– И что делать тогда? Мы даже вдвоем тут не осилим до подъезда через капот коляску перетаскивать, – скептически тянет Света, а я поступаю куда проще.

Звоню. Вот только не бывшему мужу. У меня номера его и нет-то.

Нет. Я звоню ГИБДД. Благо, заранее озаботилась поиском номера местного отделения. Как знала, что пригодится для маленькой пакости Виктору.

– Алло. Вам звонит… по адресу… автомобиль с госномером… перекрыл проход в подъезд… припаркован в запрещенном месте… прошу выслать наряд. Хозяин автомобиля агрессивен и особо опасен.

Глава 12

– Кирпич на капот был явно лишним, – флегматично и не осуждающе хмыкает Света, пока мы с ней обе стоим в стороне и наблюдаем, как наряд полиции кладет Виктора мордой об его собственной капот.

Мне даже с расстояния десять метров слышно, как у него хрустит нос.

– Это он еще легко отделался, – зловеще шепчу я, а сама смотрю на сломанный кирпич, лежащий в траве у дома.

К самому приезду полиции я бахнула этот буханок на тачку Виктора, зная, как щепетильно он относится к своему зверю. Сработала сигнализация, но к тому моменту дети уже проснулись, так что мы со Светой их довольно быстро успокоили.

Бывший муж спустился вниз как раз в тот момент, когда один из ГИБДДшников брал в руки этот кирпич. Ну Виктор и решил, что это наряд испортил ему краску и поставил характерный отпечаток, полез быковать, но их оказалось трое, так что теперь его грузят в служебную патрульку.

Он в самый последний момент замечает меня и прищуривается. Наши взгляды встречаются, и я растягиваю губы в улыбке, намекая, что такому исходу безумно рада.

– Пятнадцать суток ему обеспечены, – усмехается Света, которая и сама довольна, как всё обернулось.

– Сомневаюсь, – фыркаю я. – Этот наймет адвоката и всё выкрутит в свою пользу. Но пару суток в изоляторе ему тоже не помешают. А то чего это одному дяде Мише там было куковать.

– Не боишься, что камеры покажут, что это ты всю кашу заварила?

– Какие камеры, Свет?

Выгибаю бровь и насмешливо демонстративно оглядываю наш двор.

– Действительно, – бормочет она, но ее вдруг осеняет. – Так видеорегистратор же есть! Тут, смотри, полно машин.

– Из всех соседей, кто готов раскошелится на видеорегистратор, это Виктор, но у него пусто, – киваю я на его внедорожник.

Не то чтобы заранее озаботилась, чтобы у моей пакости не было неживых свидетелей, но всё само собой складывается в мою пользу.

– А сами соседи свидетельствовать против меня не станут. Виктор с его буржуйскими замашками им уже поперек горла. Всем умудрился дорогу перейти. Я уж не говорю про парковку и цветочные клумбы. Он пару дней назад на Самсоновых опеку натравил. Во всяком случае, они думают, что это он.

В последнем я и сама сомневаюсь. Уж кто-кто, а Виктор таким интересом к жизни посторонних людей никогда не страдал. Но он для всего двора новенький, и они с удовольствием вешают на него все косяки и обвиняют чуть ли не во всех смертных грехах.

– Местный козел отпущения? – с усмешкой спрашивает Света, и я киваю.

– Кто-то оставил у мусорных баков на земле мешок с мусором, так его собаки растерзали и по всему двору растаскали. Угадай, кого весь двор виноватым считает?

– А это реально он?

– Смеешься? – хмыкаю я. – Виктор ни разу в жизни мусорное ведро в руках не держал. У него же всегда домработница для этого есть. Даже здесь к нему ходит. А мусорный пакет у нас так любит оставлять Валя из тридцать пятой. Но все про нее благополучно пока что забыли.

– И все-таки меня не покидает мысль, что переехал он из своего элитного ЖК сюда только ради тебя. Вангую, вернуть тебя хочет.

Закатываю глаза, когда в очередной раз слышу нелепое предположение подруги.

– Ну да, и секретаршу замуж взял, чтобы тоже меня вернуть? – ехидно спрашиваю я, хотя внутри меня бушует злость.

Стоит только вспомнить об Ире, как она вылетает из подъезда тут как тут. В откровенном пеньюаре, который ее шелковый халат не особо-то и скрывает.

