Я умею признавать свои ошибки и отчетливо осознаю, что совершила глупость, отказавшись оттяпать половину его имущества и бизнеса после развода. Но тогда я была больше занята беременностью и не хотела стрессов, чтобы мой ребеночек не родился с отклонениями, а теперь прошлое само плывет мне в руки.

Вот только я не стану одной из тех дамочек, которые годами бегают за любовниками, чтобы те официально усыновили и признали совместных детей.

Нет. Нет. И еще раз нет.

Ничего, бывший, злись сколько угодно, но ты еще сам признаешь дочь, и мне даже бегать для этого за тобой не придется. А мы с Анюткой получим всё, что причитается нам по закону. И если для этого мне придется свести тебя с ума и выжить твою марамойку, что ж… Война только начинается.

Глава 9

– И долго он так сидит? – кивает подруга на черный внедорожник у подъезда.

Стекла новые, не тонированные, как раньше. После того, как ему их разбили, он довольно оперативно поставил новые.

– Как приехал, так и не выходит из машины. Даже не делает вид, что его интересует что-то, кроме меня с дочкой.

– Хочет быть папочкой? – ухмыляется Светка и берет и кивает Виктору.

– Ты что делаешь? – шиплю я, ведь сама старательно делаю вид, что не замечаю его. Что от его тяжелого взгляда не горит ни спина, ни плечи, ни лицо. Казалось, он обсматривает меня, как камера триста шестьдесят градусов.

– А что? Одному ему можно быть таким наглым? – фыркает Света, одновременно с вызовом глядя на Виктор и при этом качая коляску.

– Боже, – выдыхаю я, когда он выходит из машины и идет в нашу сторону, как по приглашению.

– Упс, – виновато выдает Света, а вот я уже по привычке опускаю козырек коляски. Не хочу, чтобы он пялился на мою дочку.

Виктор в своем репертуаре. Не теряет самообладания и здоровается с нами, как ни в чем не бывало, а затем с интересом, как я и думала, опускает взгляд на коляску.

– Чего тебе? – огрызаюсь я, а сама вижу, как за его спиной домой идет злой дядя Миша.

Это его жена побила стекла Виктору, но вину он взял на себя, так что мы всем двором наблюдали, как его, как дебошира, увозила полиция. Стоит ли говорить, что Виктора после этого еще больше невзлюбил весь двор, но вот машину его никто не трогал.

– Нам надо поговорить, – кивает Виктор и кидает на Свету выразительный взгляд.

Она упрямо вздергивает подбородок, но я знаю, что и бывший муж не лыком шит. Так что прошу Свету глазами оставить нас ненадолго наедине. И так вижу, что на нас все кумушки двора смотрят с интересом. Мы для них новое развлечение, чуть ли не сериал на первом канале, серию которого они не готовы пропустить даже ради обеда.

– Ну? – поторапливаю я его, крепче сжимая ручку коляски.

– Долго ты собираешься артачиться, Кать? – выгибает он выразительно бровь. – Ты же сама знаешь, что закон на моей стороне, только и себе, и мне нервы треплешь.

Он злится, что я не даю согласия на проведение теста ДНК. Конечно, я понимаю, что он всё равно добьется своего по закону, но это не значит, что стану ему в этом помогать и во всем идти навстречу. Обойдется, козел.

– А ты за мои нервы не переживай. За свои и своей новой женушки переживай.

Последнее вырывается у меня автоматически. Просто злит, что он так демонстративно маячит рядом, выставляя секретаршу напоказ.

– Если ревнуешь, так и скажи, не нужно так изгаляться, – ухмыляется он нагловато, и я сжимаю челюсти.

В чем он всегда был хорош, так это в словесных перепалках. Я ему слово, он мне два в ответ.

– Кто ревнует, Ольховский? – фыркаю я. – За себя говори, пожалуйста. Это не я же переехала в твой дом после развода. Знаешь, как это выглядит?

– И как же?

– Три дня я гнался за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны, – цитирую на свой лад в мужском лице.

– Кто сказал, что безразличны? – скалится он, а я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться. С трудом удается побороть рефлекс, но взгляд я всё же отвожу. Ему до сих пор удается вогнать меня в краску, как бы я ни старалась перерасти себя.

