– Какой развод, Кать? – цедит он сквозь зубы, звереет на глазах. – Я тебе еще раз повторяю. У меня с ней ничего не было! Ртом не считается. А насчет детей… Не было, значит, будет!

Цепенею, услышав, с какой легкостью он всё это говорит. Будто не понимает, как больно мне это слышать. Я отвожу взгляд, чтобы он не заметил, как оголил меня и сделал меня настолько уязвимой, что даже в его пальто я чувствую, как под кожу забирается холод.

– А ты не думал, что у нас с тобой нет детей именно потому, что мы друг другу не пара? – выпаливаю я, зная, как сильно его это заденет.

Мы женаты пять лет, и за это время не только он знает мои комплексы, но и я изучила его вдоль и поперек.

– У меня со здоровьем всё хорошо, я проверялась три раза, Виктор, а вот ты… – делаю паузу и вижу, как дергается мышца на его щеке. – Я видела заключение врача, которое ты от меня спрятал, Вить. Вялые сперматозоиды. Секретарша-то твоя в курсе?

Он отходит на шаг и смотрит на меня с прищуром, как на букашку. Я его целенаправленно унижаю, знаю, как для него болезненно то, что у нас нет детей, хотя мы усердно стараемся завести их последние три года.

Сердце мое рвано колотится, кровоточит, а внутри всё кричит, чтобы я прекратила унижать некогда любимого человека. К глазам подкатывают слезы, и я сжимаю челюсти, чтобы позорно не разреветься. Не кинуться к нему на грудь, выбивая из него ответ на самый важный вопрос, который меня мучает.

Почему?

Почему он так со мной поступил?

– Утром я приду домой за вещами, – киваю я ему и скидываю с себя пальто. Он его не подхватывает, когда я его ему кидаю, так что оно комом оседает на влажную после дождя землю.

– Можешь не утруждаться, Кать. Вышлю тебе чемодан с курьером по адресу! – жестко выплевывает Виктор, и вся та тоска и отчаяние, которые я видела в его глазах, испаряются. Уступают место ненависти и злости, отчего я делаю рефлекторный шаг назад. Такой Виктор меня пугает.

Пальто он не подбирает. Садится в свой внедорожник и срывается с места, оставляя после себя лишь пыль.

Я сама подхватываю это несчастное пальто и потерянная плетусь обратно в больницу. А внутри глаз цепляет наша круглосуточная аптека. И тест на беременность на витрине неожиданно так манит меня, что я переступаю порог аптеки и в последний раз решаюсь испытать удачу.

Глава 3

– Как ты, Кать? – спрашивает меня через дверь кабинки Света.

Я едва не усмехаюсь иронично, что очередная наша встреча за эту ночь снова проходит в туалете. Так и тянет нас сюда сегодня. Точнее, меня.

– Тревожно мне, – бормочу я и выхожу на дрожащих ногах.

Ставлю тест на столешницу, заранее подкладывая под него салфетку. Мою руки и стараюсь не смотреть на свое отражение. Выгляжу бледной молью с лихорадочно блестящими глазами, и видеть себя в таком состоянии слегка неприятно.

– Ты молодец, что меня в качестве группы поддержки позвала. Я хоть рядом буду, помогу если что.

– С чем? Я сама себе помочь не могу, Свет, о чем тут говорить, – усмехаюсь незлобно и качаю головой.

По правде говоря, Света права. Одна я побоялась делать тест на беременность. Признаюсь себе самой, что мне просто страшно оставаться наедине с собой. Знаю себя. Тогда я полностью уйду в себя и стану крутить воспоминания в голове раз за разом, как перемотку в кино.

Буду мучать себя и сполна испивать самые мерзкие моменты предательства. Смаковать неприятный разговор с мужем. Не знаю, что было бы лучше. Чтобы он оскорблял меня или наоборот встал на колени, умоляя его простить.

Впрочем, ни того, ни другого не случилось.

Не покидает чувство, что я сама всё испортила, и Виктор был настроен вымолить у меня прощение. Вот только… Я быстро осекаю себя. Всё равно не смогла бы простить его измену, даже если он это изменой не считает.

Меня повторно тошнит, когда перед глазами мелькает его расслабленная поза и блаженный оскал, который был практически отпечатан на его лице. Никогда его таким по-звериному довольным не видела. Именно это выражение и задело меня сильнее всего.