Она не успевает переговорить ни с мужем, ни с ГИБДДшниками, ни с водителем эвакуатора, который увозит внедорожник. Путь к подъезду расчищается, и я прощаюсь со Светой, после чего направляюсь домой.

Вот только Ира, как только замечает меня, прищуривается зло и едва не таранит меня, пытаясь преградить путь к подъездной двери.

– Что тебе от нас надо?! – едва ли не визжит она, брызгая слюной. Я аж морщусь и отстраняюсь от ее плевков.

– Ты больная? Это тебе от меня не пойми что надо, а ну отошла с дороги! – рявкаю я, не собираясь еще и с ней церемониться.

Она тяжело дышит, грудь колышется, поднимаясь вверх-вниз, а я замечаю, что она даже в домашних тапочках стоит, так сильно торопилась выскочить наружу.

– Отстань от моего мужа! Ты его бывшая жена, смирись с этим! – рычит она, продолжает наседать.

– Да больно он мне нужен, – фыркаю я, а у самой всё равно неприятно что-то екает в груди. – Это вы с ним в мой дом переехали, а не я к вам. Так что все претензии ему и высказывай, усекла?!

Я злюсь и делаю шаг вперед, прижимаю ее чуть ли не к двери.

– Я тебе его не отдам, – пищит она, как будто испугавшись моего напора, а вот я гневаюсь сильнее, так как дочка начинает плакать от ее визгов.

– Отошла с дороги! Еще раз закричишь и мою дочь потревожишь, всю округу своим голым задом обрадуешь, – угрожаю я и для пущего эффекта хватаю рукой ее пеньюар и тяну на себя. Но силу не рассчитываю, и одна из ее грудей оголяется, отчего она сипит и пытается прикрыться полами халата.

Мне удается толкнуть ее в сторону, она даже равновесия удержать не может и падает на тротуар коленками, шипит от боли. Я же открываю подъездную дверь и с легкостью заношу внутрь коляску с дочкой.

Сзади раздается хлопок, она что-то визжит про то, что забыла ключи и что я должна открыть ей дверь, но я делаю вид, что не слышу. Будет ей уроков на следующий раз, если она снова вздумает высказывать мне какие-то необоснованные претензии.

Глава 13

Несмотря на мои чаяния, что в изоляторе Виктор проведет хотя бы трое суток, мои молитвы свыше услышаны не были. Он возвращается домой на своей машине аккурат на следующий день. Небритый, немного потасканный, словно всю ночь не спал, но всё такой же уверенный в себе.

За стенкой я слышу визги его секретарши, но он никак на них не реагирует. Во всяком случае, его голоса не слышно. Но когда спустя минут пять звучит дверная трель, я холодею, ведь сомнений, кто стоит на лестничной площадке и ждет, когда я открою дверь, у меня нет.

– Кто? – зачем-то спрашиваю я, хотя в глазок прекрасно вижу чисто выбритое лицо Виктора.

– Нам надо поговорить, Кать. Открой дверь без сцен для всего подъезда, прошу тебя.

Последняя фраза дается ему довольно тяжело. Он даже цедит ее сквозь зубы, и я прекрасно знаю, каких усилий ему стоило ее произнести. Он ведь из тех мужчин, которые не привыкли озвучивать просьбы. Он из тех, кто привык отдавать приказы и считать, что каждый будет плясать под его дудку, стоит только предложить стоящую цену.

– О чем? Нам не о чем говорить! – выпаливаю я, а сама запахиваю халат и приглаживаю волосы.

Виктор, конечно, мне бывший муж, но даже перед ним не хочется выглядеть нечесаной лохудрой.

– Я хочу кое-что тебе показать! – спокойно и даже как будто ликующе говорит он и разворачивает свернутый лист А4. Подносит его к глазку, но из-за оптической дисторсии букв мне совершенно не разобрать.

Он опускает лист вниз, демонстрируя свою голливудскую улыбку, а вот я отхожу к зеркалу и репетирую расстроенное выражение лица.

– Ну? Что там у тебя?

Я открываю входную дверь и складываю на груди руки.

– Аня – моя дочь! – выпаливает он, протягивая мне результаты теста ДНК, а я сжимаю зубы и сверкаю в его сторону злым взглядом.

– И что это меняет?