– Уезжай отсюда, Виктор, – говорю я спустя минуту неловкого молчания. – Тебе здесь не место.

– И кто это так решил? Ты?

– Здравый смысл.

– Место каждый определяет себе сам.

– Вот и определи его где-нибудь в другом месте? Вот что ты тут забыл? От налоговой скрываешься или что? Хотя молчи, не отвечай, мы оба знаем, что дело во мне. Вспомнил обо мне и решил мне спустя год жизнь испортить?

– Всё как раз наоборот, Кать, пока жизнь мне портишь только ты, – усмехается он и смотрит таким взглядом сверху вниз, что по моей спине проходит дрожь.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ну неужели ты меня за идиота принимаешь? Я вроде поводов считать себя наивным глупцом не давал. Думаешь, не знаю, кто всех жителей двора против меня настроил? Считаешь, что я с ними не справлюсь?

– А что, ты только и горазд, что с пожилыми людьми воевать?

– А я на возраст скидок не делаю, Кать. Разбил чужое имущество, будь добр платить рублей или ограничением свободы.

– Что, самому разобраться с человеком, так ты сразу ссыкло?

– Предлагаешь мне размахивать кулаками и бить стариков? Я знал, что ты кровожадна, но не думал, что настолько, – притворно удивляет Виктор, словно издеваясь надо мной, и меня бесит его эта наглая ухмылка.

Сердце у меня сильно колотится от нашей перепалки, к лицу приливает кровь, а ему как будто нравится видеть меня настолько злой. Он, казалось, получает наслаждение выводя меня на эмоции.

– Сколько ты хочешь? – звучит неожиданно вопрос с его стороны, и я даже теряюсь.

Совсем не этого ждала.

– Что сколько?

– Денег, – он трет пальцы друг о друга и смотрит на меня характерно, а до меня наконец доходит смысл его вопроса.

– Ты больной ублюдок, – выплевываю я. – Если ты со всеми выстраиваешь отношения только купи-продай, это не значит, что все такие.

– Уверена? Думаешь, не смогу всю твою группу поддержки купить?

Он ведет головой по сторонам, намекая, что двор будет есть с его рук, если он обласкает их деньгами.

– Если тебе кэш некуда девать, купи себе квартиру в элитном доме и проваливай! – цежу я, не желая снова привыкать к его привычке всё измерять деньгами.

Я уже и забыла, как это меня раздражало в прошлом.

– Зачем? У меня есть, – пожимает он плечами и вдруг резко делает шаг вперед, словно ему надоело попусту тратить время на бесполезный разговор. – Ты не слышишь плач? Девочка проснулась.

Глава 10

– Ты не слышишь плач? Девочка проснулась.

Меня так сильно обескураживает его это “девочка”, сказанное каким-то очень нежным тоном, что я не сразу прихожу в себя. А затем и правда слышу тонкий писк из-под козырька коляски.

Чертыхаюсь от того, что так увлеклась перепалкой с бывшим мужем, что совершенно не обратила внимание, что дочка проснулась и теперь жалобно обиженно хнычет.

Откидываю козырек и вижу ее сморщенное красное личико, которое немного разглаживается при виде и хмурится, когда над ней склоняется Виктор. И в этот момент выражение ее лица так сильно напоминает мне бывшего мужа, что я даже пугаюсь.

– Отойди, ты мне мешаешь, – ворчу на Виктора и беру дочку на руки, укачивая.

– Что такое, лягушоночек мой? – ласково шепчу ей, чувствуя прилив нежности. – Мы покакали?

Буквально телом ощущаю, как цепенеет от моих слов Виктор, но даже не смотрю на него. Полностью занята своим ребенком. Подгузник у нее чистый, она сама больше не плачет, а значит, просто хотела на ручки. В последнее время привыкает к этому, но становится тяжелее, так что я предполагаю, что в скором временем уже не смогу ее постоянно поднимать так надолго.

– Почему она плакала? – неожиданно спрашивает Виктор, и едва не подпрыгиваю от неожиданности.

Конечно, я о его присутствии не забыла, но как-то не ожидала, что он станет задавать такие вопросы. Он же детей вообще не любит, а сейчас с любопытством смотрит на свою дочь.