– Хочешь, я за тебя посмотрю на результат теста? – спрашивает меня спустя время Света. Замечает, что я держусь обеими руками за раковину и смотрю, как закручивается текущая в отверстие вода.

– Я сама, – выдыхаю я и закрываю кран. У нас тут всё по-старинке. Обычная больница без сенсорных кранов и электронных сушилок.

Сердце мое колотится с такой частотой, что я слышу эти стуки в ушах. Сглатываю и медленно тяну руку вбок. Хватаю тест и зажмуриваюсь, пытаясь понять, чего сейчас хочу больше всего на свете.

Мы с мужем так сильно хотели ребенка, пытались завести его не один год, и еще час назад я была бы на седьмом небе от счастья, если бы тест показал две полоски. А сейчас я копаюсь в себе, еле-еле продираясь через дебри боли, агонии и разочарования.

Вот что я буду делать, если провидение посмеется надо мной зло и исполнит мое самое заветное желание стать мамой именно сейчас, когда в моей жизни сплошной хаос, а впереди неотвратимо маячит развод.

Что? Что?

Я так и не нахожу ответа на этот вопрос и резко открываю глаза, когда понимаю, что перед смертью не надышишься. Опускаю голову и цепенею, разглядывая тест.

– Ну что там? – интересуется Света, которая по моему нечитаемому лицу ничего понять не может.

– Я купила еще три теста, сделаю их тоже, – охрипшим голосом отвечаю я и кидаю этот тест в мусорку, не давая ей даже взглянуть на него. – Этот, наверное, бракованный.

– Эти три тоже бракованные? – спрашивает с сомнением Света спустя пять минут.

Перед нами на салфетках на краю раковины лежат три теста. И на каждом по две красные полоски.

– А такое может быть? – сглотнув, задаю я наиглупейший вопрос.

– Кать, – вздергивает бровь коллега и качает головой. Упирает одну руку в бок и смотрит на меня с интересом. – Даже не знаю, поздравить тебя или наоборот посочувствовать.

Она говорит безэмоционально, просто констатирует факт. Знает ведь, как давно я хочу завести ребенка, но вместе с тем понимает, какая непростая у меня складывается в жизни ситуация.

– Сама не понимаю.

Сжимаю пальцами переносицу и зажмуриваюсь, пытаясь хоть немного унять головную боль. Смахиваю все тесты в мусорку, даже рука не дрогнула. Хотя помню, как мечтала, что подарю их в футляре в качестве сюрприза мужу. Дура. Какая же я дура.

– Я надеюсь, ты не собираешься скрывать от него ребенка, как в лучших традициях турецких сериалов? – вздергивает Света бровь.

– Нет. Я медсестра, а не дочь олигарха. Автор моего будущего живота – Виктор, вот пусть и возьмет на себя ответственность. А от развода еще никто не умирал. Будет платить алименты.

Конечно, я бравирую. Говорю спокойно, а внутри меня бушует настоящая буря. Я едва держусь, чтобы не впиться пальцами в голову и не выдрать с нее внушительный клок волос.

Хочется кричать, реветь, топать ногами, чтобы хоть как-то выплеснуть всю эту боль, что скопилась внутри, но всё, на что я способна – это молча застегнуть халат и пойти на свое рабочее место.

– Двери моей квартиры для тебя открыты, если что, – говорит мне напоследок Света, и я благодарно киваю ей.

Не знаю, как досиживаю дежурство до утра, но сна ни в одном глазу. Я то хожу по коридорам, словно привидение, то перебираю мед.карты, которые уже сто раз обмусолены моими пальцами, то лежу на диване, пялясь в потолок.

Всё сильнее злюсь, когда вспоминаю слова Виктора, чтобы я не смела приходить домой. Это, конечно, его квартира, но меня берет такая злость, что после дежурства я лечу на всех парах домой.

Это не я ему изменила, а он мне. Так что не ему мне сейчас указывать.

Я настроена воинственно, готова устроить ему истерику и скандал, который должна была закатить еще вчера, а в итоге отравляла всё это время себя.

Резко ключом открываю входную дверь, которая, как назло, поддается не с первого раза. Мне даже чудится в моменте, что это предупреждение свыше, чтобы я не пересекала порог, но я не суеверна и встряхиваю головой.