодня это один сотрудник. Завтра два. Послезавтра три. А потом и вовсе у всех полицейских в голове будет Селена.

— У всех, — задумался Кольев. — Ну да. Тогда они будут намного эффективнее.

Эбель подхватил мысль.

— Они будут намного эффективнее. И не понадобится большой штат сотрудников. Представляете, какая это экономия? И, возможно, это перейдёт и в другие сферы деятельности. Не только в правоохранительные.

Он оживился ещё больше.

— Вы только представьте, если инженер или другой работник интеллектуального труда сможет иметь такую напарницу в голове!

— Так, про другие сферы давайте оставим, — отрезал генерал. — А вот это, пожалуй, вы правы.

Он одобрительно кивнул.

— И все эти Селены будут подчиняться мне. Те, которые будут вживлены в сотрудников. Так?

— Нет, — замотал головой учёный. — Не Селены. А Селена. Она всё равно будет одна.

— Как это, одна во всех головах? — нахмурился Кольев.

— Я пока над этим работаю, — честно ответил Эбель. — Не знаю, как именно это реализовать. Мы не сможем создать несколько Селен. Это будет всё-таки одна. Но пока можно попробовать вселить её в какого-то одного добровольца. У вас есть надёжный человек, подходящий для этого?

— Я об этом подумаю, — сказал генерал. — Просто что толку, если Селена будет одна и человек будет один. Мне нужен широкий охват. Мне тогда надёжнее как было, чтобы компьютеры. Понимаете?